Язык: китайский.

— Что такое чашка? — спросил Степашкин.

— Я думаю, это про кратер недалеко от нас. Довольно большая яма идеально круглой формы. Мы зовем ее «плошкой», а китайцы, наверное, «чашкой».

— «Тигренок», «Лев»… — призадумался Гоша. — Это что за зоопарк? Мужик, что ли, мужику писал?

— Не знаю, может, издержки перевода? Я в китайском не сильна.

— «Начальство уезжает на выходные, приходи послезавтра»… В какой день недели умерла Таня?

— Нашли в понедельник, а видели ее в последний раз в воскресенье. Предположительно, всё произошло в воскресенье вечером.

— Значит, письмо старое. Написано или в четверг, или в пятницу. Скорее всего, за пару дней до убийства. Почему вы не приобщили к материалам дела ценную улику?

— Я?… — затрепетала Лида. — Я не думала, что это… Я не знала… Но ведь это не Тане письмо! И не от нее.

— Да почему же не Тане⁈ Сами только что сказали, что китайцы мужика от бабы не отличают. Ну, в смысле на письме.

— Ну потому что Таня… Это известный факт… Я… — Лидия беспомощно озиралась, ища поддержки. Окно на кухне было открыто, и она на секунду задумалась, сможет ли выкинуть туда следователя. К сожалению, поверхностный анализ показал, что это будет затруднительно, да и проблемы не решит.

— Да говорите уже! — прикрикнул Гоша. С этими бабами каши не сваришь. Столько суеты на пустом месте! Хотя он, конечно, не сексист.

— Я скажу, но это только между нами. У Тани были шуры-муры с главным. Это все знают. Точнее, некоторые знают, но если вы кому-то расскажете, вам конец.

— Как Тане?

— Нет, нет! — испугалась Лида. — Не в этом смысле, вы что. В хорошем смысле конец.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Гоша. Конец в хорошем смысле его всегда привлекал, но не сейчас и не с Лидией. Во-первых, муж у нее слишком могуч и телом, и должностью. А во-вторых, ему еще за Стефу перед Миленой извиняться. Хотя, с другой стороны, если всё равно извиняться, то уж какая разница, за одну или за двух? Нет, нет! Соберись, дурень.

— Так вы говорите, у Тани были шуры… — он мучительно пытался вернуться к расследованию.

— Да. И муры тоже. С главным.

— С мэром, что ли?

— Нет, берите выше!

Лидия многозначительно посмотрела в потолок, будто рассчитывала увидеть на нем любовника Тани.

— Вы можете нормально сказать или нет⁈ — разозлился Гоша.

— Ну с Гуськиным! — Лидия закатила глаза. Надо же быть настолько недогадливым. А еще следователь по особо важным делам. Тьфу!

— Гуськин? Министр новых территорий? — вспомнил Георгий.

Лидия мрачно кивнула. Упоминать всуе имя всесильного министра в Марсоруси было не принято, но с тупоголовыми землянами намеки не работали, приходилось объяснять в лоб, как малым детишкам.

— Но он же на Земле?

— Ну да. Она от него сбежала, а он мечтает ее вернуть. Два года уже мучается, бедный. Но она не хочет, наотрез. Точнее, не хотела…

У Лидии даже слеза из глаза покатилась, так неожиданно она вспомнила, что Тани больше нет. Все-таки Таня — это не только ее неудачное дело, но и живой (когда-то) человек. И очень хороший человек. Но когда закапываешься в отчеты и протоколы, об этом как-то забываешь.

А Гоша в это время думал совершенно о другом. «Расследование убийства — только предлог, но желательно провести его хорошо». Так, кажется, говорил Виктор Палыч? Наврал Старый Хрыч. Теперь по всему выходит, что это мэр и его делишки — предлог, и плевать всем на пропавшие 30 кг золота. Любовница министра — вот из-за чего весь сыр-бор! Но, конечно, Гоша не должен был об этом узнать. И узнал совершенно зря. Разве это поможет найти убийцу? Только нервяка добавит. Ведь если Гоша не справится, тогда… Даже подумать страшно.

— Что, испугался, малыш? Обосрешься ведь, как обычно. И уже предчувствуешь это. Бедный, бедный неудачник!

Георгий изумленно вылупился на Лиду, но ее губы не шевелились. Зато на месте заплаканной женщины с веснушками на носу материализовалась бывшая жена, почему-то в ватнике на голое тело.

