— Я, — улыбнулась Милена. — Спасибо за предоставленное слово. Внимание, господа, черный ящик!

Последние слова она вскрикнула тоном заправского конферансье, и все закрутили шеями, ожидая, наверное, что сейчас зайдут мужики во фраках и внесут настоящий черный ящик. Вместо этого Милена порылась в сумочке и швырнула какой-то мелкий предмет на стол. Предмет подпрыгнул, покатился и остановился ровно посередине стола.

Гошу издал смешок, и Стефа увидела, как он восторженно смотрит на свою рыжую бабу.

«Ну ты и сучка, — прочла она его мысли. — Ну и стерва. Как же ты прекрасна!»

Все засуетились, стали вырывать «предмет» друг у друга. Гоша, конечно, в суете не участвовал. Развалился на стуле и пялился на Миленку. Даже не на сиськи, а на лицо, уж очень она была красивая в тот момент. Блеск изумрудных глазищ и торжествующая улыбочка карминовых губ в обрамлении карамельно-рыжих волос. Стерва. Сучка. Богиня.

— Что это? — подал голос Ляшко, завладевший предметом.

— Дистальная фаланга большого пальца правой ноги, — зачитала Милена с планшета. Или Дустальная? Почему у врачей всегда такой неразборчивый почерк? Даже когда текст напечатан, хи-хи. Короче, маленькая ногтевая косточка.

— Но это же не…

— Да. Это кость Тани Васильковой. Генетическая экспертиза проведена.

— Где ты ее нашла⁈ — взревел Игорь Петрович.

— В компостной яме, позади усадьбы нашего уважаемого Луки Львовича.

— Вранье! — опять вскочил Коробейников. — Не доказано! Без понятых! Это заказ, и мы все прекрасно знаем, чей.

Он поднял глаза к потолку, намекая не то на божественное провидение, не то на ревность Гуськина. Обе версии показались Гоше любопытными. Хотя и полной чушью.

— Помолчите, Лука Львович, — сморщился мэр. — Сейчас во всем разберемся. Зачем вы копались в чужом огороде, Мурена Ивановна?

— Меня зовут Милена, — недовольно скорчилась она. — Копалась в поисках улик, а как еще? Ордер на обыск он бы не дал.

Она ткнула пальцем в начальника полиции. Тот промолчал. Конечно, не дал бы, ответил за него сам себе Гоша. Ты же даже не служишь нигде, домохозяйка, блин, под прикрытием.

— Собаки у вас уж больно лощеные, Лука Львович, — продолжила Милена. — Сложно прокормить, понимаю. А тут целая нога.

— Ну это, положим, бред, — серьезно отреагировал мэр. — Уж кто-кто, а директор фермы в продуктах питания не нуждается. Он среди них живет буквально.

— Меня подставили, — мрачно повторял Коробейников. — Подкинули эту гребаную кость. Это заказ от Таниного бывшего. Я знал, что этим кончится.

Он так горестно это говорил, что в голову Гоши закрались сомнения. А правда, почему он так уверен в их версии? Милена не работает в СК. Ее прислали с непонятными целями, которых он до сих пор точно не знает. Нашла в компостной яме? Да, он присутствовал при этом. Но может ли он поручиться, что кость лежала в земле, а не была ловко подкинута его подозрительной напарницей? Миссис Ватсон хренова!

Георгий сжал виски и попытался сосредоточиться. Думай, следак, думай! Тебе реально помогли или использовал втемную? Навели на правильный след. Какие доказательства у них есть? Рассказ Стефы, который нельзя подтвердить. Кость, которая непонятно откуда взялась. Мутки с семенами и сумасшедший робот-рыхлитель. И еще письмо, которое ничего не доказывает. Вот дерьмо!

За столом в это время спорили, можно ли кормить собак человеческим мясом. Лидия, у которой, оказывается, когда-то было четыре собаки, утверждала, что это вредно для собачьего желудка. Она, конечно, не проверяла, но изучала специальную литературу. Зато мэр с помощником были убеждены, что ничего вкуснее и желаннее человечины для собак не существует. Ну, чисто теоретически. Стефа сидела со страдающим видом, явно считая всех участников дискуссии идиотами. Просторный свитер сполз с ее плеча, обнажив белесые волосы на спине. Сейчас эти волоски уже не казались Гоше пугающими. Было в них даже что-то трогательное, милое. Как в кошачьей шерстке. Стефа отвернулась, и ее спина оказалась прямо перед Гошиными глазами. Из-под кромки свитера торчало начало татуировки, морда то ли змея, то ли дракончика, то ли хрен пойми кого.

