Досмотр был долгий и муторный. Перед ним стояло всего три человека, но каждого проверяли так, будто это Усама Бен Ладен собственной персоной. От нечего делать, Гоша разглядывал людей в очереди. Все они, надо полагать, его будущие попутчики. Первым перед ним стоял невзрачный мужичок южной наружности. Несмотря на ноябрьскую промозглость, одет он был в потёртую кожаную куртяшку, а на голове красовались пушистые чёрные усы, не менее пушистые брови и кожаный кепарик модели «одинокий нэпмен». Шашлычник (так почему-то окрестил его Гоша) растерянно озирался, будто не вполне понимал, куда он попал. Перед шашлычником стояли два молодых паренька, блондинчик и рыжий. Оба выглядели как типичные студенты, гладколицые и застенчиво-хитрые. Только рыжий всё время лыбился, сверкая веснушками и растягивая рот до торчащих врастопырку ушей, а блондин был аккуратно причёсан, собран и меланхоличен, и только когда охранники начали его немилосердно ощупывать, нервно захихикал, корча рожи своему весёлому приятелю.
Шашлычник всё вертелся, как электрошампур на инфракрасном мангале, но вдруг уставился на Степашкина и спросил:
— Вы на Марс?
— Не, на Венеру, — пошутил Гоша, но южанин не понял шутки и грустно вздохнул:
— А я на Марс. Как думаете, не ёбнется ракета?
— Это уж как пойдёт, — проявил фатализм Гоша, а про себя самодовольно подумал: «Вот дурачок, не знает, что на Венере четыреста градусов в тени, и корабли ещё не научились садиться на эту жаровню и не плавиться ещё в полете. И куда прётся, неуч?». Что ни говори, а всегда приятно встретить человека глупее себя. Хотя сам Гоша про Венеру только недавно узнал, когда почитал разные космические сообщества в интернете.
— У меня, кажись, космофобия, — продолжал южанин. — Боюсь вертикально летать. Горизонтально ещё ладно. Это я уже привык.
— Ну, там только вначале вертикально, — рассудил Степашкин, — А потом — один хрен, в пустоте летишь. Ни вертикально, ни горизонтально, а так… монопенисуально.
— Жорик?
Внезапный женский голос ворвался в их мужскую компанию. Гоша вздрогнул, оглянулся и буквально врезался взглядом в пышную белую грудь, призывно торчащую из облегающего свитера. С некоторым трудом оторвал глаза, поднял повыше и увидел густо напомаженное лицо с зелёными глазами, гигантскими ресницами и ярким красно-рыжим каре.
— Милена? — чуть запинаясь, спросил он.
— Угадал! — Женщина пристроилась рядом, уперев в его ногу жёлтый чемодан на колёсиках. — А я чуть не проспала, прикинь! Хорошо хоть, отельная тётя разбудила. Бежала на каблуках, чуть не растянулась по дороге. Скользко, блин!
Георгий в полном изумлении оглядел свою удивительную попутчицу. Помимо так впечатлившего его изумрудного свитера с декольте, на ней был девственно белый кожаный плащ и черные сапоги на шпильках.
— А вы… на Марс так хотите лететь?
— А что такого?
Он беспомощно оглядывал её, даже не зная, как сформулировать свою мысль. Если шашлычник не отличал Венеру от Марса, то это дама, кажется, вообще перепутала космический полёт с рейсом на Анапу.
— Вы знаете, какой климат на Марсе? И как долго нам придётся лететь?
— Ой, да это не проблема, — отмахнулась она. — У меня с собой пижамка есть. А насчёт погоды и прочего — я специально перед поездками ничего не читаю про место, куда лечу. Люблю, когда сюрприз. Но купальник всегда беру!
Она задорно хихикнула, а Гоша лишь тупо уточнил:
— Купальник на Марс?
— Обязательно! Купальник и шелковое парео. Если деньги закончатся, продам какой-нибудь марсианке. Оно из ЦУМа, последняя коллекция, до них ещё по-любому не дошло.
— Парео на Марсе, — кивнул Гоша, переваривая услышанное. — Вы там точно произведете фурор.
Она кокетливо улыбнулась, и Георгий ответил кривой ухмылкой. А про себя подумал: «Пиздец».
* * *
Пройдя досмотр, Георгий с Миленой направились на регистрацию. По пути он судорожно прикидывал, как бы отправить неадекватную дамочку домой. Скинуть, так сказать, бабу с возу — в потные и заботливые ручонки супруга. Парео, блять! Уж на что он неуч, и астрономию в школе слушал преимущественно задницей, но даже он знал, что на Марсе адски холодно, и морей с песчаными пляжами и плетёными лежаками пока не завезли.
