Я в панике скосила глаза на тонированное стекло и действительно заметила в полумраке зала вспышку объектива.

— Расслабьте губы, — прошептал Багиров мне в самые губы. Его голос завибрировал, обволакивая. — И постарайтесь не падать в обморок, невеста.

Его большая, обжигающе горячая ладонь легла мне на затылок. Длинные пальцы собственнически зарылись в мои волосы, чуть оттягивая их назад, заставляя меня запрокинуть голову и оголить беззащитную шею. А в следующую секунду он накрыл мои губы своими.

Это не было похоже на суетливые, влажные поцелуи Вадима. В этом прикосновении не было ни неловкости, ни сомнений. Только абсолютная, подавляющая, сокрушительная власть. Руслан целовал меня так, словно я уже принадлежала ему целиком и полностью, от первой до последней клеточки. Жестко. Требовательно. Уверенно.

Мои губы инстинктивно дрогнули, приоткрываясь в немом протесте, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй, вторгаясь на мою территорию и заставляя мое сердце зайтись в бешеном, рваном ритме.

Воздух в легких мгновенно закончился. Горячая волна ударила в голову, стирая все мысли. Мои колени превратились в вату, и если бы я не сидела в глубоком кресле, вжатая в спинку его тяжелым телом, то точно бы сползла на пол. Пальцы сами собой вцепились в дорогую ткань его рубашки на груди.

Когда Багиров наконец нехотя отстранился, разорвав контакт, мои губы горели огнем, а в ушах шумело от стука собственного пульса.

Он тяжело дышал. Его зрачки расширились так сильно, что затопили пепельно-серую радужку непроглядной тьмой. Секунду он смотрел на мои припухшие, влажные губы тяжелым, голодным взглядом, а затем медленно провел большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую пылинку.

— Для первого раза — сносно, — хрипловато резюмировал он.

В следующее мгновение он выпрямился, одернул рукава рубашки и застегнул пуговицу на манжете, возвращая себе абсолютно невозмутимый, холодный вид, словно секунду назад ничего не произошло. Ледяная броня миллиардера снова была на месте.

— Завтра в десять утра за вами приедет машина и Инна, моя помощница. Спокойной ночи, Анна.

Я осталась сидеть в кресле, глядя в его широкую спину, пока он выходил из зала. Сделка была заключена. Но почему-то мне казалось, что самое опасное в этом контракте скрывалось не в штрафах и запретах, а в мужчине, который только что заставил меня забыть собственное имя одним поцелуем.

Глава 3. Золотая клетка

Следующее утро началось с организованного, пугающе эффективного хаоса. Я даже не успела сделать глоток своего дешевого растворимого кофе на крошечной кухне, когда тишину квартиры разорвал резкий звонок в дверь.

Я бросила взгляд на часы — ровно девять ноль-ноль. Накинув поверх пижамы свой любимый, немного растянутый вязаный кардиган, я пошла открывать.

На пороге стояли двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах и женщина с планшетом, представившаяся личным помощником господина Багирова — Инной. Инна выглядела так, словно только что сошла со страниц делового глянца: безупречно сидящий серый костюм, гладкий пучок светлых волос, ни грамма лишней косметики.

Она перешагнула порог и окинула мою «однушку» на окраине города цепким, абсолютно бесстрастным взглядом. В ее глазах не было ни презрения, ни жалости, но от этого сканирования мне вдруг стало невыносимо стыдно за отклеившийся уголок обоев в коридоре и скрипучий линолеум. Она оценивала масштаб бедствия с холодностью патологоанатома.

— Доброе утро, Анна Сергеевна. Команда грузчиков ждет внизу, — отчеканила Инна, сверившись со своим планшетом. — Руслан Викторович распорядился собрать только ваши личные вещи, документы и памятные мелочи. Мебель, посуду и технику забирать не нужно, в резиденции есть всё необходимое. И еще: ваш гардероб, согласно пункту пять точка пять контракта, подлежит полной утилизации.

— Утилизации? — я возмущенно выдохнула, инстинктивно прижимая к груди полы своего уютного кардигана, словно защищаясь. — Послушайте, я согласна на смену имиджа для выходов в свет, я понимаю, что для прессы я должна выглядеть иначе. Но мои домашние вещи, мои джинсы, свитеры... Я не могу просто выбросить всё, что у меня есть!

