Он медленно убрал руку, поднимаясь на ноги и восстанавливая безопасную дистанцию.

Он не поцеловал меня. Он сдержал свое обещание. Он уважал мои границы больше, чем свои собственные желания.

И от этого мне вдруг захотелось отчаянно взвыть. Потому что, глядя на его широкую спину в кашемировом пальто, я с пугающей, сокрушительной ясностью поняла: моя тщательно выстроенная броня не просто дала трещину. Она разлетелась в пыль. Я влюбилась в своего фиктивного жениха так безнадежно и глубоко, что спасения уже не было.

Глава 13. Призраки прошлого

Ремонт вышел на финишную прямую. Помещение на Патриарших прудах, еще недавно зияющее голыми бетонными стенами и пугающее строительным мусором, на глазах обретало душу. Уже через неделю мы планировали завезти мебель и начать установку тяжелых итальянских кофемашин.

Я порхала по залу, переступая через рулоны защитной пленки, и счастливо улыбалась, гладя ладонью очищенную, историческую кирпичную кладку. В голове я уже расставляла столики из темного дерева, вешала винтажные светильники и вдыхала аромат свежемолотой арабики. Это было мое детище. Моя сбывшаяся мечта.

Колокольчик над временной входной дверью резко звякнул, впуская в натопленное помещение порыв ледяного декабрьского ветра.

Я обернулась с приветливой улыбкой, решив, что это привезли долгожданные образцы обивки для диванов. Но улыбка мгновенно, словно от удара хлыстом, умерла на моих губах.

На пороге стояла Элина.

Дочь босса Вадима, та самая высокомерная, лощеная блондинка, с которой мой бывший жених кувыркался прямо на рабочем столе, разрушив нашу жизнь. Правда, от ее былого глянцевого лоска, которым она так кичилась на благотворительном аукционе, мало что осталось.

Ее дорогущая соболиная шуба была накинута как-то небрежно, словно с чужого плеча. Волосы растрепаны ветром. Макияж казался слишком агрессивным, неряшливым, а под глазами залегли глубокие тени. Но главное — это ее взгляд. В нем плескалась откровенная, ядовитая, ничем не прикрытая злоба загнанного в угол человека.

С тех пор как холдинг Руслана Багирова начал безжалостное, агрессивное поглощение строительной компании ее отца, а Вадима с позором вышвырнули на улицу с «волчьим билетом», Элина исчезла из светской хроники. И сейчас она стояла на пороге моей кофейни, дыша ненавистью.

— Какая идиллия, — процедила она, с презрением оглядывая помещение и кривя ярко накрашенные губы. — А я всё гадала, куда всесильный Багиров прячет свою ручную дворняжку, пока сам решает взрослые дела и уничтожает чужие жизни.

— Марат, — спокойно, даже не повышая голоса, позвала я.

Мой охранник тут же, словно материализовавшись из воздуха, бесшумно шагнул из-за строительных лесов в дальнем конце зала. В своем строгом черном пальто он навис над непрошеной гостьей, как гранитная скала.

— Выведи девушку, — приказала я, глядя Элине прямо в глаза. — Она ошиблась дверью.

— Я никуда не пойду! — визгливо, истерично выкрикнула Элина. Она инстинктивно отступила на шаг от надвигающегося Марата, но не сводила с меня своего пылающего ненавистью взгляда. — Думаешь, ты победила, да, Скворцова? Вырядилась в дорогие шелка, нацепила его платиновый бриллиант, получила эту конуру и возомнила себя королевой Москвы?! Мой отец из-за вас, из-за твоей дешевой мести, теряет компанию и дело всей своей жизни! А этот трусливый, ничтожный неудачник Вадик обрывает мне телефон днем и ночью, валяясь в ногах и умоляя о деньгах на съемную квартиру!

Она тяжело дышала, сжимая в руках дорогую сумку так, что побелели костяшки.

Я смотрела на нее, скрестив руки на груди, и с удивлением прислушивалась к себе. Внутри было абсолютно пусто. Ни злорадства, ни гнева. Вадим Скворцов казался мне кем-то из очень далекой, чужой, прошлой жизни. Жалким пятном, которое я давно стерла.

