— Я тебе доверяю, Жора, — проникновенно произнёс Виктор Палыч. — Ты человек честный, прямой, бесхитростный. Звёзд на погоны не хватаешь, но и не подведёшь, если что.

— И что дальше? — уныло буркнул Гоша. Он был не настолько тупым, чтобы не понять, что шеф только что назвал его тупым.

— Короче, история такая, — шеф неожиданно покраснел. — Я женат двадцать лет. Дело это, прямо скажем, на любителя. Никому не советую! Ты вот избавился от ярма, и молодец! И не женись больше.

— Не буду, — пообещал Степашкин.

— Жена моя — женщина нестандартная. Порывистая. Взбалмошная. Говоря по-русски — ебанутая на всю башку. И вот, значит, вздумалось ей слетать на Марс. Туристкою. Одна, без провожатого, без помощника, без мозгов. А там, сам знаешь, условия суровые. Не Мальдивы. И даже не Якутия. Мало ли что! Оно, может, и к лучшему бы, но у нас дети. Переживаю за эту козу, в общем. Чтобы копыта не откинула.

— Так поезжайте с ней!

— Ага, конечно! Ты знаешь, сколько путёвка стоит? Там бешеные бабки, я столько за всю жизнь не заработаю. Если, конечно, одну зарплату учитывать. А в моём случае ещё надбавка будет за вес. Тоже немало! Придётся всё имущество продать, а оно мне надо?

— А у жены откуда деньги? — задал Степашкин не совсем приличный вопрос, однако шеф уже пустился в откровения и никаким вопросам не удивлялся.

— И не спрашивай! Тесть у меня знаешь кто? Лучше не знай, целее будешь. Оплачивает этой дуре все прихоти. Оно, конечно, где-то и удобно, но тормоза у неё совсем отказали на старости лет. Но я туда с ней и задаром не полечу. Во-первых, у меня служба. Дела, подчинённые, банкеты. Во-вторых, в гробу я это всё видал. Давление, перегрузки. Мне этого добра и тут хватает. Ты — другое дело. Молодой, здоровый, семьёй не обременён. Ты и с задачами управишься, и за Миленкой присмотришь. Она у меня женщина с норовом, но если подход найти, то ничего. Жить можно. Только ты не смей! Даже пальцем ни-ни!!!

Шеф даже подпрыгнул на стуле от внезапно пришедшей ревнивой мысли. Георгий только плечами пожал. Сдалась ему больно старая жена этого толстобрюхого хрыча. Да ему сейчас никакая не сдалась. Хватило с бывшей страстей. В пень это всё.

Сквозь грязно-пыльное окно виднелись зеленые шапки сосен с сосновой аллеи перед Следкомом. Затарабанил ноябрьский дождь. А ведь там ничего этого нет. Ни сосен, ни дождя. Как же он будет?

— Только учти, Жора, задание сверхсекретное! — не унимался Старый Хрыч. — Никто не должен знать, особенно Миленка. А то обидится, тебе ж хуже будет. Я так-то жену свою люблю. Хотя, конечно, она меня достала.

— Слушайте, я вообще-то не нянька! — взорвался Георгий. — А следователь по особо важным. Какого хе… ху… черта я должен…

— Хватит! — грозно прорычал Виктор Палыч, тяжело поднимаясь с кресла. — Произошло убийство. Первое. Умышленное. Убийство. На Марсе. Бытовуху я не считаю. И нашему управлению выпала честь его расследовать. Ты, Жора, посланец Земли. И либо ты с честью выполняешь возложенное поручение, либо я лично тебя тогось! Ну, ты понял.

— Понял, — сказал Гоша, который ничего не понял, но решил не уточнять. — Так бы сразу.

Итак, он летит на Марс! Выходя от шефа, Георгий был так взволнован, что даже не заметил кокетливую улыбку Людочки, явно желавшей перекинуться парой слов с высоким и осанистым следаком, которому так шла тёмно-синяя форма с майорскими погонами и широкая болливудская улыбка. Увы, молодой красавчик прошёл мимо, будто она пустое место. Людочка поджала губы и уткнулась в монитор.

На Марс! Ну охренеть просто.

