— Степашка, тебя главный зовёт! — секретарша Любочка колко улыбнулась.

Следователь по особо важным делам Георгий Степашкин сразу почувствовал недомогание. Старый хрыч зовёт. Зачем? Ясное дело — будет ругать. Прорабатывать. Чехвостить. А за что? Тут возможны варианты. Если насчёт тройного убийства в СНТ «Грибок», то это ещё ничего. А если насчёт книголюбов? «Книголюбы» собирались каждое воскресенье и обсуждали книги, признанные нежелательными на территории Российской Федерации. Давно пора было передать это дело в суд, но Степашкин, сам не зная почему, оттягивал до последнего.

— Он ждёт, — уже с нажимом повторила Люба.

Гоша выдохнул. Отступать было некуда. Ненавистная синяя табличка на двери с именем начальника притягивала, как чёрная дыра. Он послал Любочке воздушный поцелуй и решительно отворил коричневую деревянную дверь.

— Здравия желаю, Виктор Палыч! — преувеличенно бодро отрапортовал Гоша, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно и даже немножко дерзко.

— О, Жора, рад видеть! — неожиданно приветливо ответил шеф и протянул свою пухлую руку с массивным платиновым перстнем, подчёркивающим его семейный и социальный статус. — Ну, как поживаешь? Как работа?

— Да потихоньку, — уклончиво пробормотал Степашкин. — Вашими молитвами.

— Не идут книголюбы?

Степашкин было начал оправдываться, но Виктор Палыч лениво перебил:

— Да и хер с ними. Есть у нас дела поважнее, верно?

Степашкин изумлённо уставился на шефа. Это было что-то новенькое.

— Я вот слышал, ты развёлся недавно. Тоскуешь небось?

С этими словами шеф выразительно щёлкнул себя по толстой складчатой шее, намекая на алкогольные возлияния, которыми Степашкин и правда немного увлёкся в последнее время. И всё же, какое дело Старому Хрычу до его семейных проблем? За своими бы следил!

— Да нет, — буркнул Гоша, отводя глаза. — Не тоскую. То есть не сильно. Нормально всё.

— Да моржу понятно, что тоскуешь, — почему-то настаивал шеф. — Ситуация неприятная. А тут ещё работа, «Грибок» этот хренов. Адвокаты жалобами долбят, подозреваемые ерунду несут. Надоело, да?

Степашкин, окончательно сбитый с толку, молча смотрел на шефа. Что он такое удумал? К чему клонит? А шеф, почесав залысину на затылке, продолжал:

— Хочется, небось, отдохнуть, да? Слетать куда-нибудь, развеяться, сменить, так сказать, оперативную обстановку?

Ах вот оно что! Степашкин, наконец, догадался, куда ведёт Старый хрыч. В Якутию хочет послать. Оттуда недавно запросили подкрепление, так два Гошиных коллеги уже пакуют чемоданы в какой-то посёлок с непроизносимым названием. Несусветная глухомань, куда только на вертолёте и долетишь. Только этого не хватало.

— Виктор Палыч, я в Якутию не хочу. Там холодно, и интернет не ловит.

— Что⁈ — шеф тут же побагровел и насупился, так что его щекастое лысое лицо стало напоминать бульдожью морду. — «Не хочу»? У нас тут что, детский сад, чтобы нехочухать? Ты на службе вообще-то, а не кот насрал! Присягу как давал, забыл? Нехочухает он мне!

— Виноват, — смиренно произнёс Степашкин. Если шеф дошёл до кота, дело гиблое, и спорить — себе дороже. — Погорячился. В Якутию, так в Якутию. Куда родина пошлёт, туда и поеду.

— Никто тебя в Якутию отправлять и не собирался, — уже спокойнее сообщил Виктор Палыч. — Холодно там, ха-ха! Интернет не ловит, ха-ха-ха! Ну, Жора, насмешил!

Георгий окончательно бросил попытки понять, что нахрен происходит, и молча пялился на шефа, терпеливо ожидая хоть какой-то ясности.

— Родина тебя ценит, дорогой. Считает перспективным кадром. И отправляет туда, откуда Якутия покажется раем. Тропиками покажется, ха-ха! И интернет там ловит так, что любо-дорого! Никак не ловит. От слова «нихуя».

