Она встаёт совсем близко. Над вуалью у неё тёмные глаза, и в них отражаюсь я, растрёпанная, с искусанной шеей.

— Ты хочешь домой? — спрашивает она.

Спрашивает она шёпотом, ровным, за которым не слышно голоса.

Я думаю о квартире на седьмом этаже, о чайнике, о бабушкиной даче и о ключах, которые сейчас звякают в кармане у мужчины за дверью.

— Уже сама не знаю, — говорю я.

Шайра смотрит на меня долго.

— Одна женщина когда-то выбрала Тьму, — говорит она. — Тебе тоже придётся выбирать.

— Какая женщина?

Пальцы в перчатке ложатся на глухой ворот. Шайра наклоняется к самому моему уху, и шёпот становится ещё тише.

— Кто назовёт королеву не вовремя, тот её убьёт.

Она отступает к стене, на своё место, между нишей и пустым троном.

Я стою со шнурком в пальцах и думаю о Лисаэль с дырой в плече, о короне из теней, о светлых в серых плащах поверх золота, которые охотились за королевой и подстрелили подставную. О том, сколько ртов сейчас хотят произнести одно имя.

Дэвиан возвращается в нишу. Рубашка у него распахнута до пояса, ремень ножен он застёгивает на ходу. Он встаёт у Чаши, между половинами, над трещиной.

— Идём, — говорит он. — Моррис торопит.

Я делаю шаг к нему.

Второе сердце под рёбрами начинает биться в такт моему и замирает там. У меня в груди раздаётся щелчок, и связь замыкается.

Из трещины поднимается голос, низкий, на весь зал:

— Двое.

Шайра у стены вздрагивает.

Я смотрю на Дэвиана, на его грудь в распахнутой рубашке.

Вокруг рубца у него проступает иней. Он ползёт от ключицы вниз по краю шрама и блестит в свете грибов.

Дэвиан опускает голову, видит иней и застёгивает рубашку раньше, чем я успеваю спросить.

Глава 25

Ева

Мы покидаем Подземье без королевы, с тайной связью и с инеем на его груди.

Рубашку Дэвиан застёгивает до горла. Я кладу ладонь ему на грудь поверх ткани, и холод проходит сквозь шёлк мне в пальцы. Через связь он приходит ещё раз, изнутри: ледяная точка под ключицей и белая полоса вниз по рубцу.

— Тебе холодно, — говорю я.

— Холодно.

— Что у тебя на груди?

— Иней.

— Откуда?

Дэвиан накрывает мою ладонь своей. Пальцы у него ледяные.

— Ты сказала: наверху, — говорит он. — Наверху я отвечу.

Я убираю руку. Трусиха с отличной памятью. Я дую ему на пальцы и прячу их себе под плащ, к рёбрам. Он вздрагивает. Тени обвивают мне щиколотки и остаются там.

— Грей, — говорит он тихо.

В тронный зал входит Дайрон. Он поднимается по ступеням и садится на свой трон. Второй трон пустует, и левую руку король кладёт себе на колено. Лисаэль встаёт у подножия, рука на перевязи, веер закрыт.

— Камень сказал «двое», — говорит Дайрон. — Весь дворец слышал. Красивых речей от меня не дождётесь, так что перейду к делу. Королева не покидает Подземья до рассвета после Долгой ночи, а попытка у вас одна.

Говорит он Дэвиану, а смотрит поверх наших голов, на дверь, где ждут Моррис и Шайра.

— Я помню условия, — говорит Дэвиан. — И свою клятву найти виновного тоже.

— Помни. — Дайрон чуть наклоняет голову. — Клятвы фэйри я люблю. Они честнее моих.

Лисаэль у подножия трона раскрывает веер и прячет за ним улыбку.

Моррис ведёт нас к кругу короткой дорогой.

— Вниз вы шли длинной, потому что искали, — говорит он. — Наверх Дикое Племя ходит норами. Час здесь, полдня там. Короткую дорогу оплатил король дроу. Он хочет, чтобы вы успели.

— Куда успели?

— Этого король не сказал. Я промолчал и поэтому до сих пор жив.

Шайра идёт за нами. Я то и дело оглядываюсь на неё.

— Шайра тоже наверх? — спрашиваю я.

— Она хочет посмотреть на вашу Слезу, — говорит Моррис.

Шайра молчит. Пальцы у неё на вороте.

Сумку я забираю у Морриса на ходу. Гребень Морвен разворачиваю из платка и закалываю у виска. Жетон светлого лежит на дне, я нащупываю его пальцами и затягиваю ремешок.

