Внезапно на их пути возникло новое интересное строение. Это была… огромная чаша, или блюдо, которое висело на чёрных цепях. И внутри этой чаши горело яркое изумрудное пламя… оно завораживало, и на него хотелось смотреть бесконечно. Около этой чаши так же несли дежурство 2 стража с копьями в руках. Первый был похож на стревлога, вот только в самой грубой и нелепой форме: невероятно короткие задние лапы, чуть более вытянутые передние и почти полностью крокодилья морда. Практически не верилось в то, что это существо способно хоть как-то драться. По крайней мере, стоя на задних лапах.
Вторым был, как ни удивительно, тоже гибрид. Но если до того Сареф видел только гибридов-животных, то этот был помесью человека и птицы. А если быть точнее — чайки. Огромная круглая голова с длинным жёлтым клювом, покрытая белыми перьями, сидела на довольно мощной шее, а злые тёмно-жёлтые глаза непрерывно зыркали во все стороны. У этого гибрида было куда более худощавое сложение, чем даже у Стива… зато у него за спиной угадывались 2 полноценных крыла с чёрной каймой по краям маховых перьев. С точки зрения силы страж-чайка тоже не представлял особо большой угрозы… но его преимущество наверняка было в мобильности и способности преодолевать большое расстояния на своих крыльях.
— Что это такое? — невольно поинтересовалась Ванда, указывая на чашу.
— А, — Энью, проследив направление её взгляда, снисходительно махнул короткой ручкой, — это святилище Хаоса. Вернее, одно из его частей. Главное святилище находится в центре Перекрёстка и…
— Там, разумеется, есть свой Наблюдатель, — подсказал ему Сареф.
— Само собой, — кивнул тот, — Асеан, Наблюдатель Истоков. Он и его ученики следят за тем, чтобы пламя Хаоса ни в коем случае не погасло. Если же такое происходит — подобное, обычно, сулит большие беды.
— Например? — не упустил случая поинтересоваться Сареф.
— На моей памяти, пока я занимаю должность Наблюдателя, такое случалось трижды, — охотно начал рассказывать Энью, — в первый раз Рой официально прислал запрос на помощь, потому что с нижних уровней произошёл прорыв чудовищ небывалой силы, и для устранения этой угрозы выделяли силы и Перекрёсток, и Покров, и Раскол. В обмен на это Рой обязался один Великий Круг не совершать набегов на Гавань. Второй раз — когда произошёл погодный кризис. Тогда к нам не пришли целебные сиреневые тучи, а вместо них — жёлтые, которые отравляли землю целый цикл. Много тогда погибло. Третий раз — случился совсем недавно. Из-за халатности некоторых лиц — назовём это так — Системные Изгои, которых так же называют Теневыми Символами, выкрали очень ценный артефакт. И с его помощью стали проводить ритуал огромной силы… который начал стремительно выпивать жизнь из нашей реальности. К огромному счастью для всех нас — ритуал у Символов пошёл не по плану и сорвался. Хотя подробности того, что там происходило, мне, к сожалению, неизвестны.
Сареф вздрогнул. Он прекрасно понял, о каком артефакте и каком ритуале шла речь. Значит… что бы тогда ни затевал Красный Папочка — это ударило бы и по Системе, и по Хаосу. Но… если это так… и даже если отбросить в сторону безумные планы самого Папочки, то почему жители Роя (а поместье Зинтерра, несомненно, атаковали именно они) продолжили использовать осколки этой опасной вещи? Но на этот вопрос ответить было некому…
Тем временем, вся их группа остановилась около чаши с пламенем, и даже стражи несколько отошли в сторону, позволяя им подойти ближе. И… бросив короткий взгляд в сторону, Сареф увидел, что Энью внимательно на них смотрит. Вероятно… они и остановку сделали только для того, чтобы посмотреть, как новички отреагируют на эту святыню.
Впрочем, что и говорить, зелёный огонь завораживал. Он не просто жил своей жизнью… в нём чувствовалась какая-то гордость, осознание своей силы… и в этих пляшущих языках пламени чувствовалась мощь, которая могла позволить тебе добиться всего, чего угодно… только протяни руку и позволь этой силе совсем немного тебя направить и вдохновить. В тот же момент в левой руке, а так же в области живота начались приятные покалывания… неизвестно, тело ли хилереми реагировало на источник этой силы, или же дар Хрипунца чувствовал это пламя — и откликался на него.
