— А с ногой-то что⁈ — нетерпеливо крикнула Милена. Их затянувшийся диалог уже давно тяготил ее. Терпением эта дамочка не отличалась.

— А вот это самое странное, — вздохнул директор. — И самое страшное.

Он покопался в своем ноутбуке. Потом встал, подошел к окну и какое-то время молча смотрел в него, а затем с досадой произнес:

— Нет, отсюда не видно. Пойдемте на улицу, покажу.

Они вышли из офиса и пошли по тропинке за Лукой Львовичем. Милена отметила, что фигура у директора стройная и очень даже привлекательная. Под плотной футболкой выпирали умеренно проработанные бугорки мышц. А руки были настолько волосаты, что казались лапами хищного животного.

Они выбрались из сада, прошли по тропинке мимо рядов теплиц и вышли на обширное поле без какой-либо растительности. По полю сновали ярко-синие машинки, похожие издалека на марсовозы, но уменьшенные во много раз.

— Видите вон те синие агрегаты? — спросил директор, маша волосатой рукой. — Это рекультиваторы, у нас на ферме их больше десятка. Их задача — рыхлить землю перед очередной посадкой. Рыхление необходимо, чтобы корни растений получали кислород. Видите вот эти крутящиеся лезвия внизу? Они чудовищно острые и могут разрезать не только человека, но и камни, если потребуется.

— Какой ужас, — поежилась Милена.

Одна из машинок постепенно к ним приближалась, и Гоша уже смог разглядеть значок трилистника на синем пластиковом корпусе. Такой же значок он видел на воротах фермы.

— Не бойтесь, мадам. Это умные машины. Они запрограммированы не приближаться ни к каким препятствиям менее, чем на два метра. А за периметром этот показатель увеличен до пяти метров. Во избежание, так сказать.

— И как же они смогли приблизиться к Тане? — спросил Гоша.

— А вот это самое ужасное, — скорбно вздохнул директор и часто заморгал, будто пытаясь остановить слезы. — Одна из машин вышла из строя. Как это случилось, никто не знает, но программисты полагают, что из-за мороза и слишком долгой эксплуатации. В общем, эта дура зачем-то вышла из установленной зоны действий и поперлась к пещерам.

— Вы про Таню? — с осуждением уточнила Милена.

— Да нет же, про машину! Ее нашли через пару дней за несколько километров от места событий, с севшим аккумулятором. Лезвия были измазаны засохшей кровью. Лаборатория установила, что это кровь Тани. Анализ ДНК…

— А ногу почему не нашли? — вновь нетерпеливо перебила Милена.

— Тоже песком засыпало? — предположил Гоша.

— Это один вариант, — вздохнул директор. — Другой — подобрали местные собиратели. У нас, знаете, за периметром много буйного народа ходит. И из нашего городка, и из других. Ищут бататы, червей, ценные камни, цветной песок и прочее добро, которое можно продать в городе.

— А нога-то им зачем? — поразился Гоша.

— Ну знаете… Хм… Какое-никакое, а всё-таки мясо.

— Фу! — Милена скривилась, с отвращением глядя на Коробейникова. Но тот оставался невозмутим.

— Я думаю, это они ее в пещеру и засунули. Как в холодильник, про запас.

Тут даже Гошу передернуло. Многое он повидал, но такого еще не встречалось. И вдруг Милена опустила глаза и оглушительно завизжала. Гоша проследил за ее взглядом и громко выматерился. Маленький, но упрямый культиватор пёр прямо на женщину, грозно скрежеща вращающимися лезвиями. Он уже преодолел двухметровый барьер, о котором говорил директор, и продолжал потихоньку приближаться.

— Твою ж мать! — глухо пробормотал Лука Львович. — Подождите, сейчас вырублю на хер!

И он вприпрыжку ускакал в сторону особняка. Но времени на ожидание у них не было. Робот-убийца пер прямо на рыжую женщину.

— Беги, дура! — крикнул Гоша, дергая Милену за руку. Но та застыла в немом параличе и в ужасе таращилась на синего монстра, как кролик на удава. Между ее стройными длинными ногами и острыми стальными клинками оставалось меньше метра, когда Гоша, отчаянно матерясь, схватил женское тело в охапку и, неловко перебирая ногами, отскочил в сторону. Робот проехал мимо, но вскоре развернулся и деловито направился в их сторону.

