— Ну что, мы закончили? — спросила она.

— Не совсем, — ответил Гоша. — Остался один вопрос. — Он поймал удивленный взгляд Стефы и заговорил. — Ну и зачем ты статистику подделывала, чудо марсианское? Подняла бучу на пустом месте. Из-за твоих подтасовок Петельский написал донос в Москву, и меня прислали разбираться.

— Ну, прислали тебя, допустим, из-за Тани, — поправила Милена. — Гуськин постарался. А недоимки — это так, попутная задача и предлог, чтобы выглядело благообразно. Не особо там кого-то волнуют эти спи… украденные килограммы золота и платины. Дело житейское. Хотя, конечно, вопрос остается. Какой был смысл сочинять, девочка? Всё ведь вскрылось при обычной сверке.

— Это вы о чем? — удивился мэр.

Гоша кратко объяснил.

— Ну нифига себе, — нахмурился Ляшко. — А вот этот уже серьезно. Поклеп, клевета, подрыв государственных устоев.

— Ну и посадите меня, — вздохнула Стефа. — Я просто хотела, чтобы Москва нас заметила. Чтобы там, наверху увидели наши проблемы и прислали нормального человека, который во всем разберется.

— Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете! — вдруг запела скрипучим голосом секретарша, помахивая в такт гипсовой рукой. — Какая ты наивная, девочка. Я, правда, такой же была. Лет пятьдесят назад.

— Извините, мне пора в садик за Игорьком, — поднялась Лида.

— Нам всем пора, — встал Игорь Петрович. — Спасибо за службу.

Он чинно поклонился мэру, пожал руку Гоше. Потом, помешкавшись, пожал руку Милены, но в последний момент не выдержал и чмокнул ее в костяшки пальцев. Рыжая женщина кокетливо улыбнулась. Затем Степашкину пришлось раскланиваться с мэром, благодарить секретаршу за чай, обещать «заходить, если что» и тому подобное. Наконец, все прощальные ритуалы были соблюдены, и Гоша с Миленой выбрались на улицу. Было уже по-вечернему темно и морозно. Фонтан затих, и огромная каменная рыба застыла, разинув голодный рот. Редкие фонари освещали пустынную площадь. Только трое пацанов в куртках и вязаных шапках гоняли мяч по площади за березовой аллеей. Гоша с Миленой взялись за руки и пошли по аллее к «Марсополю». От березок пахло древесной корой. Запах был влажный, смолистый и неуловимо родной. В окнах отеля горел приветливый теплый свет.

Они молча зашли в комнату Милены. Говорить не хотелось. Гоша чувствовал, что наговорился сегодня вволю и исчерпал свой запас красноречия на много дней вперед. Хотелось молчать, пялиться в окно на звезды и обнимать голую женщину. Милена, кажется, была солидарна. По крайней мере, одежда слетела с их тел за считанные секунды. Они легли в постель и прижались друг к другу так плотно, как только смогли. Совместились, как два пазла, идеально подогнанные друг к другу.

Не прошло и нескольких секунд, как у пазла Гоши появился еще один, довольно ощутимый выступ, и он без труда нашел для него выемку в теле своей подруги. Секс был ленивый, тихий, бесхитростный и невыразимо прекрасный. Кончив с протяжным вздохом, он откинулся на подушку, погладил ее теплое тело и прошептал:

— Ты охрененная.

— Верю, — сказала она. — Ты, кстати, тоже.

— Влюбилась, что ли? — поддел Гоша.

— Если только чуть-чуть. А ты?

— И я.

— Чуть-чуть?

— По уши. Как и ты, хоть ты и не признаешься. Что теперь делать будем?

— Полетим на Землю, станешь моим любовником.

— Нет, — сказал Гоша. — Так не пойдет. Разводись с ним и выходи за меня.

— Хитрый какой. Думаешь, всё так просто? У меня там жизнь, недвижимость, дети.

Гоша молчал. Ему окончательно расхотелось что-то говорить.

— Давай вернемся и решим, — предложила Милена, обеспокоенная его молчанием. — Это еще не скоро.

— Угу.

— Целый месяц в пути. Только ты и я, да?

— Угу.

Он отвернулся и закрыл глаза. Ладно, пусть так. Приедем и решим. Нормальный план. Гоша еще не знал, что на Марсе нельзя строить планы. И что их прекрасный план уже завтра пойдет прахом.

