Руслан перевел взгляд на меня, и в его глазах читался немой вопрос. Мы так и не обсуждали детали после того, как я вернула кольцо на палец.

— Мы еще не решили, мам, — уклончиво ответила я. — Если честно, после всего этого скандала с прессой, мне хочется чего-то очень камерного. Без репортеров, без сотен малознакомых инвесторов. — Камерного — не значит скучного, — возразил Руслан, накрывая мою руку своей. — Я согласен на закрытый формат. Никакой прессы. Только близкие люди. Снимем загородную усадьбу у озера. Но платье, Аня, у тебя должно быть такое, чтобы Вадим Скворцов, смотря репортажи из своей камеры, окончательно понял, кого он потерял.

Мама рассмеялась, а я покачала головой, счастливо улыбаясь. — Ты неисправим. Твое эго требует торжества? — Мое эго требует, чтобы весь мир знал, что ты принадлежишь мне, — парировал он, целуя мои пальцы. — Завтра мы летим в Милан. Я уже договорился с дизайнером. Будем выбирать тебе платье. — Руслан! А как же открытие кофейни?! У меня дегустация меню через четыре дня! — возмутилась я, хотя внутри всё трепетало от предвкушения. — Значит, у нас есть ровно три дня, чтобы скупить половину Италии и вернуться обратно, — невозмутимо пожал плечами Багиров, отпивая вино. — Я же говорил, что слияние наших активов потребует жесткого тайм-менеджмента, партнер.

Смотря на него, я понимала, что Диана была права только в одном: Руслан ничего не делает наполовину. Если он защищает — то до конца. А если любит — то так, что в этом огне сгорают все страхи и сомнения, оставляя после себя лишь чистую, нерушимую сталь. И я была готова строить наше будущее на этом фундаменте.

Глава 30. Итальянские каникулы и вкус ванили

Частный борт Руслана набирал высоту, пронзая плотные серые облака над Москвой. Салон джета больше напоминал номер в пятизвездочном отеле: кресла из светлой кожи, панели из красного дерева и мягкий, приглушенный свет.

Я сидела, скрестив ноги, и лихорадочно стучала по клавишам ноутбука. До открытия обновленного «Черного перца и ванили» оставались считанные дни. Мне нужно было утвердить график работы бариста, сверить накладные от поставщиков крафтовых сиропов и убедиться, что новая партия кенийской арабики уже прошла таможню.

Внезапно широкая мужская ладонь легла на экран моего макбука и мягко, но непреклонно опустила его вниз.

— Эй! — возмутилась я, поднимая глаза. — Я не сохранила таблицу! — Автосохранение работает безупречно, я проверял, — невозмутимо отозвался Руслан.

Он сидел в соседнем кресле, вытянув длинные ноги. На нем была простая черная водолазка, обтягивающая широкие плечи, и мягкие брюки. В одной руке он держал бокал с минеральной водой, а другой решительно отодвинул мой ноутбук на соседний столик.

— Аня. Мы летим в Милан. Наша цель — выбрать тебе идеальное свадебное платье и выдохнуть после того ада, в котором мы жили последний месяц. Ты не будешь работать в полете. — Но зерна… — попыталась возразить я. — Если поставщик задержит фуру… — Инна уже связалась с транспортной компанией. Машина с твоим кофе пересекла границу, и ее ведут наши логисты. Завтра утром всё будет на складе.

Я недоверчиво прищурилась. — Ты заставил свою идеальную корпоративную помощницу, которая обычно занимается слияниями и поглощениями, отслеживать фуру с кофе? — Моя идеальная помощница счастлива, что я наконец-то женюсь и перестал срывать на ней злость по утрам, — усмехнулся Багиров, притягивая меня к себе. — Иди сюда.

Я сдалась. Перебралась к нему на кресло, уютно устроившись у него на коленях, и положила голову на его твердое плечо. Руслан обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. Его ровное, спокойное дыхание действовало лучше любого успокоительного.

— Я просто боюсь, что что-то пойдет не так, — тихо призналась я, выводя пальцем невидимые узоры на его груди. — В прошлый раз, когда я была так близка к открытию, всё сгорело. — Снаряд не падает в одну воронку дважды, — его голос вибрировал. — Тем более, когда эта воронка охраняется службой безопасности моего холдинга. Расслабься, партнер. Позволь мне позаботиться о тебе.

