Да.

Да!

Да!!!

Он переспал с женой шефа.

Это наконец-то случилось в реальности, после бесчисленных репетиций в его фантазиях.

Это он, Гоша, а не кто-нибудь там, трахал эту шикарную красавицу в невесомости!

Любой сослуживец сдох бы от зависти, а он… Просто отымел ее без малейшего сопротивления. Буквально налету, ха-ха!

И не было в тот миг во всей вселенной существа счастливее Георгия Степашкина. Как минимум — в радиусе двадцати миллионов километров. Ведь примерно на таком расстоянии (чуть больше) они сейчас находились и от Земли, и от Марса.

Правда, секс в невесомости оказался не столь уж простым занятием. С одной стороны, доступна любая поза, хоть вниз головой. И не надо отжиматься, стоять в планке, кряхтеть, пыхтеть и обливаться потом. Не надо срывать спину, держа на руках упитанную партнершу (это он не про Милену, а вообще). И его тело, и женское были легче пушинки. Но, с другой стороны, в невесомости даже самое элементарное объятие превращается в проблему. Любое поступательное движение отталкивает вас в разные стороны, и нужно большое усилие, чтобы удерживать партнершу возле себя, а себя — в партнерше. При этом вас мотыляет во все стороны, шарахает о стены, и всё внимание приходится концентрировать не на ощущениях (плевать уже на ощущения), а на положении себя и подруги в пространстве. В конце концов, Гоша взмок от потуги, и капельки пота противно повисли в воздухе перед глазами. Степашкин уже был готов сдаться, но тут Милена предложила:

— Давай ремнями к кровати прицепимся, а то ж невозможно так.

Всё гениальное просто!

Гоша сомневался, что длины ремней хватит на два тела, но, к счастью, космические инженеры оставили хороший запас. Возможно, как раз на этот случай. Спасибо, мужики! Зафиксировав себя с Миленой в одной, пусть и всего лишь миссионерской, позе, Гоша испытал огромное облегчение. Можно, наконец, расслабиться, забыть о надоевшей эквилибристике и сосредоточиться на горячем и упругом теле Милены. Её волосы не раскинулись по подушке, а парили в невесомости, колыхаясь от каждого движения, как травинки на ветру. Губы у нее были очень мягкие, сладкие и отдавали клубникой, а груди с темно-розовыми сосками стояли стоймя, не растекаясь по телу, и трепетно покачивались из стороны в сторону в такт движениям его бедер.

Была, правда, еще одна деликатная проблема, о которой Георгий впоследствии вспоминал без удовольствия. Его… как бы это сказать?…инструмент работал в перебоями и не на полную мощность. Только позже он узнал, что дело не в волнении и уж тем более не в его мужской слабости. Уж кто-кто, а Гоша после развода имел либидо как у дембеля. Организм крепкий, молодой, а секса не было уже полгода: с женой всё ругались, а на сторону он не ходил — принципы. Беда в том, что в чертовой невесомости кровь не приливала к инструменту как следует, а колобродила по всему телу. Мужчина менее горячий, пожалуй, и вовсе ничего бы не смог. Но Георгий все же справился: спасибо запасам тестостерона и зашкаливающей тяге к рыжей сучке, которая стонала и пульсировала под ним, впиваясь губами в его губы, шею, плечи, изо всех сил прижимая его взмокшее тело к своему.

Когда всё закончилось, Гоша с досадой отстегнул ремни. Хотелось полежать (а точнее, повисеть) еще немного в обнимку, отдышаться, может, даже подремать с десяток минут, едва касаясь голого, раскрасневшегося женского тела. Но они и так превысили отведенное им время. В любой момент могла вернуться любая из соседок Милены и спалить их. Ведь запертая дверь в такой ситуации — уже палево.

Едва он отлетел, Милена зажала рукой между ног.

— А то полетит по всей комнате, — пояснила она, имея в виду его сперму. Об этом Гоша тоже как-то не подумал. Нет, определенно секс в невесомости хорош только в теории, а на практике сопряжен слишком с большими неудобствами.

Гоша поймал в воздухе трусы Милены и галантно помог надеть. Затем проделал то же со штанами и футболкой. Милена, в отличие от него, еще не освоилась в невесомости и двигалась угловато-неуклюже. Степашкин торопливо оделся и отпер дверь. Уф! Теперь приход соседок им не страшен. Они одеты и мирно летают по каюте в рамках светского визита.