Не остались равнодушными к пылающей чаше и его спутники. Стив смотрел на этот огонь, который отражался в его чёрных глазах, и издавал негромкое утробное рычание. Словно он не мог определиться, нравится ему это зелёное пламя — или же он боится его. Не менее показательным было и то, с каким удивлением на Стива сейчас смотрел Энью: карлик явно ждал от него другой реакции.
Ванда, напротив, не стала близко подходить к этому пламени, словно она боялась его. Этому тоже было логичное объяснение: её связь с Крассом была искусственной, и хотя они сумели достичь в ней какой-то гармонии, как на неё повлияет близость такого мощного источника силы, оставалось загадкой, и эльфийка не хотела рисковать.
А вот Месс едва не потерял голову. Он смотрел на огонь, медленно шагая к нему. Очнулся он только тогда, как Рюк издал слабый, но вполне слышимый крик, который и привёл отца Сарефа в чувство. Сам птенчик смотрел хоть и смотрел на огонь Хаоса с интересом, но при этом явно не спешил знакомиться с ним ближе. Словно инстинкты уже подсказывали маленькому существу, что если что-то является красивым и притягательным — то оно при этом совершенно не обязательно является безопасным.
— Надо же, маленький вопила, — Сареф не заметил, как оказался рядом со стражем-чайкой, который с огромным удивлением смотрел на питомца Сарефа, — можно погладить?
— Он не особо любит чужих, — рассеянно ответил Сареф.
— Я уж как-нибудь найду с ним общий язык, — снисходительно заметил чайка. В следующую секунду он протянул к Рюку ладонь и что-то мягко проклекотал. И, к удивлению Сарефа, Рюк ему откликнулся своим радостно-удивлённым возгласом, после чего страж уже безо всякого страха почесал птенчика по голове.
— Береги его, — сказал он Сарефу с огромным одобрением во взгляде, — когда он вырастет — будет сильным воином и самым лучшим другом.
— Ладно, идём, — сказал им Энье, — мы и так здесь задержались…
* * *
До таверны, или, как его называли здесь, Приюта Хэнни пришлось идти почти полчаса. И всё это время Сарефа не покидало ощущение, что Энье то и дело задействует свои способности к манипуляции пространством, чтобы срезать путь. И вот, наконец, они дошли.
Приют Хэнни оказался, ни много, ни мало, целым особняком, у которого было даже не 2, а 3 этажа. Возникало подозрение, что над сооружением подобного здания, особенно здесь, в Хаосе, должен был работать весь Перекрёсток. Впрочем, с учётом того, что это было главное место, где хранилась, готовилась и употреблялась еда… возможно, так оно и было.
Когда они заходили в этот приют (в который вела крепкая двустворчатая дверь из практически белой древесины), Сареф заметил, как из толпы в них летят завистливые взгляды. Что ж… вероятно, далеко не каждый Житель Перекрёстка имел право принимать пищу в этом месте. И большинство было вынуждено довольствоваться местами, в которых работали его ученики.
Не менее диковинной была обстановка и изнутри. С одной стороны зала стоял ряд столов с лавками, как и в подавляющем большинстве заведений такого рода. С другой же… были насесты для птиц. Были свисающие блюда на цепях, к которым вели деревянные столбики. Были даже два огромных котла, вокруг которых, скорее всего, надо было сидеть и есть их содержимое прямо руками. Впрочем, в данный момент котлы были пусты. Да и в самом заведении почти никого не было: только за одним из столов на лавке трое существ в плащах поглощали какую-то серую комковатую массу, да на одном из насестов диковинная сиреневая птица неторопливо клевала зелёный корм.
— Надо же, какие почётные гости, — раздался громкий весёлый голос. Повернувшись в его сторону, Сареф увидел обладателя этого голоса. И… поразился тому, до какой степени это существо напоминало хилереми. Огромное, мощное тело, рога на голове… правда, шерсть была седая, серебристая, да и на морде было много шрамов… один шрам крестом находился на левом виске, так близко… ещё бы чуть-чуть — и эта рана оставила бы Хэнни без глаза. На месте этого шрама даже шерсть не росла. Его же чёрные глаза смотрели хоть и строго, но при этом — с едва уловимой нежностью и любовью… не к ним конкретно, а вообще ко всему живому. Ко всем, кто приходил в его приют, мог отведать его еды и похвалить его мастерство. Неудивительно, что Джи-Джи до того отзывался о Хэнни с большой теплотой… и это при том, что, по словам Энью, здесь было совершенно нормальным, когда Наблюдатели разных сфер друг друга слегка недолюбливали.