Милан встретил нас ярким солнцем и запахом цветущих каштанов. После слякотной осенней Москвы этот город казался другой планетой. Нас ждал роскошный люкс в отеле с видом на Дуомо, но Руслан не дал мне даже распаковать вещи.

— У нас назначена встреча через час, — сказал он, бросая ключи на консоль.

Мы подъехали к историческому зданию в центре Милана, где располагался бутик одного из самых закрытых и эксклюзивных свадебных дизайнеров Италии. Нас встретил сам маэстро Алессандро — экспрессивный мужчина с сединой на висках, который расцеловал нас в обе щеки, словно мы были его лучшими друзьями.

Бутик закрыли для остальных посетителей. В просторном зале, залитом светом хрустальных люстр, Руслан устроился на бархатном диване с чашкой эспрессо, а меня увлекли в святая святых — примерочную, размером с мою старую квартиру.

— Синьор Багиров сказал, что мы ищем нечто особенное, — ворковал Алессандро, порхая вокруг меня с помощницами. — Никаких тортов, никаких кричащих страз. Только чистая элегантность, скрытая страсть и безупречный вкус.

Я перемерила, кажется, десяток платьев. Тончайшее кружево, тяжелый атлас, летящий шифон. Всё было невероятно красивым, но каждый раз, глядя в зеркало, я чувствовала: это не то. Я не хотела быть похожей на классическую «жену олигарха» с обложки журнала. Я хотела остаться собой.

И тут Алессандро вынес его. Платье из плотного, жемчужно-белого шелка. Спереди оно было обманчиво строгим: длинные рукава, закрытые ключицы, идеальная посадка по фигуре, подчеркивающая каждый изгиб. Но стоило мне повернуться спиной... Глубокий, провокационный вырез обнажал спину почти до самой талии, обрамленный тончайшей, едва заметной вышивкой из серебряных нитей.

Оно было смелым. Элегантным. И невероятно сексуальным в своей лаконичности. Оно неуловимо напоминало то самое изумрудное платье, в котором я впервые вышла с Русланом в свет, бросая вызов Вадиму и Элине.

— Это оно, — прошептала я, глядя на свое отражение. — Белиссимо, — выдохнул дизайнер. — Вы хотите показать его синьору Багирову?

Я на секунду задумалась. Посмотрела на плотную портьеру, за которой ждал Руслан. Мой прагматичный миллиардер не верил в приметы, но я внезапно захотела сохранить интригу. Захотела увидеть его лицо именно в день свадьбы, когда я пойду к нему навстречу.

Я переоделась обратно в свои джинсы и вышла в зал. Руслан поднял голову от телефона. Его взгляд был вопросительным. — Ну как? — Я нашла его, — улыбнулась я, подходя к нему и целуя в щеку. — Оно идеальное. Но ты его не увидишь до дня свадьбы. Плохая примета.

Багиров изогнул бровь, отставляя чашку. — Аня. Ты же знаешь, что я сам создаю свои приметы. — Знаю. Но это моя примета, — я упрямо вздернула подбородок. — И ты обещал не давить на меня, помнишь? Третий пункт нашего договора.

Он тихо рассмеялся, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — Ты используешь наши договоренности против меня. Умно. Хорошо, я подожду. Заодно у меня будет время подобрать к этому тайному платью правильный бриллиант.

Вечером мы гуляли по узким улочкам Милана, ели джелато и пили терпкое вино на открытой террасе ресторана. Руслан отключил свой рабочий телефон. Впервые за долгое время он был не генеральным директором огромной империи, а просто мужчиной, который смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в этом городе. И в этот момент я поняла, что все испытания, через которые нас заставила пройти Диана, были не напрасны. Они сожгли всё лишнее, оставив только самое настоящее.

В день официального открытия «Черного перца и ванили» я проснулась еще до звонка будильника. За окном пентхауса только-только начинало светлеть небо. Я тихо выскользнула из объятий спящего Руслана, стараясь не разбудить его, и на цыпочках спустилась на кухню, чтобы сварить кофе.