— На Лубянку, что ли? — тупо спросил Степашкин.

— Голубянку! Нет, дорогой, эта командировка будет подальше Якутии. Раз эдак в тысячу. Или в миллион, я в этих цифрах не силен. Короче, полетишь на Марс.

— Чего?

— Того, Жора. Того!

Потребовалось время, прежде чем Степашкин осознал, что шеф не шутит, и его реально отправляют на соседнюю планету. Его, простого люберецкого паренька, который даже в детстве мечтал быть ветеринаром, а не космонавтом. Который по физике получал трояки в четверти только потому, что его вихрастая шевелюра и бесхитростная улыбка чем-то умиляли пожилую физичку. Его — на Марс?

Марс был колонизирован двадцать пять лет назад, и к сегодняшнему дню российско-марсианское поселение насчитывало примерно пять тысяч человек. Но Георгий никогда не слышал, чтобы следователя направляли туда в командировку. Полёты с Земли на Марс были чрезвычайно дорогими, и чаще всего это было путешествие в один конец. Не в смысле трагического финала, а просто везли обычно новых колонизаторов, которые уже не возвращались.

Разумеется, главным вопросом, написанном на физиономии подчинённого, был вопрос: «Зачем?», а если выражаться точнее, то: «Нахуя?». Но Виктор Палыч продолжал интриговать, наслаждаясь производимым эффектом, и ещё минут десять канифолил ему мозги, ходя вокруг да около. А Степашкин был так шокирован, что даже не раздражался, а только тупо ждал, когда этот фонтан красноречия польётся в конструктивное русло. Наконец, перешли к делу.

— Два с лишним месяца назад погибла девушка, ботаник. Работала на марсианской ферме. Тело нашли за периметром, без кислородного баллона. И с отрезанной конечностью. Если конкретнее, то без ноги. Да, вот такие там у них нравы! Короче, есть большие подозрения, что это убийство.

— Понятно, но… — Степашкин замялся. — Там же есть своя полиция, так?

— Три с половиной калеки, да и тем доверия нет.

— Это понятно, — кивнул Гоша — Но неужели эта ботаничка… ботанесса… Девушка-ботаник такая важная птица, что ради неё посылают человека с Земли? Это ж какие расходы!

— Нет, конечно, — криво ухмыльнулся Старый хрыч. — Не в девушке дело. Девушка — предлог. Чтобы твой прилёт не вызвал ненужных подозрений. Однако будет очень неплохо, если ты всё-таки проведёшь расследование и найдешь злодеев. Заодно, понимаешь? Дело тут не в конкретной девушке, а в том, что каждый марсианин обходится государственному бюджету в бешеные деньги. Люди на Марсе дороги! И мы не можем позволить разбрасываться ими, кто бы там ни был.

— Понятно. Не то, что на земле, — съязвил Гоша, но шеф не заметил иронии. — Ну а какая же основная цель?

— Мэр! — брякнул начальник. — Точнее, губернатор Марсианской области Российской Федерации. Владимир Ляшко, тридцать девять лет. Любочка тебе скинет его досье. До нас доходят сигналы, что он якшается с америкосами. Сливает им наши ресурсы за бесценок. Торгует страной мимо кассы. Ты же знаешь, что на Марсе наше поселение граничит с американским?

— Слышал, — кивнул Степашкин. — А с другого боку китайцы.

Сигналы с Марса, подумал Гоша. Звучит-то как! Романтично. А на деле — банальные доносы.

— Это всё? — с сомнением спросил он.

Что-то тут не сходилось. Вороватого мэра могли устранить и так. Удалённо, так сказать. Зачем посылать человека, и почему именно его? Чуйка подсказывала, что шеф рассказал не всё. Так оно и оказалось.

— Не совсем, — уклончиво протянул Виктор Палыч. — Будет у тебя ещё одна оперативная задача. Сопутствующая.

— Какая? — задал Степашкин очевидный вопрос, чтобы подстегнуть вновь замолкшего шефа. Тот явно медлил и не решался раскрыть все карты. Хотя никакого смысла в этой задержке не было. Всё равно же придётся сказать. Говори уже, Старый Хрыч! — воскликнули степашкинские глаза.