Подавляющий рост. При каждом критическом ударе хлыстом вы будете снижать Силу Воли врага на 1 единицу, и на 1 единицу увеличивать свою Силу Воли на 60 секунд. Каждый раз, когда враг будет сдаваться на вашу милость, вы можете ещё один раз ударить его хлыстом — и навсегда увеличить вашу Силу Воли на 1. Бонус к Силе Воли можно получать не чаще, чем раз в сутки. С каждого Жителя Системы или нейтрального монстра можно получить бонус только 1 раз.
А вот здесь выдержка Сарефа подверглась самой серьёзной проверке. Несмотря на то, что он уже склонялся в сторону Составителя Цепочек, и это при том, что нужно было ещё посмотреть усиления для Власти Жизни — Подавляющий Рост был крайне соблазнительной опцией. Да в этом месте, где все, казалось, только и мечтали, что подраться, было легче лёгкого найти себе врага по вкусу, победить его — и забрать себе этот бонус, который останется навсегда! А если учитывать то, что Сареф уже успел увидеть в Перекрёстке — половина местных тварей будет только рада поваляться у него в лапах и получить удар хлыстом.
Правда… здесь уже начинал отыгрывать другой… весьма спорный момент. Если враг лежит у тебя в ногах и молит о пощаде, каково это — ещё раз ударить и без того сдавшееся существо хлыстом и этим окончательно унизить его? Не ради еды. Не ради выживания. Не ради того, чтобы спасти жизнь кого-то из своих друзей. А просто ради этого несчастного бонуса в 1 единицу Силы Воли. Если бы у него уже было это усиление — смог бы он проделать это с условным Хорушем? Или Костяным Колдуном? Или Рубиновым Паладином? Или тем же Бакусом? Последнее Сареф представил особенно живо: как Акула, сдаваясь на его милость, получает добивающий издевательский удар хлыстом — и тщательно собираемые за последние годы крупицы человечности в нём стираются раз и навсегда.
Нет, ну, конечно, если очень хорошо подумать, то… безусловно, существовали мрази, которые заслуживали даже такого отношения. Виктор Уайтхолл. Дюваль Бенджи. Советник Доминик. Красный Папочка. Да даже Мёртвый Король воров… как бы Сареф ни старался быть беспристрастным, его не покидало ощущение, что конкретно с этой твари с изумрудом в башке взять такой бонус было бы не просто хорошо — но правильно, и даже справедливо. И всё же…
Этот бонус чем-то напоминал то усиление, дарованное Мёртвым Королём воров Железному Вилли, с которым он получал 0,5 к Силе Воли за каждый отвергнутый подкуп — но при этом неимоверно увеличил силу этого самого подкупа. Не говоря уже о том, что большая часть Жителей Системы часто была очень даже не против подкупиться… Потому что, как верно когда-то заметил Адральвез, даже рожа самого злейшего врага уже не выглядит настолько мерзкой, когда она отчеканена на золотой монете.
В итоге это невероятно привлекательное усиление было страшной ловушкой. Которое или просто не раскроет свой потенциал, или сделает из него чудовище и морального урода, походя издевающегося над другими и ломающего им жизнь просто ради лишней капли силы. То есть… стал бы таким же, как члены клана Айон, которые равнодушным росчерком пера обеспечивают детям невыносимые условия роста ради потенциального прорыва силы… и которым абсолютно наплевать, какие страданиям и мучениям они их при этом подвергают. Нет… с учётом того, в каких условиях рос Сареф, и каким он поклялся себе никогда не становиться, это было бы высшей степенью лицемерия. Помотав головой, Сареф отбросил эти мысли и вернулся к Системному Окну. Перебор вариантов ещё не закончен…
Призрачное возмездие. Когда ваше здоровье падает до 20%, вы получаете призрачную форму на 12 секунд. В этой форме вы неуязвимы к любому типу урона, однако наносите только половину урона и не наносите критические удары. После завершения умения Вы восстанавливаете 60% своего запаса здоровья и 80% своего запаса выносливости. (Время перезарядки — 480 секунд) (Золотое)
Попытка потратить Высший Пункт Развития.
Кара Небесная. До тех, пока вы находитесь в призрачном состоянии, врага, который спровоцировал срабатывание Призрачного Возмездия, каждую секунду будет атаковать луч случайной стихии, появляющийся в случайном месте в радиусе 3 метров от цели и наносящего при попадании (Интеллект) чистого урона.
