Они брели по пыльным улицам города. Гоша обдумывал разговор с директором фермы. Несчастный случай, самоубийство — все эти версии не стоили ломаного рубля, но почему-то местным очень хотелось их придерживаться. Почему? Милена невзначай взяла его за руку, и Гоша с удовольствием сжал ее бледную ладошку. Вдруг на пути возник малиновой расцветки дом, непохожий на другие, однотипные марсианские дома. Над массивными дверями красовались две вывески: «Салон Красоты 'Ты просто Космос» и «Бар 'Космический пират Весельчак Ы».

— Давай зайдем, — хором произнесли они. Гоша, конечно, имел в виду «Весельчака Ы», но Милена решительно направилась в салон красоты. Степашкин было попытался возразить, но махнул рукой и побрел за ней.

В салоне их встретила симпатичная кудрявая женщина, локоны которой были настолько густыми, что торчали во все стороны, практически перпендикулярно голове. Гоша прозвал ее про себя Одуванкой.

— Здравствуйте! Вы у нас первый раз?

— Да, вчера только прилетели с Земли, — сообщила Милена.

— Ох, ничего себе! — присвистнула Одуванка. — С самой Земли! И как там? Что сейчас носят? Я в смысле волос.

Милена охотно включилась в разговор, и Гоша сразу приуныл от бесконечного стрекота женских голосов. Он отошел к окну и рассеянно смотрел на улицу, но вдруг его кто-то окликнул. Гоша обернулся и увидел Димасика, который сидел на высоком табурете перед зеркальной пленкой как воробей на жердочке. Над его шевелюрой трудилась молчаливая парикмахерша, вокруг валялись пряди рыжих волос.

— Здорово! — обрадовался Гоша. — Прихорошиться решил?

— Да, что-то зарос в пути, надо облегчиться.

Стали перетирать, что да как. Пупа с Лупой не жили в гостинице, их сразу поселили в общежитие для новых переселенцев.

— Условия нормальные, ребята хорошие. Только бухают каждый день. У нас на каждом этаже по самогонному аппарату. Вместо кулеров!

— А как ваш магнитный суперпроект? — вспомнил Гоша.

— Америкосы тормозят, — вздохнул Димасик. — Всё что-то проверяют, перепроверяют… А я думаю так: решил — делай! Получится — хорошо, нет — планет еще много на небе.

Подошла Милена:

— О, какие люди, великий ученый Никодим собственной персоной!

— Бонжур, мадам, — криво улыбнулся Димасик. Он не любил, когда вспоминали его паспортное имя, но виду не подал. — Как ты сюда попал? Здесь у них запись за месяц, не пропихнешься.

— Завел полезные знакомства, — ухмыльнулся тот.

— Молодец, быстро освоился! Пошли с нами в бар?

— Большое спасибо, но бедному колонизатору эти светские развлечения не по карману. Лучше приходите к нам в общагу вечером, будет свекольный самогон на иридиевых бруньках. Марсианский эксклюзив!

От заманчивого предложения пришлось отказаться, иначе всё расследование превратиться в бесконечную цепную алкореакцию. Гоша себя знал, он еще в старших классах выяснил, что его мужское самообладание и самоконтроль имели одну неприятную особенность: держались только до второй рюмки. После первой он еще мог остановиться (хотя почему-то этого не делал), а вот потом… Короче, лучше не начинать. К тому же после развода он слегка отпустил возжи, а говоря по правде — забухал. Так что он был даже благодарен вынужденному космическому воздержанию. Хоть так здоровье поправил. Это ж только в теории свобода — хорошо, а на практике — человеку нужны ограничения. И чем их больше, тем человеку спокойнее и легче на душе. Как написал какой-то мыслитель в контакте, смирение — путь к счастью. Хороший статус. Так что особо свободолюбивых надо ограничивать, для их же блага. Вот для этого и существует следственный комитет.

Но в бар «Космический пират» Гоша с Миленой всё-таки пошли. Во-первых, очень хотелось есть, а выбор заведений в Марсоруси не поражал воображения даже жителя Люберец. А во-вторых, любопытно было. Что пьют на Марсе?

