— «Редис», «огурцы», «помидоры»… Еще «помидоры»… Много помидоров, — удивленно заключила она.

Георгий тоже призадумался. Обманул социолог? Или директор врет? Хотя чего думать, давно же известно: все врут. Только каждый по-своему.

— А с коровами какая ситуация? — спросил Гоша, чтобы занять паузу и подумать пока. Коробейников стал охотно рассказывать про проблемы своих буренок. Перевозить их дорого, слишком тяжелые, даже телочки. А полет плохо переносят. И даже те, кто долетают, слишком шокируются марсианской действительностью и впадают в хандру. Как говорится, не мычат, не телятся. Гоша порадовался, что с ними летели кролики, а не коровы. Летающие по космическому кораблю коровы — это опасно. И непредсказуемо — в плохом смысле. Напряжение в комнате спало. Директор улыбался, Милена хихикала.

— Скажите, а у вас тут только один салон красоты? — неожиданно поинтересовалась Милена. — А то мы в какой-то зашли, а там запись за два месяца. А у меня корни отросли капец просто, стыдно людям показываться.

Она кокетливо провела по волосам, ненавязчиво выпячивая грудь. Гоша даже ревности не почувствовал, так наивно и нарочито это выглядело. А вот Коробеников, кажись, повелся. Приосанился, расплылся в улыбке и уставился прямо на сиськи. Даже не скрываясь. Козел.

— Я не знаю, меня дома стригут. Некогда по салонам бегать, — улыбнулся он. — Вроде легальный салон один, но есть куча девчонок, которые втихую на дому принимают. Кто ногти стрижет, кто спину мнет. Любой каприз за ваши деньги. Даже проститутки есть.

— А тату можно сделать?

Коробейников как-то неловко дернулся и уронил графин с водой. Тот, к счастью, не разбился, только звякнул, и вода потекла по столу. Директор вскочил и, тихо матерясь, принялся спасать какие-то документы. Милена тоже подскочила и стала помогать, перекладывая бумаги и вещи на стеллаж. В конце концов, нашлось полотенце, лужу вытерли, и инцидент был исчерпан. Все вернулись на места.

— Вы что-то спрашивали? — уточнил Лука Львович. — Я прослушал в этой суматохе.

— Да ерунда, — махнула Милена рукой. — Так, чисто время занять.

— Если у моего Ватсона вопросы кончились, спрошу я, — встрял Георгий. — Где вы были с 5 вечера 31 мая по 9 утра 32 мая? Этого года, разумеется.

— Интересный вопрос, — Коробейников наморщил лоб. — Я так понимаю, это ночь, когда погибла Таня? Тогда, конечно, я ее помню. День я провел на ферме, как обычно.

— Это было воскресенье, — напомнил Гоша. — Ферма работает в воскресенье?

— Ферма работает без выходных. Наши подопечные животинки любят кушать каждый день. Да и растения нуждаются в ежедневном уходе. Конечно, у всех сотрудников есть выходные, но в разные дни. Кстати, вспомнил, в тот день я пришел на ферму после обеда. Перед этим мой сынок устраивал вечеринку по случаю своего дня рождения и… Короче, он вежливо попросил нас с Ланой свалить из дома. Ну, мы решили использовать эту возможность и провели уикэнд в Европе. Там, конечно, царит бездуховность, но шопинг неплохой. А еще неплохие бани… Правда, они совместные. Ну, безгендерные. Срам один, конечно, но попариться приятно. В общем, вернулись домой усталые, но довольные.

— Вы видели в тот день Таню?

— Нет. Я, кажется, в офисе почти все время сидел. Дела административные, скукотища.

— И что потом?

— А потом спать завалился. После баньки отлично спится! Проснулся утром, как раз часов в девять. Как видите, ничего интересного.

— А сына вы видели тем вечером?

— Да, он тоже был дома.

— И чем занимался?

— Как обычно, сидел за ноутом и играл в любимую игрушку. Знаете, как называется? «Марсианская ферма», ха-ха! Отличная симуляция, хотя проработка страдает.

— В какое время вы видели его последний раз?

— Не помню. Ну вечером, поздно. Перед сном. Уже Фобос вовсю светил.

— Где вы виделись?

— Господи, ну что за вопросы. Дома! Зашел в его комнату пожелать спокойной ночи.