— Мне нет абсолютно никакого дела до финансовых проблем вашего отца, Элина, — мой голос звучал ровно и холодно, как у самого Багирова. — А тем более — до проблем Вадима. Вы сами выбрали этого мужчину. Вы сами пустили его в свою постель и свой бизнес. Уходите. Добровольно, на своих ногах, или с помощью Марата. Мне всё равно.

Она вдруг зло, надрывно рассмеялась. В этом смехе слышались нотки настоящего безумия.

— Какая самоуверенность! А ты хоть знаешь, с кем связалась, дура? — Элина сделала резкий шаг ко мне, игнорируя предупреждающий жест охранника. Ее глаза сузились, превратившись в две щелки. — Ты думаешь, твой Руслан Багиров способен кого-то любить? Думаешь, эта ваша фиктивная, тошнотворная сказка для прессы однажды станет реальностью, и он назовет тебя женой?

Мое сердце предательски дрогнуло, но я не повела и бровью.

— Он мертв внутри, Анечка, — с садистским наслаждением, чеканя каждое слово, выплюнула Элина. — Его выпотрошили много лет назад. Спроси своего идеального жениха, кто такая Диана. Спроси, как она оставила его ни с чем, забрав не только часть компании, но и саму его способность доверять людям! Ты для него — просто удобный пластырь на старую, гниющую рану. Удобная, послушная кукла, которая не задает вопросов. Эта кофейня — просто кость, которую он тебе кинул! И как только ты ему наскучишь, как только закроется контракт, он вышвырнет тебя на мороз так же, как вышвырнул Вадика!

Каждое ее слово било точно в цель, отравленными стрелами вонзаясь в мои самые потаенные страхи.

«Последний раз, когда я поверил человеку, это стоило мне почти всего, что у меня было».

Слова Руслана, сказанные в полумраке загородного клуба, яркой, болезненной вспышкой озарили память.Диана. Вот как звали ту женщину, что выжгла его душу дотла и превратила в кусок льда.

— Марат, — мой голос стал ледяным, хотя внутри всё ходило ходуном от поднимающейся паники. — Проводите Элину Аркадьевну на улицу. И проследите, чтобы она больше никогда не приближалась к этому зданию.

Охранник молча, жестко взял блондинку за локоть и, не обращая внимания на ее проклятия и крики, выставил за дверь, заперев замок.

Когда в кофейне снова воцарилась тишина, я тяжело, как подкошенная, опустилась на широкий подоконник. Ядовитые, токсичные семена, брошенные Элиной, упали на слишком благодатную почву. Что, если она абсолютно права? Что, если я просто удобный инструмент в его руках? Что, если эта щедрая инвестиция в кофейню — лишь изящный способ купить мою безоговорочную преданность, гарантировать мое молчание и покорность, пока действует этот чертов контракт?

Вечером, когда я вернулась в двухуровневый пентхаус, Руслан уже был дома.

Он стоял у панорамного окна в гостиной, глядя на россыпь огней ночной Москвы, и наливал себе виски из хрустального графина в тяжелый стакан. Услышав мои шаги, он медленно обернулся. В пентхаусе горел только приглушенный свет ночников.

— Марат сообщил мне о визите Элины на объект, — его голос был обманчиво спокоен и ровен, но я видела, как до побеления костяшек сжались его длинные пальцы на стакане. — Я распорядился удвоить твою личную охрану. Она больше к тебе не подойдет ни на шаг. Я уничтожу остатки бизнеса ее отца уже к концу этой недели.

Я остановилась в нескольких метрах от него. Сбросила туфли, чувствуя мягкий, густой ворс белоснежного ковра босыми ногами. Скинула пальто прямо на кресло.

— Она назвала имя, Руслан, — тихо, но твердо произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

Я больше не собиралась играть в прятки. Не после всего, что между нами было. Не после того поцелуя. Не после кофейни.

— Кто такая Диана?

Стакан в руке Багирова крупно дрогнул. Звон кубиков льда о толстое стекло показался оглушительным выстрелом в повисшей, звенящей тишине гостиной.

Его лицо на моих глазах мгновенно заледенело. Все мышцы напряглись, и он вновь превратился в ту самую непроницаемую, неживую маску, которую я так ненавидела и которой так боялась.

— Это не та тема, которую я намерен с тобой обсуждать, Анна, — холодно, отрезая пути к отступлению, произнес он, отворачиваясь обратно к окну. — Это прошлое. Оно тебя не касается.