— А воровства тоже нет? — поинтересовалась Милена. — Если б я в таких условиях жила, точно бы воровала. Взять этот кофе. Его же не достать! Можно только у вас стибрить.

Директор вежливо улыбнулся. Шутки рыжей землянки ему явно не очень нравились. Только он не понимал, что это никакие не шутки.

— Ну, как вам сказать. Друг у друга не воруют, так как взять у большинства нечего. И потом, все у всех на виду. Ну украл ты чужую вещь, а дальше куда? Если только за границу продать, но это будет чревато, в смысле — палевно. Так что если и воруют, то редко и по мелочи. Правда, к нам на ферму иногда пытаются прорваться голодные граждане, но мы для этих целей свою охрану держим, на полицию не уповаем.

— Голодные граждане, — повторил Гоша. — Действительно, «всё прекрасно».

— Ну не голодные, конечно, это я образно говорю, — поправился директор. — Еды всем хватает. Посмотрите, какие у нас поля! Сколько пшеницы, картофеля и свёклы мы выращиваем! Ешь — не хочу.

Из окна офиса поля были видны плохо, их закрывали две раскидистые яблони и белая цветущая слива в директорском саду.

— Я бы сдохла на одной свёкле, — мрачно сообщила Милена.

— Да у нас есть всё! — засуетился Коробейников. — Помидоры, огурцы, зелень, кабачки, редис, фрукты всевозможные! Каждый сезон наша ферма устраивает фруктово-овощной базар, так люди с ночи очередь занимают.

Директор запнулся, сообразив, что снова проговорился. Но Гоша не стал развивать тему. Они и так постоянно уходили от главного разговора.

— Ладно, я понял — кивнул он. — Краж нет.

— Да, у своих не воруют, — радостно поддакнул Лука Львович. — Вот с предприятий тащат всё, что плохо лежит, но это вопрос относительный.

— Относительный? — заинтересовался Степашкин.

— Ну вот, допустим, я директор фермы, и у меня в саду растет государственная слива. И что, разве я не могу погожим летним днем сорвать сочный синий плод и съесть? Формально нет, а фактически — кто мне запретит?

— Ясно, — кивнул Гоша. Будучи представителем закона, он много чего мог сказать про эту «относительную» сливу, но вновь решил промолчать.

Вошла Бурёнка с подносом, поставила перед каждым по чашке ароматного кофе. На каждом блюдце лежала шоколадная конфета.

— Ланочка, а у нас остались краснодарские сливы с прошлого урожая? Принеси нам несколько штучек.

— Краснодарские? — уточнил Гоша, пока Милена с упоением вгрызалась в шоколад и цедила божественный напиток. Давно уже дочь олигарха не наслаждалась этими великолепными дарами цивилизации.

— Да, они здесь хорошо растут. По четыре урожая в год снимаем. Наверное, потому что Красно-дар. Всё красное на Марсе хорошо приживается.

— Ладно, вернёмся к Васильковой. Вы сказали, есть два варианта. Первый — проскользнула мимо пограничника. Или он был с ней в сговоре. Какой второй?

— Чужой паспорт. У нас тут много молодых симпатичных девушек. Если девушка на карточке была похожа, а пограничник глянул на фото невнимательно, то мог теоретически и пропустить.

— Ясно, — сказал Гоша, отметив про себя, что надо наведаться к этому невнимательному пограничнику. И вообще, он всё больше приходил к выводу, что силовые структуры на Марсе работают через жопу, и пора наводить порядок. Что ж, хорошая тема для первого рапорта.

— Итак, Татьяна вышла за периметр и пошла к пещерам. Зачем она туда пошла, как вы думаете?

Беседа в директорском кабинете текла уж слишком неспешно, но Гоша всё же старался как мог приблизиться к сути.

— Откуда мне знать? Девичья душа — потемки. Обычно к пещерам ходят закладчики и наркоманы, но Таня не употребляла, насколько я знаю. Хорошая, приличная девушка. «Спортсменка, комсомолка, красавица».

— А она могла пойти туда, чтобы получить любовную записку? — спросил Гоша. — Или, наоборот, спрятать.

— Да, верно! — как будто удивленно воскликнул Лука Львович. — Я об этом даже не подумал. Действительно, дело молодое, все возможно. Хотя для записки нужна бумага, а где ее взять? Записки у нас только элита может себе позволить, остальные пишут в «Макс».

— У нее был роман с кем-нибудь на Марсе?