— Какое у вас образование? — неожиданно встряла Милена.

— Что? А это зачем?

— Просто интересно, — она улыбнулась. — Вы очень молодо выглядите. И такой умный.

— Это всё видимость, — приосанился Коробейников. — Я про молодость, а не про ум. Работа на свежем воздухе творит чудеса. А учился я в городе Москве, в Сельхозакадемии имени Климента Аркадьевича Тимирязева. Так что работаю по специальности, как и положено.

— А как специальность называлась?

— Специальность? — он поднял брови. — А это вам зачем? Давно дело было.

— Природное женское любопытство, — ласково произнесла Милена, склоняя голову набок.

— Племенное животноводство. Не самая романтическая специализация, чтобы девчонок соблазнять. — он усмехнулся, и Гоша тоже хмыкнул.

— Ну не скажите, — кокетливо улыбнулась рыжая бестия. — В каждом мужчине должно сидеть животное. Племенное.

Милена знала, как пронять любого мужика. Откровенная лесть и откровенный флирт только кажутся грубыми приемами. А по факту, чем грубее прием, тем лучше на него ведутся. Пускай мозг подозревает, что это обман, зато другой орган поведется (чисто назло мозгу) и расцветет фиалочкой в ее умелых руках. Хотя руками трогать — это уже лишнее. Это только по любви.

Вот и Коробейников уже выпятил грудь, лыбится во все зубы и не сводит глаз с ее сисек, а ведь вначале был такой напряженный, прямо железный робот, а не человек. Симпатичный мужик, между прочим. Ему, наверное, лет пятьдесят, но возраст выдают только должность, усталые глаза и взрослый сынок. А так — нипочем не дашь. Кожа гладкая, лицо мужественное. Видно, что пожил мужик, повидал немало, но еще полон сил и либидо не угасло. Еще и брюнет, а брюнетов девки любят. Жгучий, яркий… Будь ей двадцать, повелась бы только так. Но после сорока она как-то резко охладела к ровесникам и мужикам постарше. Теперь ей нравятся молодые и веселые, не обремененные грузом лет, мыслями о смерти и половой дисфункцией.

Где-то в отдалении раздался хлопок двери.

— Вот и Юра вернулся, — сказал Коробейников. — Сейчас я его приведу.

— Не стоит, — сказал Гоша. — Лучше мы вместе с вами пойдем и побеседуем с ним в доме.

— А чем вас не устраивает мой кабинет? — как бы с обидой произнес хитрый жук.

— Хотим посмотреть, как живут богатые люди, — улыбнулась Милена, тщательно скрывая сарказм — Позавидовать немного.

Коробейников помялся, но всё же отвел их в дом. Огромная гостиная с коврами и электрокамином и правда показалась роскошной, особенно на фоне других марсианских халуп. Над камином висело большое зеркало, причем не пленочное, а толстое, старинное, из начала 21 века. Но их с Гошей больше привлекла другая стена, с фотографиями. Большие такие фотки в тонких, но элегантных медных рамках. Ретро-стиль. Молодой жгучий Коробейников с бледной женщиной и малышом лет трех — наверное, бывшая жена и сын. Какие-то мужчины и женщины со старомодными прическами. Родственники? Все фотки были прилажены друг к другу, но одна как будто не подходила по размеру. Она была меньше, чем надо, и без рамки. И странно поблескивала. Ну да, конечно, это просто глянцевая фотобумага, а не матовая, как на других снимках.

— Мой хороший друг и сотрудник нашей фермы, Валера Кочкин, — пояснил директор.

Мужчина на фото стоял на мосту, на фоне реки и ярко-голубого, явно земного неба.

— Остальные тоже ваши друзья? — спросил Гоша.

— Нет, родственники. Мама, папа, брат и так далее. Ну и мы с Юрасиком в разные годы.

Юрасик уже явился и сидел в кресле, пялясь на пришлых людей карими глазами, затуманенными алкоголем или чем похуже.

— Привет! — сказал наш Шерлок Холмс. — Я Гоша.

— Юра, — буркнул тот.

— Мы можем поговорить наедине?

Вопрос был к Коробейникову, но сынок сразу занервничал:

— А че, че такое? — невнятно забормотал он.

— Успокойся! — злобно прошипел отец. — Допрыгался? Соберись и нормально ответь на все вопросы. Я буду на кухне.