«Он отправил её нашим туннелем нарочно», — говорю я в связь.

«Дайрон хочет увидеть, кто за ней придёт».

«Почему Дайрон просто не задержал посла?» — спрашиваю я.

«Пока действует право гостя, посол неприкосновенен. Аэлир уже покинул бал».

«Но король ведь понимает, что светлые готовят нападение?»

«Подозревает. Только не знает, где они прячутся и сколько их. Поэтому Лисаэль идёт под охраной. Дайрон рассчитывает, что за королевой они выйдут сами».

«А если он ошибся?»

«Тогда его воины заплатят за ошибку».

Дэвиан идёт рядом. Ключи у него в нагрудном кармане звякают на каждом шаге.

— Ты говорил кому-нибудь моё имя? — спрашиваю я вслух.

— Нет.

Он отвечает не думая.

— Тогда кто?

— Это я спрошу у первого светлого, которого возьму живым.

Колокол бьёт.

Звук идёт из толщи камня над головой, и туннель гудит. Воины дроу останавливаются. Руны на развилке гаснут разом.

Из темноты свистит стрела и входит в горло воину рядом со мной. Другая звенит о камень у моего виска, и я успеваю разглядеть зазубрины на железном наконечнике.

Дэвиан толкает меня к стене и встаёт впереди. Ножи уже у него в руках.

Из бокового хода выходят светлые в серых плащах, под плащами блестит золото, у некоторых в руках арбалеты. Слева, на дороге «королевы», кричат дроу и лязгают клинки. Светлые бьют по обе стороны развилки разом.

Дэвиан идёт им навстречу.

Одного он режет под рёбра. Другой бьёт мечом. Дэвиан уходит в сторону, лезвие вспарывает ему рубашку на боку, и ткань темнеет. Дэвиан вонзает нож светлому в горло. Арбалетчик стреляет. Стрела чиркает Дэвиана по предплечью, кожа вокруг раны чернеет и дымится. Дэвиан шипит сквозь зубы и перехватывает нож левой рукой.

Воины дроу рубятся у входа в боковой ход. Из-за поворота выскакивает Моррис: в одной руке крюк, в другой фонарь, жук за стеклом бьётся о стенки.

— Я вас у моста жду, — орёт он, — а вы тут пляшете!

Крюк цепляет арбалетчика за лодыжку. Моррис дёргает, светлый падает лицом в камень, и Моррис садится ему на спину.

— Этот мой!

Чужая рука хватает меня сзади за левое запястье и выкручивает его за спину. Лезвие ложится мне на горло. Я замираю.

— Мастер Теней! — кричит светлый над моим ухом. — Ещё шаг!

Дэвиан оборачивается.

Кровь у него на боку, на руке, на скуле. Глаза чёрные целиком. Он смотрит на светлого, и голос у него тихий.

— Тронь её — и умрёшь.

Светлый слышит слово фэйри. Пальцы на моём запястье вздрагивают.

— Я её уже держу.

Тени лежат у меня на щиколотках. Я шепчу им:

— Держите его.

Они поднимаются по моим ногам, по спине, по плечу и обвивают его руку с ножом. Рывок. Лезвие уходит от горла. Я бью локтем назад, в мягкое, и падаю на колени.

Нож Дэвиана свистит у меня над головой.

Светлый хрипит за спиной и валится на камень.

Слева кто-то кричит на языке дроу:

— Королеву ранили!

Мы бежим к развилке. На левой дороге лежат мёртвые светлые и воин дроу. Женщина в короне сидит у стены. Вуаль сорвана, корона из теней тает и стекает с волос на плечи. Из плеча торчит стрела.

Лисаэль.

Она поднимает голову. Лицо у неё серое, губы сжаты.

— Жива, — говорит она.

Я смотрю на её уши. Кольца висят ровно.

Она ловит мой взгляд, и уголок её рта дёргается.

— Они шли за королевой, — говорит она тихо. — Теперь они ищут королеву во мне.

Воины поднимают её на руки и уносят к дворцу. На камне остаются тёмная лужа и обрывок вуали.

Моррис притаскивает пленного за ворот. Светлый молодой, губа у него разбита, на вороте вышито солнце. Моррис ставит его на колени и держит за волосы.

Дэвиан садится перед ним на корточки. С его пальцев капает кровь.

— Кто дал вам её имя?

Светлый смотрит на меня. Разбитый рот улыбается.

— Тот, кто слышит её каждый день.

Секунду я смотрю на Дэвиана. Он слышит меня каждый день и каждую ночь, изнутри, вторым сердцем.