Спокойствие духа. До тех пор, пока вы находитесь в призрачном состоянии, ваши союзники и призванные существа получают на 25% меньше урона, кроме чистого.
Сареф невольно кивнул. Кара Небесная была очень даже годным усилением… по крайней мере, в дуэлях один на один на Состязаниях. Где соперник при его Призрачном Возмездии не просто лениво ждал окончание завершения умения, а был бы занят весьма увлекательным действием в виде необходимости не потерять здоровье от чистого стихийного урона. Второе усиление тоже было неплохим, правда, здесь уже больше в сторону походов на монстров. Если на него сработало Призрачное Возмездие, то и остальные члены его группы, в которых в это время и будет лететь весь урон, тоже получат какое-то усиление.
Власть Жизни. Исцеляет 30% здоровья цели и развеивает с неё все негативные эффекты, применяется сквозь Молчание и в состоянии При Смерти. Может сработать на умершую навсегда цель, с момента смерти которой прошло не более 90 секунд. Цель воскреснет с 60% здоровья, а умение уйдёт на десятикратную перезарядку. (Стоимость 60, откат 60, время сотворения 0,15) (Золотое)
Попытка потратить Высший Пункт Развития.
Ве…
Однако в этот момент в дверь раздался стук. Сареф, который был полностью погружён в своё Системное Развития, вздрогнул, после чего с яростью уставился на дверь. Кто бы это сейчас ни был — Сареф искренне желал ему если не смерти, то несколько часов боли в брюхе — так точно.
— Да? — спросил он настолько спокойным голосом, насколько мог (хотя бы на случай того, если это Керси, вступать в конфликт с которым было крайне нежелательно). Дверь открылась, и в неё заглянул монстр с лошадиной головой и щупальцами вместо челюсти.
— Это я, Арги, — осторожно сказал он, — я… извини… не помешал?
— Ну, вообще-то, мне будет сложно отдохнуть, если меня постоянно будут дёргать, — ответил Сареф.
— Да… извини… я просто… вот, — он вытянул перед собой какую-то конструкцию, которой оказалась веточка, укреплённая на деревянной подставке, — это… ну… для птенчика, чтобы ему было, где спать.
С этими словами он подошёл к Сарефу и поставил конструкцию рядом с лежанкой Сарефа. После чего щёлкнул пальцами и просвистел какую-то мелодию. После чего Рюк, который в это время лежал в сене где-то в ногах Сарефа, тут же подлетел к Арги. И, казалось, он прекрасно понял, для чего его позвали, потому что тут же уселся на веточку и издал свой радостно-удивлённый возглас, принимаясь ходить по ней и всем видом выражать восторг.
— Ну вот, кажется, ему понравилось, — сказал Арги, с умилением наблюдая за Рюком, который сновал по веточке туда-сюда, — а то как же он спать-то будет. Тут ничего такого и нет… а теперь вот у него будет своё местечко.
Сареф же призвал сейчас всю свою силу воли, чтобы прикусить язык и не ляпнуть лишнего. Потому что, с одной стороны, он понимал: здесь, в Хаосе, тот факт, что о его птенце вот так позаботились — дорогого стоит. Но, с другой, Арги всё ещё заявился крайне не вовремя, так ещё и среди всех стражей, с которыми успел познакомиться Сареф, он имел самую отталкивающую внешность, к которой наверняка придётся привыкать очень долго.
— Ладно. Спасибо, — выдохнул Сареф, — это… здорово. Но теперь… можно мне, пожалуйста, побыть одному?
— Я тебе не нравлюсь, — грустно сказал Арги, — на меня почти все вот так смотрят. Ну я же не виноват, что вот таким родился. Я хочу быть хорошим, хочу помогать другим — неужели этого недостаточно?
Сарефу снова пришлось сделать глубокий вдох и успокоиться. Несмотря на крайне неудачный момент, Арги наверняка здесь был… ну, если не душой компании, то максимально дружелюбным существом, всегда готовым помочь. И… Сареф, будучи новичком, поступит крайне опрометчиво, если после такой услуги для Рюка он просто вышвырнет его. Поэтому Сареф мягко заговорил:
