В двадцать первом кабинете его встретил статный мужчина с широченными плечами и окладистой каштановой бородой:

— Ну, здравствуйте, землянин! — хохотнул он басом. — А я вас завтра ждал. Думал, отдохнуть решите с дороги.

— Здравия желаю! — вежливо кивнул Гоша. — Степашкин Георгий Георгиевич, прибыл по…

— Знаю, знаю! А я Игорь Петрович, начальник здешней богадельни. Можно просто «Ваше Сиятельство», ха-ха! Как добрался? Не заебался?

— В штатном режиме, согласно расписанию, — пожал плечами Гоша. Стиль общения «сиятельства» слегка выбивал его из колеи.

— Ну и как там Земля-матушка? Крутится?

— Да вроде крутится, — Гоша задумался. — И люди на ней крутятся.

— Эх, родина моя! — вздохнул Игорь Петрович. — Малая и большая. Вот смотрю я на нее иногда в бинокль… А всё одно: нихера не видно. Уж очень далеко. Ты не куришь?

— Не курю, — грустно признался Гоша. — И сигарет не привез.

Начальник уныло кивнул, и Степашкин решил приступить к делу.

— Вы, вероятно, знаете, по какому я делу.

— Знаю, знаю. Таня Василькова. Красивая девочка Таня…

— Я бы хотел получить все документы по этому делу.

— Бумажной документации мы не ведем, — сообщил Игорь Петрович. — Бережем марсианские леса, ха-ха! А всю электронную документацию мы высылали вашему начальству. Не читал, что ли?

— Читал, — ответил Гоша, который за месяц полета не только прочел все файлы по убийству Васильковой, но и практически выучил их наизусть. — Но я бы хотел узнать больше. Можно поговорить со следователем, который вел это дело?

— Дело вела Лидия. Это моя жена, если что. — бородач выразительно посмотрел, как бы давая понять, чтоб даже не думал! Хотя Гоша о его жене и так не думал. — Но она сейчас на больничном, сынок наш приболел. Думаю, через пару деньков сможете поговорить. А ваще, я тебе сам всё расскажу. — Начальник перепрыгивал с «вы» на ты', пока окончательно не остановился на «ты». Степашкину, впрочем, так было даже привычнее. Виктор Палыч его тоже вежливостью не баловал.

— Спасибо, — кивнул он.

— Ну, с чего начать? — начальник полиции развалился в кресле. Гоша отметил, что это было настоящее, мягкое кожаное кресло на колесиках, явно не марсианского производства. Импорт! — Тело нашли 32 мая этого года возле Малых пещер.

— 32 мая? — переспросил Гоша. До этого момента он был уверен, что в протоколе опечатка, и только теперь сообразил, что марсианский календарь отличается от земного.

— Ну да. С непривычки сложно, понимаю. Марфуша, включи календарь!

— Включаю марсианский календарь, — нежным голосом произнесла нейропомощница.

Панель на стене вспыхнула, и Гоша увидел привычную календарную матрицу, разбитую на месяцы и дни недели, только чисел было больше, 55 или 56 в каждом месяце. Он подошел поближе и стал рассматривать. Сегодняшняя дата была заключена в красный квадратик: 39 июля. То есть с Таниной смерти прошло примерно два местных месяца, или четыре земных. Он прочел названия дней недели и даже удивился их обычности: понедельник, вторник… Сегодня была среда.

— У вас тоже семь дней, да?

— Ага, пятидневку работаем, два дня отдыхаем. Только вот с праздниками беда. Государственные праздники у нас такие же, как и на Земле. А год-то вдвое больше! Где справедливость? Все праздники в первой половине месяца: и Новый год, и 8 марта, и День России, ну все, короче! А потом полмесяца трудишься, как раб, без праздников.

— А как с зарплатой? — забеспокоился Георгий. Как и любой работающий человек, он сразу и близко к сердцу принял несовершенство трудового кодекса в условиях иной планеты. Очевидно, что медлительность этой планеты приносила неприятности простым труженикам. Ну что ей мешает бегать вокруг солнца побыстрее?

— Зарплату мы отвоевали! Дважды в месяц платят. Плюс два аванса. Иначе бы народ с голоду пух, платят-то с гулькин хвост! А цены космические. Слушай, Гриш, а ты не голодный?

— Вообще да, — признался Степашкин. — Правда, я Гоша.

