Еще утром моей самой большой проблемой был выбор ресторана для скромной свадьбы. А сейчас я ехала подписывать контракт, по которому продавала свою свободу мужчине с самыми холодными глазами в Москве. Но каждый раз, когда паника грозила накрыть меня с головой, перед глазами вспыхивало перекошенное от животного ужаса лицо Вадима. Тот трепет, с которым он смотрел на Багирова. И я понимала: только этот пугающий человек может заставить моего бывшего сполна заплатить за каждую слезу и за каждый украденный с нашего счета рубль.

Машина плавно затормозила у черного входа элитного ресторана в самом центре столицы. Заведение славилось тем, что простые смертные не могли забронировать там столик даже за полгода.

Водитель передал меня с рук на руки молчаливому администратору, и меня провели через служебные коридоры — лабиринт из дорогого дерева и зеркал — прямо в закрытую VIP-зону.

Воздух здесь был пропитан запахом дорогих сигар, жареного мяса и эксклюзивного воска, которым натирали антикварную мебель. Охранник бесшумно открыл передо мной массивную дверь.

Руслан Багиров сидел за просторным столом из темного дуба, заваленным какими-то графиками. Перед ним стоял тяжелый хрустальный бокал с янтарной жидкостью на дне, а свет приглушенных дизайнерских ламп выхватывал из полумрака резкие, хищные черты его лица. Пиджак он уже снял, оставшись в черной рубашке с расстегнутым воротом и небрежно закатанными до локтей рукавами. В этой расслабленной позе он казался еще более опасным, чем в холле бизнес-центра.

На краю стола лежала тонкая папка из матовой черной кожи.

— Пунктуальность. Редкое и ценное качество, — произнес он вместо приветствия, указывая на кресло напротив. — Присаживайтесь, Анна.

Я села, стараясь держать спину идеально прямо, чтобы не выдать своей нервозности, и спрятала дрожащие руки под стол. Багиров плавным движением пододвинул ко мне папку и тяжелую перьевую ручку с золотым пером.

— Читайте. Я ценю свое время, поэтому мои юристы составили черновик еще час назад, пока вы... собирались с мыслями, — в его голосе проскользнула легкая ирония. — Основные условия нашей сделки там прописаны предельно четко.

Я открыла папку. Буквы слегка плясали перед глазами, сливаясь в сплошной текст, но я заставила себя сфокусироваться и вчитаться в сухой, безжалостный юридический язык. И чем дальше я читала, тем шире открывались мои глаза. Штрафные санкции за разглашение конфиденциальной информации. Запрет на использование личных социальных сетей без согласования с PR-отделом холдинга. Полный отказ от претензий на имущество.

Но настоящим шоком стали пункты, касающиеся моего личного пространства.

— Пункт 3.1... — я запнулась, чувствуя, как к щекам приливает краска. — «Сторона 2 обязуется беспрекословно поддерживать легенду о внезапной, но всепоглощающей страсти в присутствии третьих лиц и объективов фотокамер, включая, но не ограничиваясь: объятия, поцелуи и тактильный контакт»?

Я подняла на него возмущенный взгляд, забыв про страх. — Вы хотите сказать, что мне придется вас целовать на публике? По-настоящему? Играть роль пылкой влюбленной перед репортерами?

— А вы планировали при встрече с журналистами пожимать мне руку, как товарищу по партии? — усмехнулся Руслан. Он сделал глоток виски, не сводя с меня своего пронзительного, сканирующего взгляда. — Вы — моя невеста, Анна. Женщина, от которой я потерял голову настолько, что решил расстаться со статусом закоренелого холостяка. Разумеется, нам придется целоваться. Причем так убедительно, чтобы ни у одной желтой газетенки не возникло сомнений в моей искренности. Привыкайте к этой мысли. Читайте дальше.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло, и опустила глаза в документ.

— Пункт 4.2... «Круглосуточное совместное проживание на территории Стороны 1. Любые ночевки за пределами резиденции строго запрещены». Руслан Викторович, у меня есть своя квартира...

— С завтрашнего утра у вас ее нет, — спокойно пояснил Багиров, откидываясь на спинку кресла. — Мои люди перевезут ваши вещи ко мне в пентхаус. У вас будет своя спальня, ванная и гардеробная. В контракте есть пункт 4.5 о неприкосновенности личного пространства. За закрытыми дверями нашей квартиры мы — просто соседи по сделке. Я не собираюсь принуждать вас к близости, Анна. Мне нужна идеальная ширма, а не наложница. Можете спать спокойно.