Потом я думаю о Розалин. Каждое утро она приносила мне поднос и выслушивала мою ругань: на платья, на холод, на Совет. Она может лгать. Она служила всем девяноста одной.

Я заправляю за ухо прядь, выбившуюся из-под гребня.

— Кого ещё вам велели взять? — спрашивает Дэвиан.

— Королеву. Ту, что танцевала с королём дроу.

— Кто велел?

Светлый молчит. Дэвиан ждёт. Светлый молчит дальше, и кровь с губы капает ему на ворот, на вышитое солнце.

— Отдай его мне, — говорит Моррис.

— На выкуп? — спрашивает Дэвиан.

— На память.

Моррис подносит фонарь к лицу пленного. Жук за стеклом затихает. Жёлтые глаза Морриса блестят.

— Знаешь, наземница, почему я светлым дорогу вниз не продал? — говорит он мне, а смотрит на пленного. — Дикое Племя жило в норах над рекой: дети, старики, моя мать. Я ушёл на торг, а когда вернулся, над рекой лежал пепел. В пепле валялись наконечники, и на древках было солнце.

— Кто-нибудь уцелел? — спрашиваю я.

— Я. — Моррис улыбается, и надрез на левом ухе дёргается. — Я везучий.

Он отпускает волосы пленного и вытирает ладонь о штаны.

— Его — королю, — говорит он воинам дроу. — Пусть торгуется. А я схожу наверх, гляну, кто ещё идёт по нашему следу. И сколько там наверху набралось.

Он уходит в правый туннель. Свет жука прыгает по стенам и пропадает за поворотом.

Сторожка у последнего моста — каменная клетушка с лавкой и бочкой воды. Я сажаю Дэвиана на лавку и стягиваю с него рубашку.

Порез идёт по рёбрам слева, неглубокий, и ещё сочится. Ожог на предплечье хуже: кожа по краям почернела, в середине вздулись пузыри. Я рву нижнюю юбку на длинные полосы.

— Ты встал между мной и арбалетом, — говорю я.

— Да.

— Ещё раз так сделаешь, и я сама тебя зарежу.

— Это обещание?

— Обещание наземницы. Мы лжём.

Я лью воду на ожог. Он резко шипит от боли, но продолжает держать руку на весу. Я обматываю предплечье, потом встаю между его коленей и обматываю рёбра. Чтобы завести полосу за спину, мне приходится его обнять. Я чувствую его дыхание на шее.

Я затягиваю узел.

Он берёт меня пальцами за подбородок и целует.

Его губа разбита, и поцелуй отдаёт солью крови. Он крепко обнимает меня, потом берёт за руку — и замирает.

На левом запястье у меня синяки от пальцев светлого: пятна в ряд и ещё одно с другой стороны, от большого пальца. Они уже налились лиловым.

Дэвиан отпускает мои руки. Берёт левую в обе ладони и подносит к губам.

Он целует пятна одно за другим, едва касаясь кожи. Тени соскальзывают с пола и укрывают мне запястье. Последним он целует пятно с другой стороны и прижимается к запястью лбом.

Я плачу.

Слёзы бегут сами и капают ему на волосы. Он поднимает голову.

— Больно?

— Целуй, — говорю я. — Целуй ещё.

Он целует ещё.

Дверь сторожки распахивается. На пороге стоит Моррис с фонарём. На плечах у него лежит снег.

Он стряхивает снег на камень.

— Наверху прошло почти шесть недель. До Долгой ночи — девять дней.

Глава 24

Ева

Связь по своей воле заключают у расколотой Чаши, без одежды и без оружия, а свидетельницей у нас становится молчаливая Шайра.

Об этом я узнаю через час. Пока я сижу на скамье в сторожке у моста, снег с плеч Морриса тает на камне, а у меня в голове стучат сроки.

— Девять дней, — говорю я.

— Девять дней наверху, — поправляет Моррис. — Внизу это сутки с хвостом. Дальше хоть бегом беги, Долгая ночь вас догонит.

Дэвиан сидит на полу у моих колен. Повязка из моей нижней юбки проступает у него на рёбрах розовым. Он смотрит на фонарь Морриса, где жук ползает по стеклу.

— В Долгую ночь меня ждут у Слезы, — говорю я. — На Связывание.

— Да.

— На то самое, после которого девяносто одна вернулась туда, откуда пришла.

Он поднимает на меня глаза, чёрные целиком.

— Да.

Второе сердце у меня под рёбрами сбивается с шага. Его сердце. Дэвиан кладёт ладонь мне на колено, и теперь сбивается моё.