— Не знаю. Я в личные дела подчиненных не лезу, — сухо выпалил директор, отводя взгляд. — Слухи ходят, но я вам не советую верить слухам. Люди любят приврать. Особенно наши люди. Заняться им тут нечем, только обсуждать, кто с кем и сколько раз.

Георгий внимательно смотрел на директора. Тот увлеченно разглядывал свои пальцы, не поднимая глаз на гостей.

— Кроме слухов, у меня пока ничего нет, — мрачно произнес следователь. — Так что выбирать не приходится. Так с кем Тане приписывали шуры-муры?

— Я же сказал, что не знаю! И знать не хочу.

Раздражение Коробейникова росло, так что Гоша решил не давить. Молча отхлебнул остывший кофе. Кофе был жутко горький, а попросить сахара Гоша не решался, да и есть ли на этой чертовой планете сахар? Хотя сахар по идее делают из свеклы, а её тут завались. Так, ладно, не отвлекаемся, думаем о деле.

— Таню нашли в одной из глубоких пещер, без ноги и кислородного баллона. Что, по-вашему, с ней произошло?

— Ну, умерла она от удушья, ногу отрезало позже. Почему умерла? Сразу скажу: в умышленное убийство я не верю! Но не могло быть у Танюши никаких врагов. Слишком добрая и нежная душа. Да и кто бы решился на такое злодейство? У нас здесь случайных людей нет. Все ученые, все преданы науке и… Марсу. Все мечтают о прогрессе и всеобщем благоденствии, а убийство — это… Против человеческой природы.

— Прям все такие из себя ученые? — удивилась Милена. — Даже официанты в ресторане?

— Ха! Это они в свободное время официанты. Надо же кому-то там работать. А в несвободное время это геологи, химики и т.п.

— Если не убийство, тогда что? — спросил Гоша, не слишком впечатленный пламенной речью про благородных марсиан.

— Я вижу два варианта: несчастный случай или самоубийство. Баллон так и не нашли, но ведь его могло унести ветром куда подальше и засыпать песком. В ту ночь была пыльная буря — обычное дело в наших краях. А теперь искать баллон — как иголку в… камазе сена. Допустим, баллон оказался почти пустым или неисправным. Таня пыталась разобраться, но не успела и умерла от нехватки кислорода. Другой вариант, хоть и менее вероятный: она могла вообще пойти к пещерам без кислорода!

— Как это⁈ — вскрикнула пораженная Милена, подавшись всем телом вперед. Ее рыжие волосы встрепенулись, скользнув по Гошиной щеке. Приятно пахнуло уже знакомым медово-цветочным ароматом.

— А вот так. Некоторые умельцы у нас здесь учатся задерживать дыхание на 5–7 минут. Это считается особым шиком: добежать до пещер и обратно без кислорода. Глупое и опасное развлечение скучающей молодежи. Хотя пограничник обязан проверять наличие баллона, но не всегда это делает. Особенно, если индивид часто бегает туда-сюда. Такого вроде как считают опытным и не особо проверяют на границе.

— Таня тоже увлекалась этой «игрой»? — поинтересовался Гоша.

— Без понятия, — пожал плечами директор фермы. Теперь он вел себя вполне расслабленно, не проявляя и намеков на раздражение и недовольство. — Я не настолько хорошо ее знал.

— Ладно, — сказал Гоша, допивая горький, но вполне бодрящий напиток. — Это были варианты «несчастного случая». А что насчет самоубийства? Какие у вас есть данные в пользу этой версии?

— Нет у меня никаких данных, — удивленно парировал Лука Львович. — Это просто предположение. Я же не полиция, чтобы данные собирать. Мало ли зачем марсианин может вздумать самоубиться. Жизнь здесь не сахар, а на Землю для большинства путь закрыт. Многие на антидепрессантах сидят. Благо наши лаборатории научились синтезировать эту гадость из местных ингредиентов. Я и сам иногда подумываю… Ну, чисто теоретически, конечно. Так, знаете, обрыдло уже это всё. Вся эта тупая и бессмысленная жизнь.

Взгляд его заволокло пеленой, и Гоша с удивлением обнаружил, что бойкий и влиятельный начальник, кажется, не врёт. Лицо его выражало искреннее страдание. По крайней мере, прямо в в эту минуту. Глаза его уставились в одну точку, а лицо как будто посерело, и крючковатый нос повис особенно уныло.