Норы тесные. С потолка свисают корни, земля сыплется за ворот. Фонарь Морриса качается впереди, жук внутри ползает кругами. Каждая минута здесь стоит наверху куда дороже, и я прибавляю шаг.

Круг открывает моя кровь. Дэвиан протягивает мне нож рукоятью вперёд, я колю палец и прижимаю его к последней ступени. Руны вспыхивают фиолетовым. Земля над нами расходится.

Снег.

Белый свет режет глаза, мне и ему. Ветер бьёт в лицо колючей крупой. Над обрывом висит серое небо.

Тени Дэвиана вскидываются у него под ногами и возвращаются к нему, все разом. Он выдыхает долго, со всхлипом, и сжимает кулаки. Пара теней так и остаётся у меня на щиколотках.

У круга горит костёр. Рядом на поваленном стволе сидит Клео, в каждой руке по ножу. Лицо у неё обветрено до красноты, волосы сбились в колтун, плечо перетянуто старой повязкой.

Она встаёт.

— Смертная, — говорит она.

— Клео.

Она смотрит на Дэвиана, на меня, на Морриса с фонарём. На Шайре в вуали её взгляд задерживается.

— С Самайна они лезли к кругу, — говорит Клео. — Их всех больше нет.

Она снимает с пояса шнур. На нём гроздью висят серебряные жетоны и звякают на ветру.

— У каждого вот это.

Я беру шнур. Жетоны холодные. На каждом морозный узор: ветки инея сходятся к круглому просвету в середине.

Такой же жетон лежит у меня в сумке, с лучника у обрыва.

Я смотрю на жетоны. Потом поднимаю глаза. Клео держит нож лезвием вверх, и в нём отражаюсь я: обветренные губы, тёмные волосы, у виска серебро гребня с ветками и просветом.

Я смотрю в отражение, и…

Дэвиан разжимает ладонь. С неё срываются синие искры и бьют в небо.

— Кто? — спрашивает Клео.

— Вариус, — говорит Дэвиан. — И с ним женщина.

Искры уходят на север, одна к Каспиану, другая к королю. Что в них, я слышу через связь, слово за словом.

«Формулу говорил Вариус. Взять под стражу».

Недодуманная мысль улетает вместе с искрами.

Клео убирает нож за пояс.

— Лошадей у меня много, — говорит она. — Светлым они больше без надобности. Метель кончилась. Если гнать, к ночи будем у Двора.

— Гоним, — говорит Дэвиан.

— Долгая ночь послезавтра. — Клео смотрит на меня. — Я не потеряла ни одного дня.

Мы гоним весь день. Наст держит копыта, ветер дует в спину. Моррис ругается на коня на языке Дикого Племени, конь отвечает ему тем же. Шайра сидит в седле прямо и держит поводья обеими руками. Клео едет рядом со мной, колено к колену, и молчит до самого вечера. Потом говорит:

— Ты вынула из меня железо. Я держала круг. Мы квиты, смертная.

— Квиты, — говорю я.

— Хорошо. — Она смотрит вперёд, на башни. — Теперь я могу тебя терпеть без долга.

Я смеюсь так, что конь шарахается.

К ночи мы у ворот Двора. На стенах горят факелы, на зубцах лежит иней. У ворот ждёт леди Морвен: коса уложена короной, на плечах серебряный плащ.

Она подходит к моему коню и снимает перчатки.

— Живая, — говорит она.

Морвен берёт мои руки в свои. Ладони у неё тёплые. Она касается пальцем гребня у моего виска.

— Носишь.

— Ношу.

Морвен улыбается. Потом поворачивается к гостям.

По ступеням сбегает Каспиан. Хвост светлых волос растрёпан, в руке кубок, вино плещет ему на пальцы. Он смотрит на Дэвиана, на меня, на наши руки. Дэвиан держит мою ладонь, и пальцы у нас переплетены.

— Наконец-то, — говорит Каспиан.

— Вариус? — спрашивает Дэвиан.

— Под стражей с полудня. Суд утром. — Каспиан салютует кубком. — Твоя искра чуть не спалила мне бровь.

Дэвиан смотрит на друга чуть дольше, чем надо. Каспиан замечает это и улыбается шире.

Гостей из Подземья он ведёт в северное крыло. Моррис оглядывает ворота.

— Через кухню, я так понимаю.

— Через парадную, — говорит Каспиан. — Сегодня.