На одном сидит король дроу. Кожа у него пепельная, белые волосы заплетены в косы, и серебряные нити в них ловят фиолетовый свет. На голове у него корона из чёрного металла, глаза бледно-голубые.

Второй трон рядом с ним пуст.

Король смотрит на Дэвиана, потом на меня, потом на наши руки. Мы держимся за руки с самой тропы.

— Вы искали королеву дроу? — говорит он. — Ищите.

Глава 20

Ева

Король дроу отвечает Дэвиану красиво и спокойно, а я смотрю на его руку на подлокотнике пустого трона и понимаю, что он лжёт.

— Королева существует? — спрашивает Дэвиан.

Он спрашивает прямо, через весь зал, без поклона. Лорды Домов у стен переглядываются.

— Королева в Бездне, — отвечает Дайрон.

Голос у него ровный. Король произносит эти слова и ждёт, что мы с ними сделаем.

Плечи у Дэвиана чуть опускаются, и второе сердце у меня под рёбрами успокаивается. Триста лет он живёт среди фэйри, а фэйри говорят правду. «Королева в Бездне» он слышит правдой.

Я смотрю на руку.

Левая рука Дайрона лежит на подлокотнике второго трона. Ладонь накрывает резьбу целиком, большой палец ходит по краю камня, туда и обратно. Король сидит вполоборота и плечом закрывает пустой трон от зала.

Скорбящие трогают пустое место один раз и убирают руку. Дайрон держит это место. Он его стережёт.

Дроу лгут. Я сама умею лгать и знаю, что делают руки у тех, кто прячет.

— Она жива, — говорю я. — И вы её прячете.

У подножия тронов стоит дроу с веером из чёрных перьев. Веер у неё замирает.

Дайрон впервые смотрит на меня, долго и с интересом.

— Наземница слышит ложь, — говорит он.

— Наземница слышит, когда её держат за дуру. — Я киваю на подлокотник. — Мёртвых гладят один раз, на прощание, Ваше Величество. А вы держите место.

Дайрон убирает руку и кладёт её себе на колено ладонью вверх. Ладонь у него в светлых рубцах от ожогов. Он улыбается одним углом рта.

— В моём роду королеву не выбирают, — говорит он. — Её ловят.

Дэвиан выходит вперёд и заслоняет меня плечом. Тени ложатся у моих ног.

— Мой король просит союза, — говорит он. — Светлый Принц собирает армию и копает над вашим порогом. Он ищет дорогу вниз. И вашу королеву.

— Знаю. Его люди полгода покупают у контрабандистов дорогу вниз. Кое-кто им её продаёт. — Дайрон переводит взгляд на меня и обратно. — Союз Подземье заключит. С тем, кто сам найдёт королеву и назовёт её в лицо.

Он поднимает палец.

— Попытка одна. Срок — до рассвета после вашей Долгой ночи. А ошибётесь — и Подземье закроется для фэйри навсегда: для Зимы, для Лета, для Тёмного Двора, для всех.

— Это испытание, — говорит Дэвиан.

— Это игра. — Дайрон опускает руку. — Я люблю игры, где у противника один ход.

Шахматист, думаю я. Мысль уходит в связь, и тени у меня на щиколотках сжимаются.

Дроу с веером складывает его одним движением.

— Лисаэль из Дома Вельт’рин, — говорит Дайрон. — Первая рука Королевы. Она говорит от имени королевы.

Лисаэль кланяется. Уши у неё длинные, в серебряных кольцах.

— Королева ставит своё условие, — говорит она. Голос у неё сухой, таким читают протокол. — Найдите того, кто у вашей Чаши убивает наземниц.

Наземниц.

Я вспоминаю его голос: тридцать первая спрашивала про кофе, сорок четвёртая пела всю дорогу, пятьдесят девятая спрашивала про собак.

У меня холодеют пальцы. Второе сердце под рёбрами бьётся тяжело. Ему больно, и его боль доходит до меня через грудь.

— Зачем? — спрашиваю я.

Лисаэль поворачивает ко мне голову.

— Почему королеве дроу есть дело до наших мёртвых? Для вас мы всего лишь наземницы.

— Королева ставит условие. Объяснения она оставляет себе.

— Значит, она знает, что с ними случилось?

— Она знает о каждой, чью кровь пролили у вашей Чаши.

— Где она? — спрашиваю я. — Ваша королева.

Лисаэль чуть приоткрывает веер.

— Королева в Бездне.