Внутри заведение не сильно отличалось от ресторана «Зеленый дом». Всё те же металлические столы и табуретки. Только стены выкрашены не в зеленый, а в серый. На одной из стен высела картина из песка: пустыня, верблюд, красное солнце. На другой — несколько кислородных баллонов с масками. А еще телевизор с двумя трещинами крест-накрест (арт-объект, догадался Гоша). В целом — типичный притон 21 века. Тесно, полумрак, угрюмый бармен за стойкой. Все столики, несмотря на дневное время, были заняты, так что они примостились за стойкой, на которой даже нашлось заламинированное меню.

И хотя Гоша хотел просто перекусить и бухать среди бела дня Гоша не собирался, но невольно зачитался длинным списком напитков. Чего здесь только не было! Настойки, водка нескольких видов и коктейли с затейливыми названиями, о которых он раньше никогда не слышал. «Межпланетный контакт», «Зеленые человечки», «Красный песок», «Соматическое расстройство». Над последним названием он думал целую минуту, пока не вспомнил, что местный наркотик называют «Сома». «Сомы грамм и нету драм!». Неужели прям в напиток подмешивают, негодяи?

При ближайшем рассмотрении выбор напитков оказался не так уж богат. Все они были комбинациями одного и того же скудного набора ингредиентов. Пшеничная водка, картофельная водка, свекольная водка, яблочный и томатный соки, еловые шишки и несколько видов специй. И много льда из марсианской воды. Выкручиваются ребята, как могут, с сочувствием подумал он.

Выбор еды был еще беднее. Бургеры, картофель фри да чипсы. Белорусам здесь, наверное, хорошо, подумал Гоша. Картошка во всех видах: на завтрак, обед, ужин и в форме бухла. Они взяли с Миленой по бургеру и по кружке чая. Бармен тут же потерял к ним интерес. Степашкин с тоской думал о новых тратах. Но когда бармен вывел на экран код оплаты, Милена совершила нечто невиданное для женщины ее характера и принципов. Быстро поднесла телефон и заплатила за двоих!

— Ты меня спас от отрезания ноги, — сообщила она. — А я спасу тебя от голода.

Гоша ощутил прилив нежности. Не такая уж она и стерва, подумал он. Даже милая. А вслух сказал:

— Да ну ты чё…

Рядом уселся лысый мужик с мятым лицом и, судя по кривизне, не единожды сломанным носом. Заказал бататной водки и сразу полез кадрить Милену. Откуда, мол, в их пустыне такой цветок? Поэт хренов. Гоше захотелось еще раз сломать ему нос. Милена, впрочем, реагировала вяло, даже не повернулась к мужику. Порядочная женщина.

Бармен с красноватым от марсианского загара лицом и выгоревшими белесыми волосами поставил на стойку две кружки с чаем и две металлические тарелки с едой. Гоша осмотрел свой бургер: белые пышные булки, а между ними — кусок жирной свинины, полоска кетчупа и листик салата. Салат, наверное, чтобы утешить тех, кто на диете. Георгий сдавил пальцами хлебную плоть и с наслаждением отгрыз кусок. Вкусно! Вот только…

— А соль есть? Недосолено маленько.

— Прости, брат, соль не даем, — ответил бармен. — Да и для здоровья вредно.

— Вы что, издеваетесь⁈ — возмутилась Милена. — Дайте солонку человеку! Как будто без соли ваш хлеб со свиньей — фитнес-питание, блин.

— А, понял, — сказал бармен. — Это вы на позавчерашнем «Яриле» прилетели, да? Неместные, короче. С солью у нас на Марсе проблемки. Так-то солей в грунте завались, но именно пищевую, которая хлорид натрия, очень сложно из грунта добывать и очищать. Она залежами не лежит, так, по чуть-чуть. Поэтому соль мы по минимуму кладем. Но все уже привыкли, не замечают. Если соли мало есть, вкус меняется, и уже кажется, что норм. А для здоровья реально полезнее. Какой-никакой, а ЗОЖ.

— Ладно, ЗОЖ так ЗОЖ, — примирительно сказал Гоша. — Сложная у вас здесь жизнь, конечно. Того нет, сего нет.

— Зато интересная, — пожал плечами бармен.

— Чего интересного-то? — буркнула Милена. — Один бар на город.

— Много интересного. Новая планета, которая изучена меньше, чем наполовину, а то и на треть. Мы даже близко не знаем всех возможностей и особенностей Марса. Двадцать пять лет колонизации — мизер по сравнению с миллионами лет на Земле. Мы здесь гости, которые еще не прошли дальше предбанника.