— В квартирах обогреватели стоят, и у тебя в отеле должен быть. А улицу греть — много чести. Да и народ уже привыкший, по ночам особо не шастает.

Официант принес заказ, и Игорь Петрович торопливо поднял стопку:

— Давай, за твой приезд! Пусть он будет удачным. Или, хотя бы, не слишком неудачным, ха-ха!

Они чокнулись, и Гоша выпил. Марсианская водка из батата (что бы это ни значило) оказалась горьковатой, но пошла хорошо, мягко. Голова стала чуть легче, мысли успокоились, и Степашкин с удовольствием закусил жирным кусочком мяса. Плов тоже отменный, хотя немного недосоленный.

— Окей, — сказал Гоша. — Раз времени у нас мало, перейдём к сути. Кто нашел тело?

— Так Лидия и нашла, — ответил Игорь Петрович и напомнил. — Жена моя.

— Как это было?

— Малые Самсоновские пещеры знаешь? Это как бы не совсем пещеры. Скорее, такие дырки в скале. Длинные узкие лазы, куда человек только ползком поместится, и то, — он усмехнулся, — не моей комплекции. Кому-то из первых колонизаторов они напомнили пасти зверей, вот он и назвал их в честь Самсона. Ну, помнишь, который льву пасть разрывал.

Гоша кивнул. Что-то им такое рассказывали в школе. Правда, там вроде фигурировал Геракл, но кто этих древних римлян разберет.

— Думаю, тебе лучше самому туда сходить, посмотреть, — продолжал начальник.

— Обязательно схожу.

— Там много этих дырок, попадаются очень длинные, на два-три метра в глубину. Их наши закладчики облюбовали.

— Что? — удивился Гоша. — У вас есть наркотики?

— Вот чего-чего, а это добра не менее, чем дохера. Знаешь, сколько в нашем городе химиков? Делать им, помимо работы, особо нечего, вот они в лабораториях и балуются в свободное время. Самый популярный препарат называют «сома».

— Сома? Это же из книги какой-то? — смутно припомнил Степашкин.

— Шаришь! — воскликнул Игорь Петрович. — «Сомы грамм и нету драм!». Был такой чувак — Олдос Хаксли, «О дивный новый мир!» написал. Вот по нему и назвали. Жизнь у нас на Марсе сложная, да и скучная, вот народ и отвлекается как может. Наркотик не тяжелый, а настроение поднимает. Можно понять. Но понимай — не понимай, бороться надо! Служба, мать ее. Короче, у нас здесь разделение труда. Одни оставляют в пещерах нычки, другие забирают, а мы эти пещеры шмонаем раз в неделю, по очереди. Если какого закладчика накроем, пишем протокол, но чаще только пакетик-другой экспроприируем для личного потре… в пользу государства, в общем.

— Раз в неделю шмонаете, — задумчиво проговорил Гоша. — По графику, да? В установленные дни?

— Обижаешь, — насупился Игорь Петрович. — Солы мы меняем. То в понедельник, то в среду. Добавляем непредсказуемости. А что еще делать? Нету у нас ресурсов за этими барыгами бегать. Боремся как можем.

— А если сами лаборатории накрыть? Не миллион же их здесь.

— Не миллион, — согласился начальник. — И даже не десять. А только знаешь ли ты, сколько у меня сотрудников?

Гоша вопросительно моргнул.

— Четыре человека! — торжествующе сообщил собеседник, резко отодвигая пустую тарелку. Раздался скрежет металла о металл. — И я пятый.

— В смысле, четыре? — не понял Гоша. — На смену?

— Нет! Всего.

— Это в оперативном или в следственном?

— Ты не понял, парень. Всего пять полицейских. Без отделов, на всё про всё.

— Но как же… Но это же… Но почему…

Гоша был совершенно обескуражен. Пять человек — это даже не отдел, а так. Ни о чем.

— А вот так. Людей нет. Люди в Марсоруси на вес золота. Умников всяких хоть попой ешь, а нормальных работяг вроде нас с тобой — нема. Слушай, а ты не хочешь остаться у нас? Условия шикарные, график идеальный.

— Не-е-е, — Гоша отчаянно замотал головой. Как же, так он и поверил! Условия шикарные, а желающих нет. Не бывает такого.

Снова блямкнул телефон, и Игорь Петрович недовольно взглянул на экран.

— Пора бежать, труба зовет. Жена уже лютует. Друг, счет принеси, а! — крикнул он молодому официанту.

— Вы же так ничего и не рассказали, — огорчился Гоша. — Как тело нашли?

