— Попробуй, — тихо, но так угрожающе произнесла я, что Руслан на долю секунды замер. — Прикажи Марату применить ко мне силу, Багиров. Затащи меня в этот чертов самолет. И тогда ты потеряешь меня навсегда. Я никогда не прощу тебе этого. Никогда.

Мы стояли друг напротив друга на черном пепелище моей мечты. Вокруг суетились полицейские, мигали красно-синие огни, а между нами прямо здесь и сейчас разверзлась гигантская пропасть, куда глубже, чернее и страшнее той, что создала Диана.

Руслан очень долго смотрел на меня. Его глаза были пустыми, выжженными дотла. Он молча взвешивал риски. Наконец, его тяжелая челюсть дрогнула, и он медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, тяжело кивнул.

— Хорошо. Оставайся. — его голос звучал глухо. — Но если ты думаешь, что я пущу тебя в свой офис, в свои дела и позволю рисковать собой у меня на глазах — ты катастрофически ошибаешься.

Он резко развернулся на каблуках и широким шагом зашагал к своему внедорожнику, даже не оглянувшись. Лишь бросил через плечо в сырую темноту:

— Марат. Отвези Анну Сергеевну в гостиницу. В мой охраняемый пентхаус. И глаз с нее не спускай ни на секунду.

Тяжелая бронированная дверь внедорожника с глухим хлопком захлопнулась, отрезая его от меня. Машина с агрессивным ревом сорвалась с места, быстро скрывшись в ночной пелене усиливающегося дождя. Я осталась стоять совершенно одна посреди развороченной, грязной улицы, чувствуя, как пронизывающий холод пробирает до самых костей, замораживая сердце. Мы не объединили усилия перед лицом общего врага. Мы только что своими собственными руками жестоко разорвали последнюю нить, связывающую нас. И теперь каждый из нас должен был вести эту войну в полном, беспросветном одиночестве.

Глава 24. Скрытые активы

Тишина дешевого гостиничного номера не просто давила на барабанные перепонки, она пульсировала в висках. Я сидела на потертом ковролине, притянув колени к груди и прислонившись спиной к холодной батарее. За окном сквозь мутные разводы на стекле медленно занимался серый, промозглый московский рассвет. Небо нависало над городом тяжелым свинцовым брюхом, идеально отражая то, что творилось у меня внутри.

Моя одежда всё ещё пахла гарью. Этот въедливый, тошнотворный запах пепелища, горькой пластмассы и обугленных кофейных зерен, казалось, пропитал не только ткань, но и въелся в саму кожу, осел в волосах.

Я не сомкнула глаз ни на секунду за всю эту бесконечную ночь. Каждый раз, когда веки тяжело опускались, передо мной снова вспыхивало жадное пламя. Я видела, как оно пожирает дубовую барную стойку «Черного перца и ванили», как с треском лопаются стеклянные витрины. А затем сквозь стену огня проступало лицо Руслана, пустое, выжженное, лишенное малейшего намека на тепло. И эхом в голове отдавался его ледяной приказ улететь из страны.

«Мой партнер — это тот, кто подчиняется моим решениям в критических ситуациях».

Эти слова резали сейчас больнее, чем осколки витрины, о которые я вчера в кровь изодрала ладони. Руслан Багиров. Человек, который шептал мне в темноте спальни, что я его смысл и спасение, в момент настоящей опасности просто запер меня снаружи. Он не увидел во мне равную. Он выбрал тотальный контроль, а не доверие.

Я перевела воспаленный взгляд на свои ладони. На безымянном пальце осталась лишь бледная полоска незагорелой кожи там, где еще вчера сверкало тяжелое кольцо из белого золота. Без него рука казалась странно легкой. И пугающе пустой.

В тонкую дверь тихо, но настойчиво постучали.

— Анна Сергеевна, — раздался из-за двери густой бас Марата. — Я привез кофе, завтрак и чистую одежду. Руслан Викторович распорядился доставить из пентхауса ваши вещи.

Я медленно поднялась на затекших ногах, подошла к двери, но замок открывать не стала, прислонившись лбом к прохладному дереву.

— Оставь под дверью, Марат, — хрипло отозвалась я. Горло саднило от вчерашнего дыма. — И передай своему боссу, что мне не нужны его подачки. Пусть заботится о своей империи, а не о моем гардеробе.