— Ну, я пошел? — неловко сказал Гоша. Он понимал, что это не лучшее завершение романтического свидания, и надо бы сказать даме что-то еще, но, как назло, мысли покинули его череп, и он ощущал внутри башки космическую пустоту и всё ту же невесомость. Хотелось остаться одному, и больше ничего.

— Гудбай — равнодушно произнесла Милена.

Или сделала вид, что равнодушна? Гоша этого не знал и был сейчас не в состоянии разбираться. Он подгреб к ней поближе, взял ее голову двумя руками, притянул и поцеловал долгим влажным поцелуем. Такое окончание свидания нравилось ему намного больше.

— Еще увидимся, — тихо сказал он, касаясь губами ее розового уха.

— Посмотрим, — буркнула Милена. — Как будешь себя вести.

— Сучка, — усмехнулся он и поцеловал ее в розовую ямку в низу шеи.

Милена тихонько застонала. Гоша легонько оттолкнулся и поплыл в коридор. Возвращаться в каюту ему не хотелось, и он отправился в комнату отдыха, чтобы поведать кроликам о своем неожиданном сексуальном приключении. Спев ушастым пару веселых песенок и пощекотав любимую самочку по наглой рыжей мордочке, Георгий задумался.

Починка системы гравитации, однако, затягивалась. Прошло уже несколько часов, а ничего не менялось.

«Пора и честь знать, мрачно раздумывал Гоша. Все уже накувыркались, поели гоголь-моголь из тюбиков, некоторые даже совокупились в невесомости, можно уже заканчивать аттракцион и возвращаться к нормальной жизни. Или мы все оставшиеся две недели будем болтаться в воздухе как одна субстанция в проруби?»

Хотелось выпить чаю с печеньем, а лучше бы чего покрепче, но даже чай был им теперь недоступен. Тоска.

Мимо проплыла Юна с каким-то мешком за плечами и заплыла в их каюту. Влекомый любопытством, Гоша погреб за ней.

— Раздача магнитных поджопников! — громко объявила помощница капитана. — И подножников тоже.

Гоша очень удивился, но вскоре выяснилось следующее. Починить неполадку пока не удается, тем более подошло время сна, и работы отложены на завтра. Чтобы облегчить пассажирам жизнь в невесомости, предусмотрены специальные магнитные пластины на ремнях, которые надеваются на ступни и пятую точку. Поскольку и полы, и вся мебель в «Яриле» металлические, пластины как бы имитируют притяжение, позволяя лежать, сидеть и ходить.

Степашкин сразу схватил свой комплект магнитов и натянул на себя согласно инструкции. И о, чудо! Его ноги сразу опустились на пол.

Так, стоп. Это не пол, а стена. Он прилип ногами к металлической стене и теперь мог ходить по ней как муха. Гоша мышечным усилием отлепил одну ногу и прилепил ее теперь уже к настоящему полу. Затем проделал то же самое со второй ногой. Конечно, слово «пол», да еще и «настоящий», имело в космосе мало смысла. Пол — это то, что избрано полом и к чему привинчены ножки стола и коек. И всё же, притянувшись к этому условному полу, Гоша почувствовал облегчение. Вертикальное положение нравилось ему всё больше. Как ни крути, а оно было естественным. Не зря же человек, превращаясь из обезьяны, первым делом распрямил спину и стал прямоходящим. Прямоходящим! А не летающим или водоплавающим.

Правда, ходить в магнитах оказалось сложно. Зад тянуло к металлической стене, и на третий или четвертый шаг Степашкин приклеился к ней пятой точкой. Тогда он снял нажопную пластину и прицепил к кровати. Этот магнит, как он сообразил, нужен лишь для сидения и лежания, а при ходьбе только мешается. Постепенно Гоша освоился с магнитоступами, как их назвал Рафаэль, и вполне уверенно ходил по кораблю. Однако возвращение к привычной гравитации было не более, чем иллюзией. Предметы и жидкости по-прежнему парили в пространстве, не позволяя совершить ни одного привычного действия. Даже поход в туалет стал немалой проблемой. К счастью, их унитаз был приспособлен для невесомости, однако Гергию пришлось помучиться, прежде чем он приноровился к специальным ремням, фиксирующим бедра на сидении, а затем к мощным вентиляторам, засасывающим все отходы в узкое чрево толчка.