— Выпустят, — сказал Пупа. — Даже с радостью. И корабль без вашего веса быстрее полетит. А места детства — ерунда, забейте на неё. Давайте, идите скорее.

— Ты что хамишь, сопляк? — насупился олигарх.

— Я не хамлю. Вы же сами сбежать хотели.

— Ничего я не хотел, — мрачно буркнул усач и завалился на койку.

Зашла медсестра — женщина исполинского роста и богатырского телосложения.

Интересно, как её на корабль взяли, удивился Гоша. Она же по весу на троих потянет!

— На животики ложимся, попки оголяем! — громогласно объявила она. Мужики, кряхтя, укладывались на койки. Медсестра подошла в Гоше.

— Фамилия!

— Степашкин

— Георгий Георгиевич?

— Да. А вы с нами полетите?

— Нет, пупсик, вы уж как-нибудь без меня. Мне и на земле-матушке хорошо.

Рафаэль застонал. Мысль о покидаемой земле-матушке, как видно, была ему мучительна. Георгию тоже стало не по себе. На что он подписался? Куда летит? Зачем покидает свою родную, зелено-голубую планету ради чёрного и страшного пространства, одинокого небытия длиной в десять тысяч дорог в Магадан? Но отступать было некуда. Он лежал лицом в подушку, обращённый к миру своей голой беззащитной попкой, а медсестра набирала прозрачную жидкость в шприц. Ох, лучше бы правда в Магадан полетел. Или в Якутию. Эх, Якутия, Якутия! Славный гостеприимный край. Не ценил я тебя, отказывался посещать. А сейчас только предложи! Понёсся бы на всех парусах…

Медсестра протёрла ягодицу спиртовой ваткой и ловким, безжалостным движением вонзила иглу. Гоша молча зажмурил глаза и стиснул зубы. Якутия, Якутия, где ты, моя милая? Где ты, Магадан? Медсестра вновь протёрла ягодицу ваткой и велела ему натянуть штаны и перевернуться на спину. Затем пристегнула его хрупкое тело ремнями к койке, затянула потуже и перевела койку в положение «полусидя».

— Так нагрузка будет поменьше, — объяснила она.

— Мама, — лепетал Гоша. — Мама, Марс, Магадан…

Сознание мягко покидало Степашкина. Неужели проснётся он уже в космосе? В настоящем, реальном космосе, среди метеоритов и астероидов? Первый межпланетный следователь. Гагарин в погонах. Последним, о чём он подумал, была голая жопа Милены. Он представил, как в её упругие, пухлые булки вонзается длинный и толстый шприц. А потом такой же член. Его, Гошин член, только длиннее и толще в два раза. От этой картины он сладостно улыбнулся и провалился в пустоту.

Таня с досадой давила пустой тюбик, но упрямый пластик не поддавался. Наконец, капелька крема неохотно выползла ей на ладонь. Таня с удовольствием растёрла белую субстанцию. Это был корейский увлажняющий суперкрем, одной капли хватало и на руки, и на лицо, и даже немного на шею. Но и он закончился за два года. Последняя посылка от мамы. А следующий почтовый сезон только через три месяца. Дожить бы!

Без крема тяжело. Воздух на Марсе ужасно сухой, а электрообогреватели, расставленные повсюду, только усугубляют ситуацию. На весенней встрече с мэром Танина подруга Стефания захватила микрофон у толстогубого паренька — мэрского помощника — и задала волнующий многих вопрос: почему в их городке до сих пор не установлены увлажнители воздуха? Как в Америке или Китае. Элементарные приборы, которые даже не надо заказывать с Земли: вполне можно соорудить в марсианских условиях. Уж что-что, а воды на Красной планете достаточно. Одних только разведанных человеком подземных запасов хватит, чтобы заполнить небольшое земное море. А сколько ещё не раскопали! Правда, бо́льшая часть живительной влаги залегает очень глубоко, от шести и более километров в глубину. Но были и более доступные источники, особенно в районе пещер. До них добрались ещё первые колонизаторы, обустроив в марсианских городках настоящие водопроводы. Это не считая гигантских ледников на полюсах, но их пока держат про запас. Полюса далеко, все городки выстроены в районе экватора, где хоть иногда бывает тепло.

