В общем, дамочку экстренно потащили в предполётный центр. Георгий тем временем стоял у стеклянной стены и смотрел на тягач, платформа которого была заполнена коробками и упаковками, приготовленными для погрузки на борт. Грузы эти предназначались колонизаторам Марса, и именно доставка этих грузов и была главной целью почтового корабля, а туристы и командировочные типа него — сопутствующими обременениями. Были ещё беспилотники, которые падали в марсианской пустыне как попало, но они перевозили только прочные грузы, устойчивые к падениям и перегрузкам, а всё более хрупкое и ценное везли под человеческим приглядом.

Вдруг Гошино внимание привлекла крупная чёрная надпись на одной из коробок. Тягач стоял всего в нескольких метрах от него, и приглядевшись, Гоша прочёл: «КНИГИ».

Что, блин? Книги? Серьёзно? Коробка с бумажными книгами в двадцать первом веке? И это в то время, когда его, Георгия, трясли и заставляли расстаться с последними трусами, чтобы пройти весовой контроль. А тем временем на борт грузятся толстые стопки бумаги, как будто электронные книги до сих пор не изобретены.

Вне себя от возмущения Степашкин вытянул шею, пытаясь прочесть надпись на соседней коробке, и когда ему это удалось, недоумение лишь усилилось. На второй коробке было написано «Письма». Ещё одна ненужная куча бумаги в их веке, когда бумагу используют преимущественно для подтирания задницы. Он, конечно, знал, что корабль называется «почтовым», но был уверен, что письма передают в электронном виде, а везут марсианам тушёнку, колбасу, гречку и что ещё там обычно ценится эмигрантами вдали от родины?

Минут через сорок вернулась Милена. Глаза у неё были слегка выпучены, а вид трогательно помятый. Гоша сочувственно кивнул. Он вспомнил, как пытался вчера уснуть в гостинице после этой адской центрифуги, а стены и потолок крутились вокруг него и ходили ходуном. А бедной Милене даже поспать на земной поверхности не удастся. Придётся после одних перегрузок сразу переживать другие, уже не сымитированные, а настоящие. Бедной Милене? Ха! Учитывая колоссальную разницу их кошельков, звучит как каламбур. И всё-таки прямо сейчас дамочке не позавидуешь.

— Садитесь, — участливо предложил Гоша. — Хотите воды? Могу в автомате купить. Или кофейку, для бодрости.

— Во-первых, не вы, а мы, — заплетающимся языком пробормотала Милена. — То есть не мы, а ты. Не так, ёпт!

— Не вы, а ты? — догадался Георгий.

— Угу, — кивнула она. — Ты мне на ты… А я тебе не вы… Это во-первых. А во-вторых, капучино без сахара.

Вылет долго задерживался, и Гоша уже приготовился ночевать в космопорту, что, как писали очевидцы, дело обычное. Космические корабли летают редко, и оттого ещё менее пунктуальны, чем самолёты. Задержки могут случиться из-за чего угодно. Например, из-за замены гайки, которая на предполетном осмотре покажется проверяющим слегка деформированной. Уставшей гайкой, нуждающейся в юной сменщице. Но это ещё ладно, безопасность в космосе — дело святое. Хуже, если задержка из-за безалаберности персонала. А пассажирам всё равно скажут, что гайку меняли.

С этими мыслями Гоша сидел в зале ожидания, играя в тетрис на телефоне. Эта игра эпохи динозавров вдруг оказалась на пике моды. Уставшие от мельтешения слишком качественных картинок, излишней достоверности и сложности правил, люди потянулись к простым и успокаивающим играм с двумя кнопками. Крути — опускай, крути — опускай. Почти медитация. Вдруг в его плечо упёрлось что-то острое. Скосив глаза, Гоша понял, что это голова Милены, которая упала на него, больно воткнувшись в плечо сережкой.

И так несколько месяцев, с тоской подумал Георгий. Ну, спасибо, шеф, за командировочку! Скинул на меня свою ебану… благоверную, а сам будет по бабам шастать несколько месяцев. Хитро.