Кончики ушей у неё вздрагивают. Серебряные кольца тихо звякают.

Я запоминаю этот звук.

Дэвиан поднимается на ступень возвышения. Тени текут за ним.

— Я найду того, кто убивает наземниц у Чаши, — говорит он. — И приведу его к королеве. Клянусь.

Руны под сводом мигают и разгораются снова.

Под рёбрами у меня холодеет. Ещё одна его клятва этой осенью, а о той, что он дал Совету, я так и не спросила.

— И ещё, Мастер Теней, — говорит Лисаэль. — На каждую наземницу, которую ваш Двор звал сосудом, ставили печать вашего короля.

Желвак у Дэвиана на скуле дёргается.

— Печать короля стоит на каждом приказе Двора, — уклончиво подтверждает он.

Я думаю о Кайрене, о короле, который триста лет назад искал дорогу вниз и этой осенью впервые с тех пор попросил старые карты.

Дайрон встаёт.

— Гости Двора получают гостеприимство Двора, — говорит он. — И приглашены на бал Восьми Домов.

От стены отходит лорд в алом шёлке, с косами до пояса, за ним другие. Они кланяются мне, и кланяются низко.

— Мой Дом предлагает Крови Первых ночь, — говорит лорд в алом. — По обычаю гостеприимства.

— Мой тоже, — подхватывает его сосед.

Последний молчит и смотрит на мой рот.

— У вас всем гостям предлагают ночь? — спрашиваю я. — Или только тем, кто ловит короля на лжи?

— Тем, кто нам нравится, Кровь Первых.

— Вы предлагаете мне комнату или себя? — спрашиваю я.

— По обычаю гостеприимства гостья вправе выбрать, с кем именно провести ночь, — отвечает лорд.

Позади слышится протяжный низкий рык. Рукава у меня темнеют раньше, чем я оборачиваюсь.

Дэвиан медленно, при всех, берёт меня за подбородок и поворачивает мне голову. Его рот находит мою шею ниже уха, там, где бьётся вена. Клыки прижимают кожу. Он кусает до синяка, до следа зубов, и останавливает клыки за миг до крови.

Я хватаю его за рукав. Дыхание у меня срывается. Весь двор дроу видит мои рукава: они чёрные до плеч.

Он проводит языком по следу и поднимает голову. Глаза у него чёрные целиком. Он смотрит на лордов и молчит.

Лорды отступают к стене.

— Метка, — говорит Дайрон. В голосе у него веселье. — Обычай мы чтим. Метку тоже.

— По тому же обычаю, — говорит Лисаэль и раскрывает веер, — гости Двора спят порознь. — Приглашения никто не запрещает, — добавляет она. — Но покои гостям отводят отдельно.

Дэвиан поворачивается к ней всем телом.

— Обычай, Мастер Теней, — говорит Дайрон и уходит за трон, в темноту.

Комнату мне дают в восточной галерее. Стены из чёрного камня, кровать широкая, на столике кувшин с водой и чаша с сушёными ягодами. Ягоды я отодвигаю на край стола.

Где комната Дэвиана, я знаю без гхолы: второе сердце стучит за стеной, у самой моей кровати.

Я вынимаю из волос гребень Морвен и кладу его на столик, раздеваюсь и ложусь.

След на шее горит. Я трогаю его пальцами, и под пальцами стучит кровь.

Его желание приходит ко мне сквозь камень.

Я чувствую его низом живота раньше, чем головой. Оно тяжёлое и тянет меня к стене. Он лежит совсем рядом, за чёрным камнем, и хочет меня так, что у меня сводит бёдра.

Я поворачиваюсь на бок и кладу ладонь на стену. Камень холодный.

С той стороны на камень ложится его ладонь. Я чувствую её своей ладонью, сквозь стену: его холодные пальцы лежат напротив моих.

«Ты тоже маешься», — думаю я.

«Я лежу и смотрю на эту стену, — отвечает он. — И выбираю камень, через который пройду быстрее».

«Обычай».

«Обычай я чту. Стену чтить я не обещал».

Я смеюсь в подушку. Я хочу его, он хочет меня, и через связь желание передаётся от одного к другому и с каждым разом становится сильнее. Я свожу колени. Он рычит у меня в голове, низко, сквозь зубы.

Я трогаю метку на шее, прижимаюсь к стене лбом. Камень холодит кожу, а под кожей у меня горячо. Его ладонь с той стороны давит сильнее, и я давлю в ответ.

«Скажи: я твой», — шепчу я в связь.