— Ты перепутал весовые категории, Скворцов, — медленно, чеканя каждый слог, произнес Руслан.

Его длинные пальцы на моей талии сжались так крепко, что я почти почувствовала боль сквозь плотную ткань пальто. Но это была боль абсолютной, железобетонной защиты.

— Если ты еще раз приблизишься к Анне ближе, чем на сто метров. Если я узнаю, что ты искал с ней встречи, караулил у здания, звонил ей или даже просто посмотрел в её сторону на улице... — Багиров чуть склонил голову набок, и в его серых глазах сверкнула такая тьма, что мне самой стало страшно. — Я уничтожу не только твою никчемную карьеру. Я сотру тебя в пыль. Я сделаю так, что ты не найдешь работу даже дворником. Ты будешь умолять о куске хлеба, но никто в этой стране тебе его не даст. Ты понял меня?

Вадим часто, лихорадочно закивал, бледный как полотно. По его небритой щеке покатилась капля пота.

— Исчезни. Чтобы я больше не чувствовал твоего запаха в этом городе.

Бывший жених развернулся и, спотыкаясь о собственные ноги, чуть ли не бегом бросился прочь, трусливо растворяясь в вечерней толпе и тенях переулка.

Я стояла, намертво прижатая к Руслану, и чувствовала, как бешено, заполошно колотится мое сердце где-то в горле. Не от страха перед жалким Вадимом. А от того первобытного, оглушающего чувства защищенности, которое внезапно накрыло меня с головой. Багиров не отпускал меня. Он тяжело дышал, его челюсти были так крепко сжаты, что на скулах ходили желваки, а взгляд всё еще был прикован к тому темному углу, где исчез Скворцов.

— Вы в порядке? — наконец хрипло спросил он, опуская взгляд на мое лицо.

— Да, — мой голос предательски дрогнул, выдавая пережитый стресс. Я подняла голову. — Спасибо. Я не думала, что он осмелится прийти сюда. Он был пьян...

Руслан перевел взгляд с моих глаз на мои губы. Дистанция между нами была непростительно, катастрофически мала. Я чувствовала обжигающее тепло его крупного тела сквозь ткань костюма. Я вдыхала терпкий аромат кедра и черного перца, смешанный с запахом морозной улицы. Его зрачки снова начали расширяться, затапливая радужку.

На какую-то долю секунды мне показалось, что он сейчас наклонится. Что он поцелует меня прямо здесь, на улице, не для репортеров, а просто потому, что не может иначе. Мое дыхание замерло, губы сами собой приоткрылись в немом ожидании. Ледяная броня миллиардера дала глубокую, отчетливую трещину.

Но Руслан вдруг резко моргнул, словно приходя в себя. Желваки снова дернулись. Он отдернул руку от моей талии так поспешно, словно обжегся о раскаленный металл, и отвернулся, пряча глаза.

— В машину, — резко, грубовато скомандовал он, указывая на распахнутую дверцу «Майбаха». — И чтобы с завтрашнего дня без охраны вы не делали ни единого шага даже внутри здания. Я не намерен рисковать своими инвестициями.

Он снова спрятался за контрактом. Но теперь я точно знала: там, под этой дорогой, непробиваемой броней, билось живое, горячее сердце, которое он так отчаянно пытался скрыть.---Дорогие читатели! Это моя первая книга, и я надеюсь вам понравится, буду рада вашей поддержке, лайкам и подпискам :)Желаю приятного чтения :)

Глава 7. Чужая территория

Поездка за город планировалась с размахом, присущим всем делам Руслана Багирова. На кону стояло подписание предварительного соглашения о слиянии с крупной строительной корпорацией. Официальная часть должна была состояться в понедельник, а на эти выходные предстоял так называемый «неформальный выезд» в элитный закрытый клуб в сосновом бору, где акулы бизнеса могли присмотреться друг к другу без галстуков, в компании своих жен и спутниц.

Тяжелый бронированный «Майбах» мягко шуршал широкими шинами по влажному асфальту, увозя нас всё дальше от шумной Москвы. За тонированными стеклами мелькали высокие, мрачные сосны и редкие фонари престижного шоссе.

Я сидела, вжавшись в мягкую кожу сиденья, и чувствовала, как с каждым километром внутри меня нарастает липкая, удушливая паника.

