Зал взорвался аплодисментами. Я оторвалась от его губ, тяжело дыша, и посмотрела в глаза своему мужу. Моему партнеру. Сделка с дьяволом была официально аннулирована. Начиналась наша собственная, настоящая сказка.

Глава 35. Настоящая власть

Банкетный зал исторической усадьбы поражал воображение. Дизайнеры превратили его в настоящий весенний сад: тысячи белых пионов, свисающие с потолка хрустальные нити, отражающие мягкий свет свечей, и тяжелые серебряные канделябры на столах, покрытых белоснежными льняными скатертями. Играл легкий джаз, звон хрустальных бокалов сливался с приглушенным гулом голосов.

Я сидела во главе стола рядом с Русланом и, казалось, всё ещё находилась в какой-то прекрасной, нереальной эйфории. Мой муж — теперь я могла называть его так с полным правом — ни на секунду не выпускал мою ладонь. Его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу, пока мы принимали поздравления.

Наблюдать за публикой было невероятно интересно. Еще пару месяцев назад эти акулы бизнеса, светские львицы и инвесторы смотрели на меня с нескрываемым снисхождением, считая временной игрушкой Багирова. Сегодня их взгляды кардинально изменились. В них читалось уважение, смешанное с легкой опаской. После того как я публично разгромила Диану и Аркадия Степановича на совете директоров, никто больше не смел назвать меня «девочкой-бариста» за моей спиной.

Ко мне подходили жены акционеров и партнёров Руслана, рассыпаясь в комплиментах моему платью и желая долгих лет семейной жизни. Я отвечала им вежливой, спокойной улыбкой, прекрасно понимая цену этой внезапной любезности. Настоящая власть — это не только деньги. Это еще и репутация человека, который не ломается под ударами.

— Устала? — Руслан склонился к моему уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, заставив меня инстинктивно податься к нему ближе. — Немного, — призналась я, поворачивая голову и встречаясь с его потемневшим, жадным взглядом. — Если честно, я бы с удовольствием променяла этот банкет на пиццу и наш диван в пентхаусе.

Уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Потерпи еще немного, госпожа Багирова. Я сам считаю минуты до момента, когда смогу запереть дверь нашего люкса и наконец-то расстегнуть эти чертовы жемчужные пуговицы на твоей спине. Я думал об этом с той самой секунды, как ты повернулась ко мне у алтаря.

От его низкого, вибрирующего голоса по моему позвоночнику пробежала горячая волна, а внизу живота сладко потянуло. Я хотела ответить ему какой-нибудь дерзостью, но в этот момент раздался громкий звон вилки о бокал.

Тетя Зина поднялась со своего места за соседним столом. На ней было роскошное бордовое платье, которое мы выбрали с ней в Милане (куда Руслан всё-таки настоял отвезти и ее, и маму за неделю до торжества), но манеры остались прежними — широкими, открытыми и абсолютно не вписывающимися в чопорный этикет столичной элиты.

— Минуточку внимания! — раскатисто возвестила она, поднимая бокал с шампанским. Зал постепенно затих, сотни глаз устремились на колоритную женщину. — Я человек простой, речей по бумажке читать не обучена. Поэтому скажу от сердца! Анечка, девочка моя золотая. Я помню тебя еще вот такой малявкой с разбитыми коленками. Ты всегда была бойкой, всегда за правду горой. И когда ты в Москву уехала, я всё боялась, что сожрет тебя этот город. А вон оно как вышло! Ты не только не сломалась, ты еще и такого орла себе отхватила!

Она с гордостью посмотрела на Руслана, который слушал ее с легкой, искренней полуулыбкой. — Руслан, сынок! — продолжила тетя Зина, совершенно не замечая, как несколько светских львиц за соседними столиками поморщились от фамильярного «сынок», обращенного к миллиардеру. — Ты мужик серьезный, это сразу видно. Но я тебе так скажу: семья — это не бизнес. Тут иногда и уступить надо, и промолчать, и на руках поносить! Береги нашу девочку. А если кто вас обидеть вздумает... мы саратовские, мы за своих горой встанем! Горько!

Мама рядом с ней залилась краской, но счастливо улыбалась. Я почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком благодарности.