И тут Гошу как током ударило. Вот он дебил! Он даже треснул себя ладонью по лбу, хотя это, конечно, было лишнее.

— Степашка, ты в порядке? — заботливо поинтересовалась Милена.

— Угу. — Он встал, подошел к ней, приобнял за плечи и чуть подтолкнул к столу. Она удивленно поглядела на него, но промолчала и даже присела на краешек его стула. — Мы уже долго сидим, так что предлагаю ускориться. — громко объявил Георгий. — У нас есть не только кусок ноги. Вопрос ведь не в том, где нашли кость, хотя это, конечно, интересная деталь. Но мы упускаем главный вопрос: зачем? Или, говоря по-русски, нахрена? Мотив убийства — это одно. А вот каков мотив отрезания ноги? Чем она мешала в… составе трупа?

— Да и так понятно, что это сделал маньяк, — поморщился мэр. — Психически больной урод. И я уверен, что это америкос был. Наш человек на такое не способен. У наших людей ценности правильные, мы их с садика воспитываем. А у них там, — он многозначительно надавил на слово «них», а потом еще многозначительнее — на слово «там». — У них там каждый второй маньяк и психопат. Если не верите, посмотрите их сериалы.

— В том-то и дело, что мотив был не маньяческий, а… как там это называется? Рациональный. И чтобы его выяснить, я сначала Стефу спросил, видела ли она Таню голой. Она сказала, что нет. Может, и соврала, не знаю. — Стефа открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. — Подруги часто вместе переодеваются или пописать ходят, ну да ладно. Тогда я пошел в поликлинику, к терапевту, который осматривал Таню незадолго до смерти. И задал тот же вопрос. И получил положительный ответ. Он видел Таню голой, ну или в нижнем белье, не суть, когда проводил сканирование организма. И он подтвердил то, что я подозревал. На правой ноге у Тани Васильковой была татуировка.

— Что⁈ — выпучил глаза Юрасик. — Я не знал. А какая?

Гоша презрительно глянул на него и отвернулся. Только что этот поганец дрожал от страха и чуть не плакал, а тут осмелел и снова варежку разевает. И когда успел? Остальные, впрочем, смотрели на Степашина с тем же вопросом.

— Татуировка странная. Врач описал ее как «луковица с сердечком». Я сначала подумал, что это намек на ее работу. Ну, овощи, ферма, все дела. А сердечко — это типа любовь к работе. Хотя косвенно это всё равно указавало на Коробейникова. Любовь к работе и любовь к начальницу — вещи близкие, особенно у молодых девушек. Но потом я сообразил: Лук! Ведь так она вас звала, Лука Львович?

— Его так многие называли, — подтвердил мэр. — В неформальной обстановке.

— А помните, как я вас спросила про салоны тату? — спросила Милена, пристально глядя на директора фермы. — Вы так заволновались, даже графин с водой уронили. Почуяли опасность, да?

— Официальных тату-салонов в городе нет, — угрюмо сообщил мэр. — Но на дому практикуют, ироды. Особенно молодые. Заняться нечем, вот и сходят с ума. Некоторых потом в больничку приходится волочь.

Он горестно вздохнул, как будто происходящее в Марсоруси не имеет к нему никакого отношения и никак от него не зависит. Он ведь всего лишь мэр.

— Это бред! — звонко воскликнул Юрасик. — Нафига кому-то отрезать ее ногу? Ну тату, и что?

— Странно, — задумчиво произнесла Милена. — То ли ты неплохой актер, то ли правда не в курсе? А я думала, вы с папочкой во всем заодно.

— Тату раскрывало его отношения с Таней, — вдруг заговорила молчаливая Лида. — Об этом бы сразу узнал Гуськин. А это грозило Луке Львовичу большими неприятностями. Как минимум, лишился бы хлебного местечка, причем «хлебного» в прямом смысле. Он ведь потому Таню и бросил, что узнал историю с Гуськиным и испугался проблем. Верно, Лук?

— Без комментариев, — буркнул тот.

— Я всё-таки не понимаю, — вставил мэр. — Кто убил-то в итоге, сынок или папаша?