В общем, вода была. Она лилась из-под крана, а очищенная продавалась на розлив. Три года назад перед Ратушей — самым высоким и красивым зданием в Марсоруси — вообще открыли фонтан. Правда, работал он только летом и только несколько часов, пока солнце в зените, и температура под куполом поднималась выше нуля. Но всё равно! Фонтан и освежает, и глаза радует, и о доме напоминает. Других увлажнителей воздуха, кроме этого фонтана, в городке не было. Люди сами изворачивались как могли: клали на обогреватели мокрые полотенца, расставляли по комнатам блюдца с водой. Мэр тогда на вопрос Стефании ответил довольно грубо:

— Увлажнитель воздуха? Радуйтесь, что вообще воздух есть! На Марсе это большая роскошь!

Потом, правда, вспомнил о скорых выборах и добавил:

— Мы обсудим это на Совете, спасибо за предложение.

И перешёл к более насущному для себя вопросу — строительству первого объединённого автомобильного завода. Проект масштабный и амбициозный. До сих пор все марсоходы и марсовозы, курсирующие по красной планете, были доставлены с Земли. Конечно же, их не хватало. Большинство колонизаторов и мечтать не могли о каком-нибудь личном транспорте, даже о велосипеде. А городки разрастались, их экономика росла. Требовалось наладить перемещения внутри купола и связи с городками других стран: американским, азиатским, европейским и индо-арабским. А скоро, говорят, и Африка с Южной Америкой подтянутся. Свой город или хотя бы научная база на Марсе — вопрос политического престижа.

Вот только мегапроект автозавода нравился не всем. Слишком много затрат, а результаты неизвестно когда. Да и денег на покупку автомобиля у простых колонизаторов всё равно не будет, их просто неоткуда взять.

— Почему бы не начать с велосипедов? — сказал на собрании веснушчатый паренек, и многие одобрительно захлопали. — Или с лёгких скутеров. На Марсе нет сети автодорог, чтобы ездить на авто. Да и ездить тут некуда.

— Мы должны думать о будущем, — строго отвечал мэр. — И об экономическом сотрудничестве с нашими соседями. Необходимо наладить грузоперевозки, а уж потом думать, как девчонок по пустыне катать.

Типа пошутил. Ха-ха.

Таня вздохнула. Зубной порошок тоже закончился, а шампуневый кончился ещё в прошлом месяце. Список для новой посылки она составила давно, и мама обещала всё прислать. Оставалось только ждать. Целых три месяца! И то, если не будет задержек. Точнее, три земных месяца. Она пока не привыкла к марсианскому календарю.

Проблема в том, что на посылки от родных действовали жёсткие ограничения. Каждый колонизатор мог получить не более одного кило на каждый рейс. Так как в сезон обычно было пять рейсов, лимит составлял пять кило. И это на два с лишним года! Таня с невесёлой усмешкой вспомнила, как злилась раньше, на Земле, когда летала в недельный отпуск, а багаж пропускали не более десяти или даже пятнадцати килограммов. И куда она девала такую прорву вещей!

Жизнь на Марсе обучила спартанской непритязательности. Всё, без чего можно обойтись, считалось предметом роскоши. Единственное, что признавалось необходимым и почиталось как высшее благо — это кислород. Тот самый кислород, который на Земле не то, что не ценят — его просто не замечают. На Марсе кислород приходилось замечать. Пока ты под куполом и кислородные генераторы работают как должно — можно дышать. Но у каждого в квартире лежал баллон. В каждом магазине, кафе, учреждении баллоны висели на самых видных местах. Во-первых, для выходов за периметр. А во-вторых — на всякий случай. Полной остановки генераторов ещё не было, но сбои случались. Недостаточная концентрация или посторонние примеси в воздухе. По громкой связи сразу объявляли: рекомендуем надеть баллоны и внимательно слушать сообщения. Хотя обычно рекомендаций не требовалось. Чуткие и натренированные лёгкие колонизаторов сами прекрасно справлялись. Достаточно пары вдохов, чтобы понять: с воздухом опять что-то не то.

Ну а если воздух в порядке, можно подняться на следующую ступеньку пирамиды потребностей и подумать о еде. Или об обогреве. Или о лекарствах. Такие мелочи, как крем для рук или лосьон для лица, были где-то на вершине этой бесконечной хозяйственно-бытовой пирамиды. Недосягаемой вершине.