Но тишину, последовавшую за тостом, разорвал тихий, но отчетливый женский смешок за VIP-столом неподалеку. — Боже, какой очаровательный провинциальный колорит, — протянула Маргарита Эдуардовна, супруга одного из крупных миноритарных акционеров, громко шепча своей соседке. — «Мы саратовские». Кажется, Руслану Викторовичу придется нанять для родственников жены преподавателя по этикету. Или хотя бы логопеда, чтобы исправить это ужасное «гэканье».

Она сказала это недостаточно тихо. Звук разнесся в образовавшейся паузе.

Лицо тети Зины мгновенно пошло красными пятнами. Она растерянно замерла с поднятым бокалом, не зная, как реагировать на откровенное светское хамство. Мама побледнела. Мои руки сжались в кулаки, я уже готова была встать и высказать этой надменной кукле всё, что о ней думаю, забыв о статусе невесты.

Но Руслан оказался быстрее.

Он плавно поднялся со своего места. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но температура в банкетном зале, казалось, упала на несколько градусов. Он взял бокал с водой и неспешно подошел к столу, где сидела побледневшая Маргарита Эдуардовна и ее стремительно седеющий муж.

— Маргарита Эдуардовна, — бархатным, убийственно спокойным голосом начал Багиров. В зале воцарилась мертвая тишина. Даже музыканты перестали играть. — Я всегда ценил в женщинах чувство такта. Жаль, что вы не входите в их число.

Муж Маргариты попытался вскочить: — Руслан Викторович, простите, Рита просто неудачно пошутила...

— Я не закончил, Илья, — Багиров даже не посмотрел на мужчину, продолжая буравить взглядом его жену. — Сегодня здесь собрались только те люди, которых я хочу видеть рядом в самый важный день моей жизни. Зинаида Михайловна моя семья. Она произнесла тост от чистого сердца. А вот что здесь делаете вы со своим снобизмом, который не подкреплен ни вашими личными достижениями, ни интеллектом для меня загадка.

Женщина покрылась пятнами, судорожно глотая воздух. Руслан обернулся к залу и повысил голос ровно настолько, чтобы его услышал каждый присутствующий:

— Позвольте мне прояснить одну вещь, чтобы в будущем мы избежали недопониманий. Моя жена и ее семья — это моя абсолютная неприкосновенная территория. Любое проявление неуважения к ним, любой косой взгляд или неосторожное слово будут расцениваться мной как личное оскорбление. А те, кто наносит мне личные оскорбления, перестают вести со мной бизнес в ту же секунду. Надеюсь, я выразился предельно ясно?

По залу прокатился одобрительный гул тех, кто был умнее и тактичнее. Руслан развернулся и, подойдя к столу моей семьи, мягко забрал бокал из рук застывшей тети Зины. — Замечательный тост, Зинаида Михайловна. Спасибо вам, — он поднял свой бокал. — За семью!— За семью! — эхом отозвался зал.

Маргарита Эдуардовна и ее муж спешно, не дожидаясь горячего, покинули зал, буквально сбежав через боковую дверь. Никто не обратил на их исчезновение внимания. Инцидент был исчерпан, но Руслан только что публично, жестоко и красиво провел черту, за которую никто больше не смел заступать.

Он вернулся ко мне, садясь рядом и привычно беря мою руку в свою. — Ты не оставил от нее мокрого места, — прошептала я, чувствуя, как меня распирает от гордости за этого мужчину. — Я обещал тебе защищать твой мир, Аня, — он посмотрел мне в глаза. — А я всегда держу свои обещания.

Ближе к полуночи, когда был разрезан роскошный многоярусный торт, а гости высыпали на террасу смотреть праздничный фейерверк, Руслан внезапно потянул меня за руку.

— Идем.— Куда? Мы же должны провожать гостей, — я едва поспевала за его широким шагом, придерживая тяжелый подол шелкового платья. — Марат и Инна проследят, чтобы гости сели в свои машины и разъехались по отелям. А мой лимит на то, чтобы делить тебя с посторонними людьми, исчерпан. Официальная часть окончена, госпожа Багирова. Начинается моя.