От его холодного, делового тона мне стало немного легче дышать. Он говорил об этом так буднично, словно покупал себе новый автомобиль, а не женщину для совместного проживания. Но следующий пункт заставил меня поперхнуться воздухом.

— Пункт 5.5... «Полный контроль над имиджем и гардеробом Стороны 2»? Что это значит? Я не имею права даже выбирать себе одежду?

— Это значит, что завтра утром с вами встретится мой личный стилист, — Багиров окинул меня внимательным, сканирующим взглядом, от которого мне захотелось запахнуть свой дешевый свитер поплотнее. — И мы выбросим ваш нынешний гардероб. Полностью. Вы станете выглядеть так, как подобает женщине Руслана Багирова. Дорого, безупречно и недосягаемо. Ваш Вадим Скворцов должен не просто пожалеть о своем выборе. Он должен захлебнуться от зависти и осознания того, кого потерял. Разве не этого вы хотели?

При упоминании имени бывшего внутри снова всё болезненно сжалось в тугой, кровоточащий узел. Я посмотрела на цифры в самом конце контракта — сумму моего вознаграждения по истечении полугода нашей сделки.

Цифра была астрономической. От количества нулей рябило в глазах. Этих денег с лихвой хватило бы, чтобы оплатить маме лучший реабилитационный центр, купить ей уютный дом за городом и открыть ту самую маленькую кофейню, о которой я грезила последние несколько лет, экономя каждую копейку. Вадим украл мои накопления, но Багиров предлагал мне ключи от новой жизни.

— А что насчет Вадима? — тихо, но твердо спросила я, глядя Багирову прямо в глаза. Я должна была убедиться. — В контракте ни слова о том, что вы... уничтожите его карьеру.

Руслан отставил бокал. В его серых глазах сверкнул опасный, почти дьявольский огонек.

— Некоторые вещи, Анна, не фиксируются на бумаге. Это правило большого бизнеса, — бархатным голосом произнес он. — Но, чтобы вы не сомневались в серьезности моих намерений...

Он достал из кармана брюк свой телефон, нажал пару кнопок, разблокировав экран, и небрежно бросил его на стол передо мной.

На экране светилась открытая статья из ведущего делового портала страны, опубликованная буквально пять минут назад. Заголовок кричал жирным шрифтом:«ШОК НА РЫНКЕ: Холдинг Руслана Багирова начал агрессивное поглощение строительной компании Аркадия Степановича. Ожидается тотальная зачистка и массовые увольнения топ-менеджмента».

— Аркадий Степанович — это отец той самой Элины, ради которой ваш жених так старательно расстегивал ширинку в рабочее время, — произнес Багиров, наблюдая за моей реакцией. — Завтра утром их акции рухнут на дно. А послезавтра я устрою в их офисе аудиторскую чистку с привлечением прокуратуры. И угадайте, чей отдел пойдет под нож первым, а кого сделают козлом отпущения за все финансовые дыры?

Я смотрела на экран, и в груди расцветало странное, пугающее чувство абсолютного торжества, смешанного с трепетом. Багиров не шутил. Он не просто увольнял Вадима — он собирался стереть его в порошок, раздавить, как назойливое насекомое, вместе со всей компанией его новоиспеченной любовницы.

Мои сомнения испарились. Я взяла тяжелую перьевую ручку, сжала ее так, что побелели костяшки, и твердой рукой поставила свою размашистую подпись на каждом экземпляре контракта.

— Отлично, — Руслан забрал документы, удовлетворенно кивнув, и убрал их в папку. — А теперь, Анна, нам нужно проверить, как работает на практике пункт три точка один.

— Что? Прямо сейчас? — я вздрогнула, когда он плавно, с грацией крупного хищника, поднялся из-за стола и обошел его, направляясь ко мне.

— Прямо сейчас, — он остановился вплотную к моему креслу. Затем наклонился, опершись обеими руками о подлокотники, загоняя меня в ловушку из своего крупного, горячего тела и терпкого запаха кедра, черного перца и дорогого виски. — Через стеклянную стену VIP-зоны, у барной стойки, на нас уже десять минут пялится репортер местной светской хроники. Я специально позволил ему пройти. Завтра наше фото должно быть на первых полосах всех таблоидов.