Но наша спокойная жизнь за закрытыми дверями стройки резко контрастировала с тем, что творилось снаружи.

Скандал с неудавшимся рейдерским захватом и арестом Дианы произвел эффект разорвавшейся бомбы. Деловая пресса буквально сходила с ума. Журналисты раскопали детали заседания совета директоров, и мое имя перестало ассоциироваться с трофеем или «красивой ширмой». Заголовки кричали: «Как невеста Руслана Багирова спасла его империю», «От бариста до серого кардинала: Анна Скворцова ставит мат бывшей жене миллиардера».

В то утро я приехала в кофейню пораньше, чтобы принять партию новой мебели. Марат, как всегда, невозмутимо припарковал машину у входа. Но едва я открыла дверцу, как нас ослепили вспышки камер.

Около десятка репортеров с микрофонами дежурили у строительной сетки.

— Анна! Анна Сергеевна! — крикнул один из них, прорываясь вперед, пока Марат оттеснял толпу широкими плечами. — Как вы прокомментируете слухи о том, что Руслан Багиров передает вам часть акций головного холдинга в знак благодарности? — Анна, правда ли, что вы лично выслеживали организаторов поджога?

Я на секунду замерла. Раньше, столкнувшись с прессой, я бы испуганно спряталась за спину Руслана или позволила бы его пресс-службе отдуваться за нас двоих. Но сейчас... Я вспомнила свой же ультиматум. «Я твой партнер». А партнеры не прячутся от неудобных вопросов.

Я мягко тронула Марата за локоть, давая знак пропустить меня чуть вперед.

— Доброе утро, господа, — я улыбнулась светской, сдержанной улыбкой, которой, сама того не замечая, научилась у Багирова. — Никаких комментариев по поводу уголовного расследования я давать не буду, этим занимаются компетентные органы. Что касается холдинга — он находится в надежных руках своего генерального директора. А моя главная инвестиция и моя работа — прямо здесь.

Я указала на обновленную вывеску кофейни, которую рабочие как раз монтировали над входом.

— Мы открываемся через пять дней. Буду рада видеть вас всех на дегустации нашего нового авторского меню. Кофе за счет заведения, а вот вопросы о бизнесе господина Багирова вам придется задать ему лично. Хорошего дня!

Я развернулась и спокойно вошла внутрь, оставив репортеров переваривать информацию. Марат закрыл за мной дверь и одобрительно хмыкнул: — Красиво. Руслан Викторович оценит. — Руслан Викторович уже оценил, — раздался из глубины зала знакомый бархатный голос.

Багиров стоял у новой барной стойки из темного дуба. Он был в своем безупречном темно-синем костюме — видимо, заехал перед важными переговорами. В его серых глазах плясали теплые, гордые искры. Он наблюдал за моей импровизированной пресс-конференцией через витринное окно.

Я подошла к нему, и он тут же по-хозяйски притянул меня за талию, оставляя легкий, но собственнический поцелуй на моих губах. — От бариста до серого кардинала, значит? — усмехнулся он, цитируя утреннюю прессу. — Мне начинает казаться, что совет директоров скоро предложит твою кандидатуру на мое место. — Не переживай, мне хватает управления одной кофемашиной и тремя бариста, — рассмеялась я, поправляя его идеально завязанный галстук. — Ты рано сегодня. Что-то случилось?

Его улыбка стала чуть более сдержанной, а взгляд — серьезным. — Следователь передал дело Дианы и Аркадия Степановича в прокуратуру. Вадим дал исчерпывающие показания. Суда им не избежать. Но адвокаты Дианы пытались выйти на меня со сделкой.

Я напряглась, инстинктивно сжимая ткань его пиджака. — Сделкой? Какого рода? — Она предлагала отдать свою долю в европейских активах в обмен на то, что мы отзовем часть обвинений, касающихся холдинга. Чтобы ей оставили только статью за мошенничество, без организации поджога и покушения на жизнь.

Внутри всё похолодело. Диана снова пыталась купить свою свободу. — И что ты ответил? — тихо спросила я.

Руслан взял мою руку, ту самую, на которой сверкало кольцо из белого золота, и поднес к своим губам. — Я ответил, что она сожгла единственное место, которое заставляло мою будущую жену улыбаться. И что я не возьму ее активы даже даром. Она сядет, Аня. По полной программе. Я обещал тебе безопасность, и я не собираюсь идти на компромиссы с теми, кто пытался тебя сломать.

