Подойдя к туалетному столику из черного стекла, я заметила бархатный футляр. Медленно открыв его, я замерла.

Внутри, на черном шелке, покоилось кольцо из платины с бриллиантом такого размера, что им, казалось, можно было резать стекло. Камень хищно сверкнул в свете ламп. К футляру прилагалась короткая записка на плотной бумаге, написанная твердым, размашистым почерком:

«Надеюсь, это компенсирует утрату того недоразумения, которое вы швырнули в Скворцова. Наденьте его вечером. Р.Б.»

Я сглотнула подступивший к горлу ком, глядя на сверкающий камень. Это была не сказка про Золушку. Золушка получила свое платье от феи-крестной бесплатно. Это же была сделка, где меня только что официально промаркировали, как дорогую собственность. Я достала кольцо и надела на безымянный палец левой руки. Холодный металл тяжело лег на кожу, напоминая о том, кому я теперь принадлежу на ближайшие полгода.

Ровно в три часа дня тишина пентхауса была нарушена. Приехала команда стилистов — трое суетливых, но пугающе профессиональных людей. Следующие три часа я провела в кресле, пока надо мной колдовали. Мои волосы уложили в сложную, но кажущуюся небрежной голливудскую волну. На лицо нанесли макияж, который сделал мои глаза огромными и выразительными, скрыв все следы вчерашних слез и бессонной ночи.

А затем мне принесли его. Мою броню на сегодняшний вечер.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль входная дверь на первом этаже бесшумно открылась.

Я стояла у панорамного окна в гостиной, глядя на зажигающиеся огни вечерней Москвы, и нервно теребила край платья. Это был настоящий шедевр из плотного изумрудного шелка: абсолютно закрытое спереди, с длинными рукавами и воротником-стойкой, оно казалось образцом пуританства. Но стоило мне повернуться, как открывалась провокационно голая спина, а разрез на бедре при каждом шаге обнажал ноги гораздо больше, чем следовало бы приличной девушке. Я чувствовала себя в нем чужой, но невероятно сильной.

Услышав твердые мужские шаги, я медленно обернулась.

Руслан остановился на полпути к кожаному дивану. Он был в классическом черном смокинге, который сидел на его широких плечах так идеально, словно был второй кожей. Белоснежная рубашка, небрежно развязанная бабочка.

Багиров замер. Его взгляд — тяжелый, осязаемый — медленно скользнул по моему лицу, задержался на профессиональном макияже, спустился по шелку платья, очерчивая талию, и остановился на разрезе, приоткрывающем бедро. В его пепельно-серых глазах вспыхнуло что-то темное, голодное. Воздух в огромной гостиной внезапно стал тяжелым и густым, дышать стало труднее.

— Инна сказала, вы пытались провезти контрабандой свое старое свадебное платье, — его голос прозвучал ниже и хриплее обычного.

Он медленно подошел ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. От него пахло морозной свежестью, дорогим табаком и властью. — Зачем, Анна? Решили оставить пути к отступлению? До сих пор надеетесь, что Скворцов приползет на коленях, вымаливая прощение?

Я вскинула подбородок, чувствуя, как от его обжигающей близости по голой спине бегут мурашки. Но я не отвела взгляд. — Вы обещали уничтожить его карьеру, Руслан Викторович. А не мою память и не мои права на собственные вещи. И я оставила это платье не для того, чтобы надеть. Я оставила его, чтобы однажды сжечь. Лично. В качестве терапии.

Багиров чуть склонил голову набок, внимательно изучая мое лицо. В его холодных глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Хороший ответ. Мне нравится ваш настрой. А теперь, — он плавно протянул руку ладонью вверх, — покажите правую руку.

Я неохотно подняла ладонь и вложила ее в его руку. Кольцо с огромным бриллиантом тяжело стягивало палец. Руслан перехватил мою кисть, его большой палец собственнически, медленно прогладил холодный камень, а затем скользнул по моей дрожащей коже. От этого невинного жеста внутри всё сжалось.