— Так я и говорю: Гриша. Это ж одно имя?

— Разные.

— Да и хер с ним. Пойдем пообедаем. Марфуша, сколько времени?

— Марсианское время шестнадцать часов пятьдесят минут, — снова раздался ласковый женский голос.

— Ну, значит, пополдничаем, — поправился Игорь Петрович. — Тут кафе неподалеку, пошли.

— Марсианский сол клонится к закату, Игорек. Хочешь немного поиграть? — вдруг опять ожила Марфуша. В ее голосе появилась нейро-игривость, почти идентичная натуральной.

— Заткнись! — слегка покраснел Игорь Петрович. — Я здесь не один.

— А я знаю, — насмешливо сообщила Марфуша. — Здравствуй, Гошенька! Добро пожаловать в Марсорусь! Ты очень красивый и сексуальный. Хочешь поиграть со мной?

Пришла пора Степашкину покраснеть:

— Она что, нас видит? Здесь камера есть?

— Да нет, конечно! — досадливо отмахнулся начальник. — Ревность мою пытается вызвать. Настроил ей сучность повышенную на свою голову. У, блудливая баба!

Он погрозил кулаком в сторону колонки, которую Гошу и не сразу заметил: размером она была со спичечный коробок.

Кафе и правда оказалось близко: метров триста по песку и камням. Тротуара не было, да и дорога ничем не напоминала проезжую часть, кроме еле заметных следов протекторов. Никакого транспорта Гоша не увидел, люди шли по пыльной дороге пешком, как крестьяне в средние века. Некоторые волокли ржавые тележки или потрепанные чемоданы на колесах.

Они подошли к двухэтажному зданию, которое резко выделялось на общем фоне, так как целиком было выкрашено в зеленый цвет. На входе висела табличка: «Ресторан 'Зеленый дом». Внутри, несмотря на рабочее время, было многолюдно. Гоша с Игорем Петровичем с трудом протиснулись к единственному свободному столику. Подошел официант в зеленой бандане:

— Что желаете?

— А у вас есть меню? — спросил Гоша.

— Нету, — ответил за официанта начальник полиции. — Все и так всё знают, а бумага в дефиците. Дайте-ка нам по свиному плову и по стопочке марсианской водки.

Официант кивнул и отошел.

— А почему плов со свининой, а не с бараниной? — спросил Гоша.

— А у нас здесь баранов нет. Не приживаются почему-то. А свиней навалом.

— А что такое марсианская водка?

— Из батата гонят.

— Из чего?

Телефон Игоря Петровича блямкнул, и он досадливо посмотрел на экран.

— Жена пишет. Жаждет увидеть меня дома. Давай-ка ближе к делу, а? А то до завтра здесь будем сидеть.

— Да, конечно, — спохватился Гоша. — По делу Васильковой. Я все документы прочитал, но если можно, давайте по основным моментам пробежимся? Все-таки вы из первых рук всё знаете, а в протоколах бывают и ошибки, сами понимаете.

— Валяй. Кстати! — начальник внимательно оглядел Гошу. — А где твоя одежда?

— Как где? — не понял тот. — В номере.

— Ты что, прямо так пришел?

— Ну да.

Гоша подумал, что оплошал, не надев темно-синюю форму следователя. На улице было жарко, а визит, как он считал, был не совсем официальным. Поэтому он пришел в джинсах и белой футболке (единственной оставшейся чистой после долгого перелета). Сам Игорь Петрович был в форме. Георгий уже хотел извиниться за нарушение устава, но оказалось, что проблема не в этом.

— Ну тогда ты учти, что через час начнется закат, а после заката температура запросто опустится ниже нуля, и тебе в твоей футболочке хана. Хорошо хоть отель рядом, но больше так не делай. Всегда бери с собой подстраховку.

Игорь Петрович похлопал по спинке своего стула, и Гоша только сейчас заметил, что на ней висит куртка, которую тот, видимо, нес из ратуши в руках.

— А разве под куполом не теплее, чем снаружи?

— Теплее, конечно. Снаружи ночью до минус сотки опустится, а то и до минус сто двадцатки. А у нас тут естественный парниковый эффект. Так что ниже минус тридцати обычно не бывает, даже в самые морозы.

— А чего не обогревают? — удивился Гоша. Он был уверен, что если уж жить под куполом, то только в условиях вечного лета.