— Дальше без меня. Дикое Племя во дворец пускают только через кухню.

Мост узкий, из чёрного стекла, без перил. Внизу светится грибной сад. Над нижними воротами горит фиолетовая руна-тень в рост дроу.

Я беру Дэвиана под руку. «И тот, кого она поведёт». Пусть Порог знает, кто здесь кого ведёт.

Дэвиан косится на мою руку у себя на локте, и угол рта у него дёргается.

Стражницы стоят у ворот. Правая шагает нам навстречу.

Нож я замечаю, когда лезвие уже лежит у меня на горле. Оно холодное, остриё упирается под подбородок.

— Кровь Первых, — говорит стражница, — не ходит под руку с вором.

Левая поднимает клинок.

Он смотрит Дэвиану в сердце.

Глава 19

Ева

Стражница у ворот называет Дэвиана вором, и его тени с ней соглашаются.

Они стекают у него с плеч и рук и ползут по стеклу моста к её сапогам. Руна над воротами бросает от стражницы длинную тень. Тени Дэвиана трогают её края и ложатся рядом, вплотную. Свои к своим.

Прекрасно. Половина его теней ещё при Дворе перешла ко мне. Вторая половина уходит к стражнице с ножом. Скоро Мастер Теней останется без единой тени.

Клыки у него удлиняются. Это я вижу краем глаза: повернуть голову мне мешает лезвие.

Нож у меня под подбородком держится ровно.

— Убери нож от её горла, — говорит Дэвиан.

Он говорит негромко. Таким же голосом он обращался к Вариусу, когда тот потянулся ко мне на Совете.

— Отзови тени, вор.

— Здесь они меня не слушают.

— Знаю. — Стражница смотрит на его тени у своих ног. — Они слушают Бездну. А он несёт Тьму, украденную у Подземья триста лет назад.

Последнее она говорит мне, а смотрит при этом на него.

— Я себя вором не помню, — говорит Дэвиан.

— Зато Тьма помнит.

— Он фэйри, — говорю я. — Лгать ему запрещает кровь.

— Поэтому я и слушаю его Тьму, Кровь Первых. Она старше его памяти.

Дэвиан замирает. Я чувствую это под рёбрами раньше, чем вижу: второе сердце у меня в груди сбивается и холодеет.

— Триста лет, — тихо повторяет он, для меня одной. — Триста лет назад мой король тоже искал дорогу вниз. Этой осенью он впервые с тех пор попросил у меня старые карты.

Я помню эти карты: кривую, от короля, и старые, с пустотой за южным обрывом. Он принёс их в ночь, когда я сводила даты с мёртвыми.

Стражница слушает. Кончик ножа у меня под подбородком вздрагивает.

— Можно мне тоже сказать? — спрашиваю я. — Нож у моего горла, вор у меня под рукой. Решайте быстрее, у меня затекает шея.

Левая стражница фыркает. Правая убирает нож.

— Твою кровь Порог пропустит. А носителя похищенной Тьмы — только следом за тобой. Пусть она проведёт его Тропой Теней.

— Проведу.

— Вслепую. — Левая снимает с пояса полосу чёрного шёлка. — И одна. Вор будет стоят здесь и ждать, пока ты не дойдёшь до конца. Ступит на тропу раньше времени — упадёте оба.

— Чем я её поведу? — спрашивает Дэвиан.

— Тем, что между вами завязалось. — Правая принюхивается сначала к его плечу, потом к моему. — Вы пропитались друг другом. Скажешь вслух хоть слово — тропа услышит, и она сорвётся.

Ворота открываются.

За ними лежит зал, длинный, без колонн. Пол из чёрного стекла, и под стеклом пустота уходит вниз, в темноту, до самой Бездны. На своде горят руны, их свет падает на пол пятнами. Между пятнами вьются узкие полосы тени.

— Где свет, там пустота, — говорит правая. — Где тень, там камень. Сапоги сними. Тень слышат ступнями.

Я снимаю сапоги. Стекло холодит пальцы ног. Левая туго завязывает мне глаза.

Я стою на краю зала в темноте и слушаю себя: сердце, дыхание и больше ничего.

Потом под рёбрами просыпается второе сердце.

«Шаг вперёд. Левой».

Его голос звучит у меня в голове, без звука. Я вздрагиваю, и правая нога поднимается сама.

«Левой, Ева».

Я ставлю левую. Под ступнёй лежит тонкая полоса прохлады, это тень. Под холмом моя кожа слышит тени: там, где лежит тень, стекло чуть холоднее.

«Ты у меня в голове», — думаю я.