— Он приказал глаз с вас не спускать. И головой отвечаю за вашу безопасность, — ровно ответил Марат. — Я никуда не уйду.

Я горько усмехнулась. Мой личный надзиратель. Что ж, по крайней мере, Багиров последователен в своей паранойе. Сдавшись, я приоткрыла дверь и забрала пакеты.

Приняв обжигающий душ, я с остервенением терла кожу жесткой мочалкой, пытаясь физически смыть с себя не только запах гари, но и липкое чувство собственного бессилия. Я не полетела в Дубай. Я отвоевала право остаться в Москве. Но что дальше? Сидеть в этом убогом номере и ждать, пока Руслан и его бывшая жена Диана разорвут друг друга в клочья, деля миллиардные активы?

Выйдя из ванной, я бросила взгляд на кровать. Там лежал мой ноутбук — единственное, что Марат успел выхватить из подсобки до прихода огня. Рядом валялась моя измятая сумочка.

Взгляд зацепился за нее. Флешка. Та самая, которую вчера доставил курьер от Дианы с копией предварительного соглашения по разделу активов.

Я бросилась к сумке, вытряхнула ее содержимое и выудила черный пластиковый прямоугольник. Вчера в порыве гнева я лишь мельком просмотрела документ. Руслан тогда кричал, что отдал Диане «пустышку», компанию-прокладку, только чтобы выиграть время. Но Диана — хищница, белая акула корпоративного мира. Стала бы она размениваться на «пустышку»? Стала бы нанимать моего бывшего, Вадима, и рисковать уголовным делом из-за поджога просто из бабской мести?

Нет. В этом не было холодного прагматичного расчета, которым так славилась первая жена Руслана.

Я открыла ноутбук, вставила флешку и снова вывела на экран отсканированный документ. За последние месяцы рядом с Русланом, вникая в договоры своей кофейни, я научилась читать между строк.

«Общество с ограниченной ответственностью "Строй-Актив-Инвест"... передача двадцати процентов уставного капитала...»

Я вбила ОГРН в базу проверки контрагентов. На первый взгляд, Руслан был прав. На балансе числилось всего несколько коммерческих помещений эконом-класса, включая то, где сгорела моя кофейня. Уставной капитал — десять тысяч. Прибыль — смехотворная.

Почему Диана вцепилась именно в нее?

Я методично просматривала историю изменений в ЕГРЮЛ. Ничего необычного. Арбитражные дела отсутствовали. Может, это действительно просто отвлекающий маневр?

Нет. Интуиция кричала, что здесь что-то не так. Диана прислала документ мне в руки, чтобы я увидела, как Руслан жертвует моей мечтой. Но что, если кофейня была лишь ширмой для ее настоящего интереса?

Я открыла расширенную выписку. «Строй-Актив-Инвест» была дочерней компанией. А кто был материнской до того, как холдинг Багирова поглотил ее два года назад? Мои пальцы запорхали по клавиатуре. Я провалилась в кроличью нору корпоративных связей, продираясь сквозь офшоры. Спустя час непрерывных поисков я нашла то, что искала.

До того, как холдинг Багирова выкупил актив, компания принадлежала структуре Аркадия Степановича — отца Элины. Человека, который сейчас тайно объединился с Дианой для рейдерского захвата.

Я затаила дыхание. Открыв кадастровую карту Москвы, я начала вбивать адреса недвижимости «Строй-Актив-Инвеста».

Три точки. Моя кофейня. Небольшой офис на окраине. И старый, заброшенный складской комплекс в промышленной зоне на юге столицы.

Складской комплекс. Я переключилась на спутниковый снимок. Участок земли под ангарами был колоссальным. И он вплотную прилегал к огромной расчищенной территории — той самой, где холдинг Руслана прямо сейчас начинал строительство инновационного технопарка. Главного проекта, под который Багиров заложил личные активы и привлек миллиардные инвестиции.

Пазл в голове со звоном сложился в пугающую картину.

Диане никогда не была нужна моя кофейня! Ей нужна была эта неприметная «пустышка», потому что через нее она получала юридический контроль над землей, без которой строительство технопарка встанет намертво. Она могла заблокировать подъездные пути для техники. Могла инициировать экологические проверки или подать в суд из-за нарушения границ участка. Она могла заморозить «стройку века», обанкротив Руслана законными методами!