Навязчивый рингтон проникал прямо в мозг. Гоша открыл один глаз и размытыми движениями пошарил вокруг себя. Краем сознания он заметил, что Милены в постели нет, а солнце шпарит прямо в окно, наполняя комнату режущим светом и неистовым жаром. Невидимый телефон продолжал надрываться. Звук шел откуда-то снизу. Степашкин чертыхнулся, подполз к краю постели и заглянул под кровать. Но обнаружил там только комочки и хлопья пыли, красиво сверкающей на солнце словно мириады звезд во вселенной. Наконец, он догадался засунуть руку между матрасом и кромкой кровати и с победным матерком извлек аппарат.

— Слушаю.

— Здорово, майор! — басовито поприветствовал из глубины динамика Игорь Петрович.

— Здравжлаю, — пробормотал Гоша, тщетно стараясь придать голосу бодрости, а речи членораздельности.

— Спишь, что ли? Давай просыпайся, работать надо. Солнце уже высоко.

— А что случилось? — уже отчетливее произнес Гоша, почуяв неладное. Работать он сегодня не собирался. И наивно верил, что рабочая часть командировки закончилась. Осталась только постельно-туристическая.

— Разговор есть. Приходи в рестик, пообедаем заодно. Ну или я пообедаю, а ты позавтракаешь, ха-ха!

— А в какой? — уточнил Степашкин, проснувшийся не до конца.

— Ха-ха, смешная шутка! В единственный! «Зеленый дом», забыл, что ли? Давай, через полчаса жду.

После отмокания в душе и манипуляций с умной бритвой в голове немного прояснилось. Было уже два часа дня, так что проспал он и правда порядочно. Но где же, черт возьми, Милена? На мятой постели валялись только черные кружевные трусы. Те самые, улыбнулся он.

Спустившись в лобби отеля, Гоша обнаружил Милену. Она сидела на диване с Тамарой и смотрела на большом экране какие-то видосы. Степашкин догадался, что это отрывки из снятого режиссеркой фильма.

— Привет, девчонки, — поприветствовал он компанию и, заметив притаившегося на краю дивана олигарха, добавил. — И мальчи… мужики.

— Мы тут кино интересное смотрим, присоединяйся — предложила Тамара.

Георгий взглянул на экран и увидел Милену, перепачканную песком, в каких-то серых лохмотьях, еле прикрывающих бедра и грудь. За спиной она держала колчан со стрелами, под тяжестью которого слегка заваливалась вбок. Напротив нее стоял бармен Серега в облегающем костюме металлического цвета с чем-то вроде бластера из древних фантастических фильмов. К обоим были прицеплены кислородные маски с баллонами.

— Кто это? — спросил Гоша.

— Дикарка и русский космонавт, — пояснила Тамара. — Я же тебе рассказывала сюжет.

— А почему они такие странные? И одеты чудно.

— Потому что это кино, — недовольно поморщилась Тамара. — Художественный вымысел.

— Так все же знают, что люди на Марсе так не ходят. И бластеров не носят.

— Все знают и что марсиан не существует, — надула она губы. — И что с того?

— Ну, тупо как-то, — не нашел приличного аргумента Георгий.

— Просто надо фантазию включать, — пробурчала Тамара. — У тебя фантазия есть? Или следователям не полагается?

— Эй, хорош ругаться! — вскинула руку Милена. — Садись с нами, че стоишь? Нам, кстати, уже билеты прислали. Полетим обратно ближайшим рейсом, всей честной компанией. Подойди к мальчику на ресепшен, он и тебе выдаст.

— Хорошее кино, — вдруг брякнул шашлычник. — Очень даже художественное. Дикарка — персик!

Гоша хмуро глянул на него и отошел. За спиной он услышал слова Милены, как она скучает за этими самыми персиками. Прямо дождаться не может, когда вгрызется в сочную мякоть. Разговор показался Гоше слишком двусмысленным, и он непроизвольно сжал кулаки. Впрочем, влюбленному мужчине любые разговоры его пассии с посторонними мужланами кажутся двусмысленными. А уже если про персик — так вообще.

Он подошел к стойке и спросил про свой билет на Землю. Однако мальчик, покопавшись в каких-то конвертах, пожал плечами.

— На вас не поступало.

Нехорошее предчувствие закопошилось внутри Степашкина. А может, это просто живот заурчал, не ел ведь почти сутки уже. Сейчас с Игорем Петровичем все порешают.