После нашей вчерашней стычки с Вадимом у кофейни, между мной и Русланом повисло странное, густое напряжение. Тот момент, когда он почти поцеловал меня на улице, забыв о правилах и дистанции, стоял перед моими глазами яркой вспышкой. Но, как только мы сели в машину, Багиров снова наглухо заперся в своем ледяном панцире. И сейчас он сидел рядом, погруженный в изучение каких-то графиков на планшете, абсолютно отстраненный и непроницаемый.

Я нервно поправила воротник мягкого кашемирового свитера, который для этой поездки заботливо приготовила Инна, и тихонько выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Руслан, не отрывая взгляда от экрана, внезапно нарушил тишину салона: — Вы слишком напряжены, Анна. Я слышу, как бьется ваш пульс. Дышите ровнее.

Я резко повернула голову, возмущенная его сверхъестественной наблюдательностью. — Легко сказать, — пробормотала я, обхватывая себя руками за плечи. — Одно дело — красиво попозировать перед фотокамерами на аукционе, где всё длилось от силы пару часов, и совсем другое — провести два полных дня в закрытом пространстве, в компании акул бизнеса. Притворяться без памяти влюбленной невестой двадцать четыре часа в сутки... А вдруг они что-то заподозрят? Вдруг я скажу что-то не то?

Руслан заблокировал планшет, отложил его в сторону и наконец посмотрел на меня. В полумраке салона его серые глаза казались почти черными. — Не заподозрят, — спокойно и безапелляционно отрезал он, словно констатировал математический факт. — В этом кругу люди видят только то, что хотят видеть. Успешного, влиятельного мужчину и его красивый, дорогой трофей. Им нет дела до вашей искренности. Они будут оценивать чистоту бриллианта на вашем пальце и то, насколько уверенно вы держите бокал. Главное правило на эти два дня: не отходите от меня далеко, поменьше говорите о себе и загадочно улыбайтесь, когда к нам обращаются.

— Звучит так, словно вы инструктируете дорогую эскортницу, а не делового партнера по контракту, — горько усмехнулась я, отворачиваясь к окну.

В салоне повисла тяжелая пауза. Я уже пожалела о своей резкости, когда почувствовала, как его горячие пальцы мягко, но настойчиво коснулись моего подбородка, заставляя повернуть голову обратно. — Вы — не эскортница, Анна. И вы — не трофей, — его голос прозвучал низко, бархатисто, пробираясь под самую кожу. — Вы — женщина Руслана Багирова. И сегодня вечером они это поймут. Просто доверьтесь мне.

От его слов внутри всё предательски дрогнуло.

Машина свернула с трассы, миновала несколько уровней серьезной охраны с вооруженными людьми и выехала на подъездную аллею клуба. Территория поражала воображение. Среди вековых сосен были разбросаны роскошные деревянные шале, а главное здание напоминало современный дворец из стекла и темного дерева, идеально вписанный в лесной ландшафт.

Как только «Майбах» остановился у парадного входа, водитель распахнул дверцу. Морозный, звеняще-чистый лесной воздух ударил в лицо.

Руслан вышел первым, застегнул пиджак и подал мне руку. Как только мои пальцы коснулись его ладони, произошла та самая магия, которую я уже видела на аукционе. Холодный, расчетливый босс исчез. В ту же секунду, как по щелчку невидимого тумблера, он преобразился, уступив место обаятельному, уверенному в себе мужчине, который с нежностью и гордостью смотрит на свою избранницу.

Его рука собственнически скользнула на мою талию, притягивая к себе, и мы шагнули в залитый светом холл главного корпуса.

Нас тут же окружила стайка встречающих. Мужчины в дорогих неформальных костюмах, женщины в кашемире и шелках, пахнущие нишевой парфюмерией. Руслан пожимал руки, с полуулыбкой слушал приветственные речи, но ни на секунду не отпускал мою талию, периодически склоняясь ко мне, чтобы прошептать на ухо какую-нибудь незначительную деталь. И каждый раз от его горячего дыхания у меня по коже бежали мурашки. Я улыбалась, как он и велел, чувствуя себя актрисой, вышедшей на сцену Большого театра без репетиции.