— Ах ты, синяя тварь! — поразился Гоша. Он прижимал к себе застывшее, напряженное от страха тело Милены и отнюдь не получал от этой близости эротического удовольствия. Отчаянно пыхтя и потея, Гоша снова неуклюже отпрыгнул в сторону, а потом со страшным воем кинулся в сторону директорского особняка. Робот ехал за ним, жужжа и скрежеща лезвиями.

Лишь у самой самшитовой изгороди рекультиватор пискнул несколько раз и остановился. Гоша в изнеможении прислонился к калитке, но калитка неожиданно подалась назад, и Гоша с Миленой на руках грохнулся прямо на идеально выстриженный газон. Милена очнулась от своего забытья и, наградив спасителя дюжиной неласковых выражений, неловко сползла с Гоши, поднялась четвереньки, а затем вскорабкалась на предательски трясущиеся ноги. Ее пушистый белый свитер стал еще пушистей, но, увы — перестал быть белым. Отряхиваясь от травинок и красно-рыжей марсианской пыли, Милена удивленно смотрела на маленькое синее создание, казавшееся теперь таким безобидным и даже по-своему милым. По пути рекультиватор вспахал тропинку, порвал пару теплиц и чуть не отрезал им ноги, но теперь стоял, чуть завалившись набок с обиженно горящим красным индикатором.

Подошел Коробейников. Он был красный, как марсианский песок в лучах заката.

— Опять эта херня! — посетовал он. — Второй раз! А ведь я после первого раза всех роботов вырубил и сдал на техобслуживание. Наши инженеры всё проверили и никаких сбоев не нашли. Потом программисты заново всех перепрограммировали. И вот снова здорова! Придется, похоже, на мотыги переходить и самим ручками землю возделывать. Как в старые добрые. А что еще остается? Роботам доверия нет. Эти твари так и норовят выйти из-под контроля, убить всех людей и захватить мир. Сколько я этого добра в фантастике видел, а теперь вот и в жизни началось. Хотите еще кофейку? С шоколадкой!

Он заискивающе посмотрел Милене в глаза, но та угрюмо отвернулась:

— Нам идти пора.

— Да, — сказал Гоша. — Пока информации достаточно. Если будут еще вопросы, я вам позвоню. Лучше займитесь своими машинками, а то что-то они у вас тогось…

— Конечно-конечно! — засуетился директор. — Хорошо, что у меня есть центральный рубильник, который всю эту братию разом вырубает. Но плохо, что один. Будем разбираться, да, да. Ланочка! Проводи товарищей из следственного комитета.

Унылая женщина с тугой косой повела их обратным путем. Хорошо, что коса у нее на голове, а не в руках, подумал Гоша. Встретить женщину с сельскохозяйственной косой на ферме — дело нормальное, а всё же было бы неприятно. Хотя эта и без косы выглядит мрачно. Смотрит исподлобья, словно их в чем-то подозревает. Интересно, в чем?

Они вышли за главные ворота и снова оказались под куполом Марсоруси.

— А ведь ты спас мне жизнь — после долгого молчания произнесла Милена.

— Ну а как еще, — потупился Георгий. — Рано тебе еще умирать. Детишки дома ждут.

— Тоже мне, герой! — проворчала она. — Детишек пожалел. Что, не мог сказать, что влюбился по уши и поэтому меня спас? Что таких богинь в постели больше нет и всё такое… Жалко тебе?

— Но ведь тогда получится, — сообразил Степашкн. — Что я спасаю только тех, кого трахнул, а это неправда. Я всех людей готов спасти, если получится. И кошечек с собачками.

— Дурак ты! — поморщилась Милена. — «Кошечки-собачки»… Если б не твои блядские ресницы, которые, сука, в два раза длиннее моих, давно бы нахер тебя послала. Вот объясни мне, зачем простому следаку такие ресницы?

— Я ж не сам их наклеил, — пробурчал Степашкин.

— Конечно! Это я себе ресницы наклеиваю, как дура, потому что своих бог не дал! Волосы крашу, ноги брею, а тебе все задаром досталось…

— Ты и без ресниц красивая будешь, — примирительно сказал Гоша, — и даже лысая и с волосатыми ногами.

— Да ну тебя! Только не говори, что любишь меня за внутреннюю красоту.

— Не за внутреннюю, — честно признался Степашкин. — За сиськи.