Георгий вспоминал, что он знает про русское поселение на Марсе. Называлось оно смешно — Марсорусь. Правда, это было вроде неофициальное название. Двадцать пять лет назад, когда отправляли первые миссии, и мужественные колонизаторы строили первые дома, заводы, осваивали суровую и нелюдимую планету, всё это очень широко освещалось в инфополе. Теледикторы с ума сходили от возбуждения, читая очередные новости, интернет бурлил, люди спорили до истерик, что это: величайший прорыв или грандиознейший распил? Новая эра в истории человечества или глупые понты планетарного масштаба? Но Георгий в те времена ходил в начальную школу и новостями интересовался мало.

Со временем истерика поутихла, хотя новости с Марса по-прежнему время от времени поступали. Было даже реалити-шоу, которое, правда, передавали с задержкой в несколько месяцев. Жена это шоу смотрела иногда, а Гоша лишь мельком поглядывал. Какие-то странные люди под куполом, среди безжизненной красно-рыжей пустыни. Зачем им это надо? Чего им на земле спокойно не жилось? Вопросы то и дело мелькали в голове, но быстро улетучивались под грузом текущих забот. Что ж, теперь у него будет возможность получить ответы.

Раньше полёт на Марс занимал восемь-девять земных месяцев, но с изобретением ионного ускорителя сократился до месяца. Но всё равно. Месяц пути в один конец! И столько же обратно. Сколько Гоша пробудет там — зависело от решения начальства и технических возможностей, но Виктор Палыч уверял, что не больше трёх месяцев. Ровно столько длился сезон навигации.

Марс, как известно, летает по орбите. Земля тоже, но по своей. Расстояние между ними меняется каждый миг и составляет примерно от шестидесяти до двухсот миллионов километров. Сезон полётов на Марс открывается каждые два года (двадцать шесть месяцев, если быть точными), когда происходит так называемое Противостояние, и Марс подлетает максимально близко к Земле. Точнее, сезон открывается чуть раньше и длится три месяца. За это время Россия успевает запустить шесть пилотируемых кораблей и несколько беспилотников. Корабли прилетают каждые две недели и в обиходе называются «почтовыми», хотя везут колонизаторам не только почту, а точнее, вообще не почту. На этих же кораблях летают редкие туристы, готовые потратить немыслимые деньги за самое нудное в мире путешествие.

И вот на первом из таких кораблей Степашкину и предстояло отправиться в полёт. Вместе с неведомой ему Миленой. И что особенно поражало (и раздражало) — узнал он об этом за десять дней до вылета. Десять дней! Чтобы собраться в многомесячную командировку на край света. Сдать все анализы, пройти всех врачей, получить все справки. Добраться до Байконура. Пройти подготовку в космическом центре, покружиться в центрифуге, выслушать инструктаж по безопасности… Десять, сука, дней.

Но, с другой стороны, теперь его башка забита под завязку всей этой предполётной суетой. Можно забыть об экс-жене, которая, хоть и съехала со скрипом из его квартиры, не потрудилась съехать из его головы. Забыть о чёртовых книголюбах, дело которых как-то подспудно давило на мозг и на ещё какой-то невидимый орган, отдалённо напоминающий совесть. И вообще, хоть на время забыть об осточертевшей работе, поездках в переполненном метро, упитанной ряхе шефа, причитаниях мамы (которая, конечно же, недовольна его разводом и всей его жизнью в целом, начиная с роддома). Забыть про тягомотные одинокие вечера, ряды пустых бутылок на полу и крошки от чипсов на кровати. Короче, забыть обо всей своей жизни, которая за тридцать три года успела изрядно опостылеть.

Нахер эту земную жизнь.

Гоша летит на Марс!

Ровно через десять дней Георгий Степашкин стоял на проходной Космопорта, держа на плече клеёнчатую сумку, плотно набитую барахлом. От чемодана на колёсиках пришлось отказаться. Чемодан весит два килограмма! Ну его нахрен. В космосе просто драконовские требования к багажу: до десяти кэгэ и не больше ни на гэ! И никакой тебе ручной клади. Авиакомпания «Виктория» на этом фоне просто зайка. Там хотя бы можно доплатить за лишний багаж или протащить какой-нибудь дополнительный свёрток, спрятав от сотрудников под шмотками, здесь же — без вариантов. Тебя просто взвешивают со всеми вещами. А твой вес без вещей им уже известен, все параметры замеряют во время подготовки. И если найдут малейший перевес — не пускают. Можешь отгрызть себе руку, если хочешь, но уложись в заявленные показатели. Если же турист сам по себе слишком упитан, с него сдерут дополнительную плату за перевес. Хочешь оторваться от Земли — избавляйся от всего лишнего.