— Точно, — опомнился начальник. — Слушай, а пошли к нам? Здесь рядом. Я Лидку попрошу, она спустится и всё расскажет. Только будет одно условие.

— Какое?

— Она говорит — ты слушаешь. Молча. Так быстрее выйдет.

— Хорошо, — кивнул Гоша. — Пойдемте.

Лида сердилась. Сын опять капризничал и не хотел идти в детский сад. Причина каждый раз объявлялась новая, но суть не менялась. Слезы, крики, топот маленьких ножек. Срывание одежды, которую Лида с таким трудом успела на него натянуть.

— Не хотю са-адик! — ныл малыш, уже весь красный от потуги. Краснел он легко, как и она сама. — Натя меня азывает!

— Что? Настя обзывает? Ну и что, ты же мужик! Не обращай внимания, да и всё!

Лида злилась. Из-за такой ерунды опять приходится тратить время, нервы, опаздывать на работу.

— Не хотю садик!

Ребенок уже избавился от кофты и теперь судорожно стаскивал с себя штаны.

— Игорек, ну ты чего как маленький? Ну обзови ее тоже, ну я не знаю, язык ей покажи, а?

— Не хотю.

Штаны полетели на пол.

— Ну по башке ее тресни! — Лиду уже не смущали антипедагогичные рекомендации и сопутствующие потери, лишь бы выманить сына из дома. Но Игорек не поддавался.

— Я тоже много чего не хочу! — злилась Лида. — И что теперь? Надо идти и всё. Одевайся и пошли! Слышишь?

— Не хотю, не хотю, не хотю!

Майка полетела в другую от штанов и кофты сторону, образовав равнобедренный треугольник. А исчадие ада в облике ребенка уже стаскивало, захлебываясь воем, трусики.

Лида с бессильным стоном прислонилась к стене. Штукатурка тихонько посыпалась ей за шиворот. Да что ж такое! Чертов реголит, на котором штукатурка толком не держится. А об обоях и мечтать не приходится… Как ей это всё надоело!

Конечно, Лида понимала, что проблема не в «Насте, которая обзывается». Не в скудном наборе садиковских игрушек, за которые дралась вся группа. Не в убогой детской площадке с колченогой горкой и скрипучими качелями. И даже не в однообразной казенной пище с преобладанием картошки, манки и вечных свеклы с бататом. Сынишка родился на Марсе и другой жизни не знал. Просто Игорьку не хватало внимания, вот и привлекал его как мог. Родить бы ему братика или сестричку, но пока не выходит. И нянчиться с малышом некому: и ее родители, и мужнины, понятное дело, остались на Земле. Их и по здоровью не взяли бы, да и зачем старикам этот геморрой?

А ей зачем? Почему она выбрала Марс десять лет назад? Ведь понимала же, как трудно будет, а всё равно захотела. Бросила друзей, родных, обрекла себя на вечное изгнание, и даже рада была! Подальше от земли, от привычной опостылевшей жизни, от прошлого… Ну вот и удалилась — дальше некуда! Довольна?

Остаться, что ли, дома с Игорьком? Муж, конечно, будет не против и даже доволен. А вот коллеги и так уже косо смотрят. Жена начальника, дескать, пользуется своим положением! По сути, так и есть, но ей от этого не легче. Разве Лида виновата? Да лучше б работать без выходных, чем вот такие «отгулы»!

Лидия тихонечко чертыхнулась и позвонила мужу. Он уже полчаса как на работе, а она всё это время боролась с их сыном.

— Привет, дорогая, ты где там? — голос мужа звучал бодро.

— Игорек не хочет в садик. Я не знаю, что делать, — плачущим голосом сказала она.

— Да, избаловали мы его… Хочешь с ним остаться сегодня?

— А можно?

Промелькнула надежда.

— Ну, у нас здесь всё тихо, никто не безобразничает. Справимся без тебя. Слушай, а может, ты к пещерам сходишь, закладки поищешь? И прогуляетесь, и поработаешь заодно. А то давно рейда не делали.

— С ребенком за периметр? — с сомнением проговорила Лида.

— Мы же с ним уже ходили, помнишь? Он ко мне потом приставал, еще хотел.

— Хм… Ладно, попробую.

У Лиды появился план. Положив трубку, она обернулась к Игорьку, который прыгал голым посреди комнаты, радостно тряся писюном. Благодаря низкой гравитации, он умел прыгать выше своего роста (буквально выше головы), и это занятие его очень забавляло. Хотя малыш и не знал, что бывает по-другому.