На корабле Милену ждал новый неприятный сюрприз. Оказывается, никакой отдельной каюты вип-класса космической туристке не полагалось. Ни за какие деньги! Роль стюардессы во время посадки выполняла помощница капитана — маленькая щуплая тётенька с коротко стриженными фиолетовыми волосами, которую, наверное, выбирали в первую очередь по весу. На плоской груди — бейдж с именем «Юна». Она проводила Георгия и Милену в каюты. Тут-то и выяснилось, что космический межпланетный корабль устроен примерно как хостел у Курского вокзала, и капризной богачке придётся делить маленькую комнатушку с ещё двумя женщинами, одна из которых — та самая фиолетовая помощница капитана. Собственно, на рейсе было всего три женщины, поэтому их и запихнули в одну комнату, не разделяя экипаж и пассажиров.

— Вы издеваетесь⁈ — зашипела жена босса. — За такие бешеные бабки я должна месяц торчать в этой конуре и нюхать чужие потные тела⁈

— Почему потные? — спокойно возразила помощница капитана. — Нормальные тела.

— Да? А окошко можно будет открыть, если что, а? Проветрить помещение.

Степашкин изумлённо вылупился на безумную богачку, но, кажется, на этот раз она всё-таки шутила. В каютах ведь и окон-то не было, только экраны, на которые транслировалась картинка с наружней камеры. В данный момент это была унылая пустота космодрома.

— У нас хорошая вентиляция, — парировала космонавтка. — Но если захотите побыть в одиночестве, можем надеть на вас скафандр и отправить в открытый космос.

— Реально? — обрадовалась Милена. — Есть такая услуга?

— Прайсом не предусмотрено, но можете обратиться к капитану, — хмыкнула фиолетовая тётя. — Василий Семенович всегда идёт навстречу клиентам, желающим освободить нас от себя.

Гоша, конечно, был менее избалован роскошью, да и отзывы перед поездкой почитал, так что морально подготовился к тяжёлым условиям современных космических путешествий. Но и он до последнего надеялся, что ему повезёт и соседей окажется как можно меньше. Всё-таки лететь целый месяц (двадцать шесть дней, если быть точным), а каюта тесная, и сортир, как несложно догадаться, всего один. Увы, и его скромным надеждам не суждено было сбыться. Если в каюте Милены поселилось хотя бы три человека, то в его — аж четыре. Причём соседями оказалась та самая троица, которую он уже успел разглядеть в очереди на досмотр: шашлычник и юные приятели, которых он сразу окрестил про себя Пупа и Лупа.

Ну что ж, человек он служивый, неприхотливый, к капризам не приучен. Куда родина послала, туда ему и дорога. А родина в этот раз решила не церемониться и отправила его в тесной железной бочке, начиненной взрывчаткой, за шестьдесят миллионов вёрст. Уж послала так послала!

Когда все разместились и разобрали койки (Гоше досталась крайняя, с хрустящим от белизны постельным бельём и маленькой прибитой к стене металлической тумбочкой), началась поспешные фотосъёмки и отправка картинок родне и в соцсети. Все пытались «надышаться» интернетом, пока он ещё работал. Мысль о том, что придётся целый месяц (а кому-то всю оставшуюся жизнь) существовать в цифровой изоляции, плохо укладывалась в голове. Гоше, правда, было особо некому писать. Соцсетей он не вёл, знакомств водил мало. Но, поддавшись общему настроению, всё же записал небольшое видео со своей довольной физиономией на фоне каюты. Отправил маме и паре друзей. Подумав, отослал и Людочке. Не прочитано. Ничего, прочитаете, когда поздно будет. Захотите ответить, а Гошенька уже тю-тю! Почему-то всегда так бывает. Сволочная штука жизнь.

Тут его пальцы сами запрыгали по экрану и отослали видео бывшей жене. Гоша тихонько ругнулся и удалил сообщение. Тупые пальцы! Хорошо, что он улетает туда, где нет интернета. И вообще ничего нет.

Включились динамики, и голос помощницы капитана позвал всех на общее собрание в КОП — комнату отдыха пассажиров. Для знакомства и финального инструктажа, пояснил голос. Комната оказалась небольшой, но всё же более просторной, чем тесные каюты. Два кожаных диванчика, огромный экран на стене, чуть в стороне — три стола со стульями. Похоже, здесь же будет и столовая.