— Идеально, — выдохнул он, не сводя взгляда с моих губ. — Запомните главное правило на сегодняшний вечер, Анна. Вы не отходите от меня ни на шаг. Вы смотрите на меня так, будто я — центр вашей вселенной, ваш Бог и ваш единственный мужчина. Вы улыбаетесь моим шуткам и не вздрагиваете, когда я вас касаюсь. И главное — вы ничему не удивляетесь. Вы поняли?

— А чему я должна удивляться? — настороженно спросила я, пытаясь высвободить свою руку, но он держал крепко, словно в капкане.

Уголок его губ дрогнул в хищной, предвкушающей усмешке. Лед в глазах сменился азартом игрока, готового нанести смертельный удар.

— Тому, что главным спонсором сегодняшнего благотворительного аукциона выступает холдинг отца Элины. И ваш бывший жених, Вадим Скворцов, будет там, в качестве её официального сопровождающего и будущего зятя.

Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. — Что?

— Вы хотели мести, Анна? — бархатно прошептал Багиров, предлагая мне свой локоть. — Пора начинать наше шоу. И поверьте, билеты в первый ряд я нам уже обеспечил. Идемте.

Глава 4. Триумф изумрудного шелка

Бальный зал пятизвездочного исторического отеля в центре Москвы больше напоминал декорации к фильму о жизни современных монархов, чем место для благотворительного вечера. Пространство ослепляло: тысячи хрустальных подвесок на гигантских люстрах преломляли свет, отбрасывая блики на мраморные колонны, позолоченную лепнину и зеркала в тяжелых рамах. В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат дорогих селективных парфюмов, свежих лилий, черных трюфелей и коллекционного шампанского.

Толпа светских львиц, увешанных бриллиантами, лощеных бизнесменов, высокопоставленных чиновников и политиков сливалась в единый, непрерывно гудящий, пестрый улей. Это была ярмарка тщеславия в ее абсолютном проявлении.

И я находилась в самом ее эпицентре.

Я шла рядом с Русланом, едва касаясь дрожащими пальцами сгиба его локтя, обтянутого безупречной тканью смокинга. В этом изумрудном шелковом шедевре, облегающем фигуру, и на двенадцатисантиметровых шпильках, которые делали мою походку плавной и грациозной, я чувствовала себя совершенно другой женщиной. В зеркалах отражалась не та брошенная, преданная и раздавленная Аня в дешевом пальто, которая еще вчера плакала в кабинете бывшего жениха. На меня смотрела незнакомка — роскошная, холодная, недосягаемая. Моя личная броня.

Но внутри я всё еще дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Выше подбородок, — не размыкая губ и даже не поворачивая головы, бросил Багиров, уверенно прокладывая нам путь сквозь почтительно расступающуюся толпу. — Дышите ровнее, Анна. Вы моя невеста, а не бедная родственница, случайно забредшая на чужой праздник.

— Я стараюсь, — шепнула я в ответ, заставляя себя выдавить легкую, снисходительную полуулыбку, когда на нас нацелился очередной объектив светского фотографа. Вспышка на секунду ослепила меня. — Но их так много... Они смотрят на нас так, словно мы главная закуска на этом вечере.

— Так и есть. Я не появлялся на светских мероприятиях с женщиной последние пять лет, — спокойно ответил Руслан.

Внезапно его ладонь, до этого покоившаяся в кармане брюк, скользнула по моей пояснице и легла прямо на голую кожу спины, в том самом месте, где заканчивался провокационный вырез платья.

Я тихо охнула от неожиданности. Его пальцы были обжигающе горячими. Это был легкий, но абсолютно собственнический жест, который не остался незамеченным окружающими. По залу мгновенно прокатился шепоток. Дамы за прикрытыми веерами и бокалами начали перешептываться, бросая на меня оценивающие, завистливые взгляды.

— Смотрите только на меня, — низким, бархатным голосом скомандовал Багиров, его пальцы на моей спине чуть сжались, даря странное, пугающее чувство защищенности. — И приготовьтесь. Ваша цель прямо по курсу, на три часа. У фуршетного стола.

Я заставила себя плавно, с достоинством королевы, повернуть голову в указанном направлении.