— Руслан Викторович был предельно четок в своих указаниях, — перебила Инна с вежливой, но железобетонной улыбкой. Она процитировала, даже не заглядывая в экран: — «Никакого акрила, дешевого денима и стоптанных кроссовок даже в пределах пентхауса». Не волнуйтесь, вам предоставят домашнюю одежду соответствующего уровня. У нас ровно час на сборы, Анна Сергеевна. Пожалуйста, не задерживайте процесс.

Спорить с этой женщиной было так же бесполезно, как пытаться остановить бульдозер голыми руками. Я молча, стиснув зубы, наблюдала, как мои немногочисленные пожитки — несколько любимых книг, ноутбук, потертая деревянная шкатулка с мамиными недорогими украшениями и пара фотографий — исчезают в пластиковых боксах. Вся моя прошлая жизнь уместилась в две коробки.

Но когда один из охранников потянулся к большой белой коробке, задвинутой в самый дальний угол шкафа, в которой лежало мое свадебное платье, я не выдержала.

— Это оставьте! — мой голос дрогнул, когда я бросилась вперед и буквально выхватила коробку из его огромных рук.

Инна приподняла идеальную бровь. — Зачем вам платье от сорванной свадьбы, Анна Сергеевна? Это плохая примета. Да и в концепцию вашего нового гардероба оно, мягко говоря, не вписывается. Это лишний груз.

— Затем, что я сама за него платила, — процедила я сквозь зубы, вцепляясь в картон так, что побелели костяшки пальцев. — Я отказывала себе во всем полгода, чтобы его купить. И я сама решу, когда, где и как от него избавиться. Ясно?

Помощница на секунду задержала на мне задумчивый взгляд, затем пожала плечами и сделала пометку стилусом в планшете. — Как скажете.

Спустя час я уже сидела на заднем сиденье наглухо тонированного джипа, который вез меня в мою новую реальность. Город за окном менялся. Серые спальные районы сменились широкими проспектами, а затем мы въехали на территорию Москва-Сити. Стеклянные башни небоскребов пронзали низкие облака, подавляя своим величием.

Пентхаус Руслана Багирова занимал два верхних этажа одной из самых высоких башен. Когда двери личного лифта открылись прямо в гостиную, у меня перехватило дыхание.

Огромное, двухуровневое пространство было залито холодным светом через панорамные окна от пола до потолка. Темный глянцевый мрамор под ногами, матовый металл, минимум мебели строгих геометрических форм и захватывающий, пугающий до дрожи вид на раскинувшийся далеко внизу город. Люди и машины отсюда казались не больше муравьев. Квартира была абсолютно под стать своему хозяину — холодная, безупречная, подавляющая и лишенная даже намека на уют.

— Ваша спальня на втором уровне, — Инна указала на парящую стеклянную лестницу, которая выглядела так, словно нарушала законы гравитации. — Руслан Викторович просил передать, что сегодня вечером у вас первый совместный выход. Благотворительный аукцион. В три часа дня приедет команда стилистов. В девятнадцать ноль-ноль Руслан Викторович заедет за вами. Располагайтесь, Анна Сергеевна.

Она развернулась на каблуках, шагнула обратно в кабину лифта, и створки бесшумно сомкнулись.

Я осталась одна в звенящей, стерильной тишине огромного пентхауса. Воздух здесь пах озоном и легким оттенком того самого мужского парфюма.

Осторожно ступая по стеклянным ступеням, я поднялась на второй этаж. Моя новая комната оказалась размером с всю мою старую квартиру. Посреди нее возвышалась огромная кровать, ноги утопали в густом ворсе белоснежного ковра, а за скрытой дверью находилась смежная гардеробная... которая была доверху забита одеждой.

Я включила свет и неуверенно провела рукой по рядам вешалок. Натуральный шелк, тончайший кашемир, невесомая шерсть. Бирки с названиями модных домов, которые я видела только на страницах глянцевых журналов в приемных стоматологий. Домашние костюмы, элегантные платья, строгие брюки и целый стеллаж обуви — всё было моего размера, всё подобрано в изысканной, приглушенной цветовой гамме. Ни одного яркого, кричащего пятна. Багиров методично стер мою прошлую личность, заменив ее на эту идеальную, дорогую униформу.