Несмотря на дневное время, ресторан был битком. Что и неудивительно: всего три заведения на десятитысячный город. Чудом нашли свободный столик в углу. Таня заказала лапшу со свининой и зеленый чай. Поросята были единственными животными, которые прекрасно переносили перелет на Марс и бодро размножались в местных условиях. Поэтому свинина стала самым доступным мясом на Красной планете. Стефа заказала фунчозу с овощами и филе марсианских червей. Она утверждала, что обожает этот деликатес, но Таня подозревала, что просто выпендривается, дабы подчеркнуть богатство. Девочки угостили официанта шоколадкой «Иришка», и он на радостях притащил им «комплимент от повара»: тарелку жареного чесночного хлеба и две рюмочки саке.

В ожидании заказа Таня опять задумалась про извечный марсианский дефицит. В то время как на земле это понятие давно ушло в прошлое, здесь приходилось непрерывно бороться за минимальный бытовой комфорт. Доставать, урывать, изгаляться, приспосабливаться, обходиться без привычного и забывать о нужном. Даже сытый желудок стал не всегда доступной роскошью — как в каком-то средневековье, ей-богу.

И ведь ни один из колонизаторов не попал сюда против воли! Все они не просто согласились, а страстно хотели попасть на Марс! Бегали, суетились, искали вакансии, уговаривали кадровиков, сдавали всевозможные анализы, заполняли кипу бумаг, подписывали контракт, где черным по белому было написано: «Контракт бессрочный. Соискатель уведомлен, что…»

…что возврат невозможен, да. Всех уведомили, и Таню тоже. И все равно она была готова на всё, лишь бы улететь на Марс. Для чего? Ради науки? Или подальше от постылой Земли и от человека, который… Неподходящее время, чтобы размышлять о таком.

— Чего молчишь? — спросила Стефа.

— Да вот думаю про дефицит, — призналась Таня. — Тяжело это, постоянная борьба за выживание.

— И не говори! — охотно поддакнула подруга. — Я тоже это всё ненавижу! Это не жизнь, а… Тоска зеленая. Точнее красная. — Она махнула в сторону окна, но Таня и так поняла, о чем это. Красная планета — почти официальное название Марса. Оттенки красного и оранжевого сопровождали все их дни, с утра и до вечера, и только по ночам загадочно серели. — Того нет, сего нет! Живем под этими куполами как в тюрьме. С силикона купола душу мою радуют! — напела она популярный в их городке ремикс старинной баллады.

Вдруг Стефа замолчала и странно уставилась на Таню:

— А ты бы хотела вернуться на Землю?

— А смысл хотеть — отмахнулась Таня. — Это же невозможно.

— Для простых смертных да, а для тебя — всё возможно.

— Что ты имеешь в виду? — холодно уточнила Татьяна.

— Ты сама знаешь.

— Не знаю и знать не хочу! — раздраженно воскликнула Таня. Намеки подруги ей не нравились. Грубое «не лезь не в свое дело» чуть не сорвалось с ее языка.

— Ладно, проехали, — беспечно проговорила Стефа. — Ну а если чисто гипотетически, ну там, не знаю, пришлют корабль за всеми желающими. Хотела бы вернуться или нет?

Таня задумалась на пару минут.

— Нет. Не хотела бы. От себя не убежишь. Я уже пробовала. Куда ни заберись, хоть на край света, а если внутри плохо, то и снаружи будет плохо. Да и не в шмотках счастье. Бесит, конечно, когда всего не хватает, но человек — он же такой, чего не дай, всё мало будет.

— Ну и правильно! — с наигранной веселостью ответила Стефа. — Хороший настрой. Я же говорила, что ты философ. Да и скоро ведь улучшение будет, ага?

— Ты о чем?

— Ну ты же сама сказала, директор ваш с китайцами что-то мутит насчет шмоток.

— А, да, совместное предприятие. Решили, так проще, чем свой цех строить. Скорей бы только наш хлопок созрел.

— Так вот почему ваш Юрасик в Китай всё время бегает?

— Чего? Бегает? — удивилась Таня. Юрий — сын и правая рука директора фермы, но вряд ли он уполномочен вести переговоры. Да и для официальных визитов у фермы был марсовоз, и не один. «Бегать» не нужно.

— Ну да, Сережа мой его видел, и не раз. А еще к малым пещерам ходил с котомкой.