Мысль уходит от меня к нему. Второе сердце частит. Дошла.

«Я у тебя в голове. Правой. Чуть дальше».

Он ведёт меня по полосам тени, шаг за шагом. Голос у него ровный, приказной: так Мастер Теней говорит со своими людьми на разведке. Я слушаюсь.

«Что она имела в виду? — думаю я. — Украденная Тьма».

Второе сердце сбивается.

«Я очнулся в лечебнице Тёмного Двора с рубцом и тенями. Откуда во мне Тьма, мне там никто не сказал. Правой».

«А сам ты помнишь?»

«Всё, что было раньше, лежит подо льдом. Левой. Смотри под ноги, Ева».

«У меня завязаны глаза».

«Тогда слушай меня».

Посреди зала меня качает. Руки хватают воздух.

— Тень, — шепчу я. Говорить вслух запретили ему, а мне никто ничего не запрещал. — Помнишь сделку? Я даю тебе тепло. Ты делаешь, что скажу. Мне нужны перила.

Под ладонью у меня твердеет холод. Тень поднимается с пола, ложится мне в руку и тянется вперёд, в темноту, на высоте бедра. Слева встаёт ещё одна.

Позади, у ворот, стражница коротко втягивает воздух.

«Мои тени слушаются тебя», — говорит Дэвиан. В голосе у него улыбка.

Я иду быстрее. Перила ведут ладони, голос ведёт ноги, ступни ловят холод.

На середине зала руны на своде мигают. Пятна света ползут по полу. Полоса холода уходит у меня из-под ступни.

«Стой».

Я замираю на одной ноге. Под пяткой тепло, там свет и пустота. Снизу тянет сквозняком, и он лезет мне под подол.

«Стой. Тень сейчас вернётся. Дыши».

Я дышу. Колено дрожит, пальцы сводит на перилах, и меня ведёт вбок.

Тень хватает меня за запястье и держит.

И в голове у меня звучит другой голос. Тот же, его, но без приказа:

«Я с тобой. Я всегда буду с тобой».

Вслух он молчит о таком даже в постели.

Полоса холода возвращается под ступню. Я опускаю ногу. Дэвиан молчит. Второе сердце колотится у меня под рёбрами, и я знаю: он слышал, что сказал.

«Обещание фэйри, — думаю я в связь. — Теперь не отвертишься».

«Правой, — говорит он. — И вперёд».

Я тихо смеюсь в шёлк и иду.

Стекло кончается. Под ступнёй шершавый камень. Перила тают у меня в ладони, и я сдёргиваю шёлк с глаз.

Зал лежит позади, в пятнах света. Тени вьются между пятнами, и по ним я прошла весь зал. На том конце, у ворот, стоит Дэвиан. Руки сжаты в кулаки. Тени у его сапог тянутся по стеклу ко мне.

Правая стражница обошла зал по карнизу вдоль стены и ждёт меня у дальних дверей.

— Порог узнал кровь, — говорит она. — Веди вора, Кровь Первых.

Я смотрю через зал на Дэвиана.

«Иди ко мне, — говорю я в связь. — Левой».

Он ставит ногу на тень.

Теперь я его веду. Я вижу весь зал, все пятна и все полосы, и называю ему шаги. Он ставит ногу точно туда, куда я указываю, не ошибаясь ни на шаг. Глаза у него открыты, и смотрит он на меня, а пол оставляет мне.

На середине руны мигают снова.

«Стой. Дыши».

Он стоит и смотрит мне в глаза через весь зал, и тени у него на плечах поднимаются в мою сторону.

«Правой. Ты почти дошёл».

Он сходит с последней тени на камень, берёт моё лицо в ладони и целует меня при страже, долго, глубоко, с глухим рычанием. Тени поднимаются с пола и обвивают нас обоих, от щиколоток до плеч. Рукава у меня чернеют. Я хватаю его за рубашку и целую в ответ.

Стражница отводит глаза.

— Весь этот зал, — хрипло произносит он, почти касаясь моих губ, уже вслух. — Весь зал я молчал.

— Ты прекрасно говорил.

— Я говорил лишнее.

— Ты говорил правду. Мне понравилось.

— Это я заметил, — говорит он, и тени сжимают мне щиколотки.

— Король ждёт вас обоих, — говорит стражница. Смотрит она при этом на меня.

Стражница стучит рукоятью в дальние двери.

Двери открываются в тронный зал.

Свод уходит в темноту. Вдоль стен стоят лорды Домов в шёлке и стражницы с белыми косами. Под сводом горят руны. На возвышении стоят два трона из чёрного стекла.