От его слов по телу разлилось абсолютное, согревающее спокойствие. — Спасибо, — выдохнула я, прижимаясь к его груди. — Я знала, что ты так скажешь. — А теперь о более важных вещах, — Руслан отстранился, и в его глазах снова появились лукавые искры. — Сегодня днем твою маму выписывают из «Евро-Меда». Врачи подтвердили полную ремиссию. — Да! Я как раз собиралась ехать за ней после обеда, — радостно закивала я. — Я уже заказала клининг в ее квартире, купила продукты... — Отменяй клининг, — безапелляционно заявил Багиров. — Нина Алексеевна не вернется в ту сырую хрущевку на окраине.

Я непонимающе моргнула. — Руслан, мы же договаривались... Никаких широких жестов за моей спиной. Я сама хотела накопить ей на переезд... — Аня, я не покупал ей квартиру за твоей спиной, — мягко перебил он, доставая из внутреннего кармана ключи с тяжелым серебряным брелоком. — Я купил ее для нас. Как гостевую. Она находится на три этажа ниже нашего пентхауса. И я просто подумал, что будет логично, если твоя мама поживет там. Она будет рядом, в безопасности, под охраной нашего комплекса, и мы сможем видеться каждый день, не тратя два часа на пробки.

Я смотрела на блестящие ключи, и слезы умиления застилали глаза. Он не давил. Он не пытался купить ее или меня. Он просто заботился. Так, как умел только он — масштабно, но с невероятным вниманием к деталям.

— Ты невыносим, Багиров, — прошептала я, целуя его. — Поехали забирать маму. Посмотрим, как ты будешь объяснять ей, что теперь она живет в Москва-Сити.

Выписка из клиники прошла суетливо, но невероятно радостно. Мама выглядела так хорошо, как я не видела ее уже много лет. Когда черный «Майбах» остановился не у привычной обшарпанной пятиэтажки, а на подземном паркинге элитного небоскреба, она заметно занервничала.

— Анечка, дочка, это же ваш дом? — неуверенно спросила она, когда Марат галантно открыл перед ней дверцу. — Я думала, мы заедем ко мне. Мне же нужно цветы полить, пыль протереть... — Нина Алексеевна, ваши цветы уже перевезли в более подходящий климат, — с мягкой улыбкой произнес Руслан, поддерживая маму под локоть. — Позвольте мне показать вам ваши новые апартаменты.

Когда мы поднялись на сорок пятый этаж и открыли дверь просторной, залитой светом квартиры с видом на Москву-реку, мама просто потеряла дар речи. Интерьер был выполнен в теплых, пастельных тонах. В центре гостиной стоял огромный мягкий диван, а на подоконниках действительно красовались ее любимые фиалки в новых, красивых кашпо.

— Руслан... это... это слишком, — пролепетала она, прижимая руки к груди. — Я не могу это принять. Я же простая женщина, пенсионерка, зачем мне такие хоромы? — Затем, что вы воспитали женщину, которая стала смыслом моей жизни, — абсолютно серьезно, без тени привычной иронии ответил Багиров. — И я хочу быть уверенным, что моя семья живет в комфорте и безопасности. К тому же, нам с Анной понадобится ваша помощь. Кто-то же должен контролировать, чтобы я не сошел с ума во время подготовки к свадьбе?

Слово «свадьба» подействовало на маму как магическое заклинание. Глаза ее загорелись, все сомнения по поводу роскошной квартиры мгновенно испарились.

Вечером мы устроили семейный ужин в нашем пентхаусе. Я приготовила лазанью — одно из немногих блюд, которое у меня получалось лучше, чем у личного повара Руслана. Мы сидели за огромным обеденным столом из темного мрамора. Впервые этот стол не казался мне слишком большим или холодным. Он был заполнен смехом, звоном бокалов с легким вином и теплом.

Я наблюдала за тем, как мой грозный миллиардер, перед которым трепетал весь город, терпеливо объясняет моей маме, как пользоваться системой «умный дом», и чувствовала, что мое сердце вот-вот разорвется от любви.

— Значит, свадьба, — мама промокнула губы салфеткой, хитро прищурившись. — И когда же вы планируете это событие? Только не говорите мне, что собираетесь тихо расписаться в джинсах!