— Что⁈

Малые Самсоновские пещеры пользовались дурной славой, и ходить туда молодому парню было ни к чему.

— Ну, Сережа так говорит. Наверное, из-за этого вот нового предприятия вся суета.

Таня промолчала. Объяснение не выдерживало никакой критики.

Обратный путь прошли без приключений. Правда, на полпути Стефа напугала Таню, когда сняла кислородную маску и чуть не минуту методично вытряхивала. Таня в ужасе смотрела на нее и под конец начала чувствовать, как сама задыхается, хотя причин к тому не было. А подруга невозмутимо стряхнула последние песчинки и надела маску.

— Плохо стал прилегать, — прошамкала она сквозь толстый слой ПВХ. — Пыль забивается. У тебя так не бывает?

Таня помотала головой. Она и на секунду не смогла бы снять маску. От одной мысли об этом у нее началась паника, которую пришлось подавить усилием воли.

Дома Таня первым делом залезла под душ и с наслаждением вымыла новым шампунем слипшиеся от грязи волосы. Затем разложила на подоконнике свои сокровища: тюбик крема и флакон лосьона. К лосьону прилагалось несколько ватных дисков в пакетике. Таня оторвала кусочек ватки, капнула лосьона и намазала лицо. Огрызок диска сразу покрылся плотным слоем рыжей пыли. Она нахмурилась. Даже вода не смывает эту гадость до конца! Марсианская пыль намертво въедается в кожу.

Затренькал телефон. Таня с изумлением увидела на экране «Юрий Коробейников». Сынок директора никогда не был ее другом, мягко говоря. Он вообще с ней не разговаривал, пока… Пока не закончилось то, что закончилось. Только после этого юный мажор смягчился и начал кивать при встрече. Но не более. Она нажал «принять вызов».

— Привет, не занята? — деловито поинтересовался Юрасик.

— Да не особо.

— А через неделю?

— Что через неделю? — Не поняла Таня.

— Будешь занята? Конкретно в субботу.

— А что?

— Днюха у меня. Все самые прикольные ребята будут. И ты приходи.

Таня вспомнила, как вихрастый парень звал Стефу на день рождения Юрасика и даже угрожал ей совместной игрой в бутылочку. Но приглашения для себя Татьяна Василькова совершенно не ожидала.

— Чего молчишь? — допытывался парень. — Скажи «да» и я отстану. Отца не будет, кстати.

— Спасибо за приглашение, но… — начала Таня, но тот перебил:

— Вино будет европейское, кальмары сушеные и всякая такая вкуснятина. Повеселимся нормально, чего грустить?

А и правда, сколько можно грустить? И где еще она напьется вина и поест кальмаров? Особенно сейчас, когда новый почтовый сезон на подходе, и запасы почти всего закончились почти у всех.

— Спасибо, приду, — улыбнулась она. — Есть пожелания по подарку?

— Только твоя сексуальная улыбка, а-ха-ха! Да шучу, просто приходи и всё.

Таня закончила разговор и еще некоторое время с улыбкой пялилась в окно. Неожиданно, конечно, но почему бы и нет? Развлечений на Марсе катастрофически мало. Она взяла с подоконника тюбик с кремом, выдавила каплю на палец и аккуратно размазала по лицу, пытаясь растянуть крошечную каплю на максимальную площадь себя.

А были ли она честна сегодня, когда так уверенно заявила Стефе, что не хочет вернуться? Не хочет на Землю или не хочет признавать свое поражение? Свою глупую ошибку, порывистую подростковую поспешность. Ответить на этот вопрос было трудно, да и есть ли смысл копаться в себе, если выбор сделан и назад пути нет?

Хотя ехидный намек Стефы был не совсем далек от истины. Если бы она очень сильно захотела, то, наверное, могла бы совершить невозможное и добиться места на рейсе Марс-Земля. Но пришлось бы просить кое-кого, а просить этого кое-кого хоть о чем-то Таня не хотела. Уж лучше смерть.

Гоша пел. Он пел чудовищно фальшиво, но самозабвенно. А рядом копошились благодарные слушатели: два серых, два бело-серых, белый и рыжая самочка. Вообще-то, четверо из шести кроликов были самками, но другие самки его сейчас не интересовали. Только рыжая бестия с любопытными глазками, мягкой шерстью и навостренными ушками. И речь, конечно, не про крольчиху.