— Брысь, дура! — цыкнул Гоша, а про себя подумал: «Эти бабы меня доконают. Если б не секс, давно бы ушел в монастырь».

— Вы чего? — обиженно пролепетала Лидия. Этот странный землянин совсем с глузду съехал, дурой обзывается.

— Ой, нет, это я не вам, — смутился Гоша. — Это… Да вы не поймете. Простите. Так о чем мы… А, да. Почему вы всё-таки думаете, что письмо не Тане? Ну, подумаешь, встречалась с Гуськиным, а теперь с китайцем мутит.

— Да вы что! — в глазах Лиды вспыхнул ужас. — Как можно после министра спать с китайцем⁈ Они же, ну… маленькие везде. Я не националистка, вы не думайте, я всех наших государственных партнеров уважаю, но не спать же с ними из-за этого?

— Маленькие везде? — почесал репу Гоша. — А у министра, по-вашему, большой?

— Ну как… он же министр.

— Очень сомнительная аргументация, — подумав, сказал Гоша. — В материалы дела ее лучше не вносить. И перешлите мне это несчастное письмо. Оригинал.

— Так вы думаете, письмо адресовано Тане? — Лидия никак не могла в это поверить, хотя уже чувствовала, что где-то ее железная логика дала сбой.

— Вполне возможно. А еще возможно, что автор — и есть убийца.

Гоша уже изнывал от ожидания и смутного беспокойства, когда Милена всё же соизволила вернуться со своих съемок. Их с Тамарой поездка в пустыню заняла больше суток. Вернувшись к вечеру следующего дня, она, надо полагать, сразу завалилась спать. Поэтому Степашкин не стал ее сразу беспокоить. Он выждал несколько часов, но ближе к полуночи терпение его иссякло.

Трахаться можно и во сне, рассуждал он. Я ведь многого и не прошу. Да и секс не главное, можно просто поговорить. Только чтобы без трусов. Честно признаться, стояк весьма мешал его размышлениям, внося в них путаницу и раздрай.

Дверь в номер Милены была не заперта. Хороший знак. Рыжая женщина лежала в постели, выпростав из-под одеяла голую ногу с красным педикюром. Черная повязка для глаз была чуть сдвинута, и из-под нее зеленый глаз хищницы что-то читал в телефоне.

— Привет, — сказал Гоша. — Не спишь?

— Сплю, — буркнула она.

— Прости, — сказал он. — Ничего у нас с ней не было.

— Так простить или не было?

Гоша рассказал про шерстяной покров Стефы, деликатно опустив свой последующий «эксперимент».

— А я знаю, — ухмыльнулась Милена, сразу поверившая в его невиновность. — Думаешь, почему Тамара взяла в итоге меня? Не хотела ведь, сучка! Считала, что я недостаточно девственна. Прикинь?

— Возмутительно, — согласился Гоша. — Девственней тебя бабы не найти.

— Вот именно! А она искала молоденькую. Ну и обломалась в итоге. Они все в зарослях мха, и бриться не хотят. Говорят, если побрить, еще пуще расти будет. Даже лазерная эпиляция не спасает.

— Как съемки прошли?

— Весело! Все основные сцены сняли. Еще что-то в городе доснимут, а остальное будут в студии делать.

Гоша присел на край кровати и погладил гладкую голую ногу Милены. Охуительная нога, подумал он. Хорошо, что я ее спас от рекультиватора. Милена лежала, как ни в чем ни бывало, даже не лягнула его. В черной повязке, приподнятой с одного глаза, она походила на пирата. Он нагнулся и опасливо поцеловал ее. Она обвила его руками и подалась вверх, засасывая в себя его губы и обдавая восхитительным запахом самой себя. Гоша понял, что ему включили зеленый свет, и, отринув все сомнения, дал по газам.

Всё закончилось быстро. Гоша опасался, что Милена будет недовольна, но она выбрала наилучшую трактовку:

— Соскучился? — разнеженно потянулась она.

— Еще как! — радостно подтвердил Гоша, чмокая ее в плечо. — Еле-еле дождался.

Неудачный секс всегда можно компенсировать деньгами или комплиментами. Степашкин предпочитал второе.

— Ну рассказывай, как съездила?

Гоша откинулся на подушку и представил, что курит. Он часто так делал, когда хотел курить. Подносил два пальца ко рту и расслабленно дул. Иногда помогало.