— Послушайте, Милена Ивановна. — произнёс он, слегка запинаясь, — Вы, наверное, плохо себе представляете…
И он попытался в общих чертах объяснить неразумной мадаме, что полёт на Марс так же похож на поездку к морю, как её шелковое парео — на стокилограммовый скафандр. Радиация, холодрыга, разреженная атмосфера, бескрайняя пустыня и отсутствие привычного комфорта чуть более, чем полностью… Он и сам пока сомневался, что хочет это всё испытать. Но уж этой холеной дамочке оно точно ни к чему.
— Это ведь не шуточки, — увещевал Георгий с несвойственным ему занудством. — А смертельно опасное путешествие. Может, вам отложить пока, а? За пару лет подготовитесь и…
— Ты с дуба рухнул? — перебила жена шефа. — Ты знаешь, сколько путёвка стоила? Какое там отложить! Меня отец прибьёт. Да и ничего со мной не случится, не паникуй. Там же люди живут? Живут. А я что, не человек?
Степашкин нехотя признал, что она тоже человек.
— Ну и всё! Вопрос закрыт. А вот за спойлеры убить тебя мало, Жорик! Весь сюрприз мне испортил своими страшилками. Фу таким быть! Будешь компенсировать нанесённый ущерб.
— Чем? — спросил Гоша.
Милена задумчиво оглядела его с головы до ног, капризно выпятила пухлые губки и загадочным голосом пропела:
— А это я ещё подумаю!
* * *
Следующий удар судьбы поджидал Степашкина на взвешивании.
— Перевес сто восемьдесят грамм!
Что? Откуда? Да как так-то⁈ Он ведь тщательно взвесил сумку перед выходом. Неужели в отеле неисправные весы? Да нет, ими же все путешественники пользуются. И у него вышло тютелька-в-тютельку десять килограммов. Пришлось даже вытащить пару вещей и выпить по дороге бутылку пива с орешками, которые хотел взять с собой.
Стоп.
Пиво с орешками! Они же теперь в нём? И увеличили его собственный вес! Гоша соскочил с огромных напольных весов.
— Взвесьте только сумку! — взмолился он. — Это я просто пива выпил, а так там всё ровно.
— Не положено, — равнодушно сообщил сотрудник космопорта. — Мало ли, что вы в карманах прячете? Мы взвешиваем всё в совокупности, включая одежду, которая на вас, и иные грузы, спрятанные в труднодоступных местах.
— Нет у меня ничего в карманах! — растерянно воскликнул Гоша, выворачивая карманы. Из них тут же высыпалась мелочь, ключи и пара леденцов, сунутых заботливой мамой. — Отлично, — выдохнул Гоша. — Взвесьте теперь без этого барахла. Ключи от дома, конечно, мне ещё пригодились бы, но когда это будет! Может, не доживу? Короче, всё на… в мусорку.
Взвесился. Всё равно перевес. Да что ж такое!
— Не нервничайте, — дружелюбно проговорил сотрудник. — Время у вас ещё есть. Сходите в туалет, облегчитесь… В прямом смысле.
А это идея. Степашкин так и сделал, и через несколько минут вышел из туалета бодрый, свежий и облегчённый даже, кажется, больше чем надо. Милена протянула ему леденец. Тот самый, который выпал из его кармана.
— Бери, не надо конфетами разбрасываться. На взлёте пососёшь, я всегда так делаю, чтобы уши не закладывало.
Похоже, она всё ещё думала, что космический полёт на Марс ничем не отличается от рейса бизнес-классом на боинге. При таком раскладе, подумал Степашкин, сосать придётся всем. А вслух сказал:
— Спасибо.
Наконец, он прошёл взвешивание и зарегистрировался на рейс. А вот у Милены возникли трудности. Оказывается, эта дурочка не приходила на подготовку и медосмотр! Забыла она, видите ли! Скорее — забила.
Ну, зато теперь её ссадят с рейса, и он будет свободен! Гоша повеселел и даже выразил искреннее сочувствие безалаберной дамочке. Вот так и транжирят семейное состояние.
Но не тут-то было! Космическая туристическая компания совершенно не планировала терять бешеные деньги, заплаченные туристом. Конечно, формально она могла их не возвращать, но суд с олигархом и силовиком явно не входил в их планы.
