— Лука Львович немного занят, — произнесла она, заводя их во двор с туями и самшитовой изгородью. Тут же раздался лай потревоженных собак. — У нас кролики первое потомство дали, он осматривает крольчат.

— Ура! Расплодились всё-таки! — обрадовался Гоша. — А кто счастливая мать? Миленка моя?

— Чего? — недоуменно обернулась к нему Милена.

— Ну крольчиха одна, самая шебутная из всех. Я в честь тебя ее назвал. Такая же рыжая сучка.

— Да, это она, — подтвердила Лана. — Только ее теперь зовут Николь Кидман.

Они уселись на скамейку во дворе и ждали Коробейникова. Собаки продолжали лаять.

— Фу, Берта, фу! — урезованила псин Лана.

— Голодные, наверное, — предположил Гоша. — А чем вы их кормите?

— Мясом, в основном. Собачьего корма у нас здесь не производят.

— А много у марсиан домашних животных? — спросила Милена.

— Немного, но есть. В начале колонизации завозили целые колонии кошек, собак, мышей, морских свинок. В качестве подопытных существ, ну и для заселения планеты. Многие погибли в пути или отказались размножаться. Но некоторые прижились. Сейчас их потомки живут в марсианских семьях.

— Хорошая у вас работа, — с какой-то даже завистью произнесла Милена. — Я бы тоже хотела с кроликами возиться, а не вот это вот всё.

Гоша скептически усмехнулся. Она так безнадежно это произнесла, будто пахала, как минимум, на заводе в две смены, а не чилила дома с прислугой и неисчерпаемыми запасами бабла. Человек всегда найдет, из-за чего страдать и кому завидовать, подумал Георгий. Такова уж его несчастная доля. А с другой стороны — потянуло городскую дамочку к земле, бывает. Его тоже тянуло иногда. На волю, к полям, покою и кроликам. Тут главное не спутать туризм с эмиграцией.

Лана извинилась и ушла к ушастым молодым родителям, а они остались ждать на скамейке в саду.

— Пойду прогуляюсь, — встала вдруг Милена и пошла по каменистой тропинке вдоль дома.

— Я с тобой, — Гоша удивленно последовал за ней.

За домом располагалась хозяйственная зона: сарай, солнечные батареи, колодец. В углу имелась компостная яма, прикрытая пленкой. К изумлению Степашкина, Милена ловко откинула эту пленку и присела на корточки, разглядывая содержимое ямы.

— Ты че? — спросил он.

— Зря пошел за мной, — кинула она, не оборачиваясь. — Лучше бы на шухере остался.

— На каком еще шухере? — изумился он.

— Ну на скамейке. Увидишь, как хрен этот идет, свисти.

Она достала из сумочки складную лопатку, развернула ручку и стала осторожно раскапывать компост. Гоша постоял в нерешительности, а точнее, в полном ахере. Его колебался между двумя желаниями: выполнить приказ Милены насчет «шухера» или сдать ее в психушку. Горка земли вперемешку с яичной скорлупой, хвостиками редиса и прочей «органикой» росла, а Милена, в своих бежевых брючках, продолжала увлеченно копошиться в компосте. Гоша всё-таки выбрал первый вариант и уже собрался идти «на шухер», как вдруг Милена подтащила к себе лопаткой какой-то серый камешек и радостно вскрикнула.

— Че это? — спросил Гоша.

— Пошли отсюда, — Милена быстро засыпала яму и подровняла землю. Гоша, все еще ничего не понимая, помог ей накрыть пленку. Миссис Ватсон, кряхтя, поднялась на ноги, отряхиваясь и оправляя свой наряд.

— Чего нашла-то, покажи? — помирал от любопытства Георгий.

Она разжала ладошку и показала.

— Ты думаешь, это…

— Почти уверена, — кивнула она.

— Охренеть, — сказал Гоша.

К скамейке они вернулись вовремя. Буквально через пару минут в сад вошел Коробейников. Он был в грязных трениках, но светился от счастья.

— Крольчатине на Марсе быть! — торжествующе объявил он.

— Класс! Поздравляем! — они были искренне рады и за кроликов, и за марсиан.

— Всего несколько дней на Марсе, а уже первый приплод! Пока летели — залетели. Молодцы, кролики! Учитесь у них, люди.

Милена с Гошей переглянулись.

— Будем учиться, — пообещали они.

— Такими темпами, через полгода белое мясо станет доступно каждому марсороссиянину в любое время и в любом количестве. Разумном количестве, — поправился он.

— Вот оно, счастье! — саркастично произнесла Милена, но он не заметил подколки.

— Не то слово! А новый корабль уже везет уток, и по последним данным, чувствуют себя птички неплохо. Крякают.

— А где ж вы будете уток держать? — удивилась Милена.

— А вы что, еще не видели наш пруд?

— Пруд⁈ — поразилась Милена. — Может, у вас еще и купаться можно?

— Купаться нельзя. Там рыба разводится. Хотя летом, в жару некоторые сотрудники нарушают. Но мы их ругаем за это. Рыбе вредно нервничать, она у нас и так не очень хорошо размножается. Марсианская вода имеет свои особенности. Но утки, надеюсь, приживутся. Прошлая колония уток сдохла за два года, половина даже не долетела. Но земные ученые вывели новый вид: устойчивая к морозам и перегрузкам порода, «кряква марсианская синеклювая»! Вот, ждем с нетерпением. Неделька осталась. Вы ведь на следующем корабле улетите?

Как бы незаметно перевел тему, ага.

— Да, — сказала Милена.

Гоша промолчал. Вчера мэр сказал, что место для него на обратный рейс зарезервировано. Небось, только и ждет, как бы отделаться от настырного землянина. Все они ждут. Но сам он еще не решил. Хочется на землю, конечно. В лес махнуть, на речку. Выпить пива с креветками. В волейбол с мужиками сыграть. Но сначала Дело. Уроды, убившие Таню, должны быть наказаны. Он добьется этого, даже если самому сдохнуть придется. Ведь он ради этого и пошел на службу. Не для того, чтобы бумажки перебирать и кошмарить несчастных книголюбов и тому подобных дурачков. А чтобы наказывать настоящих уродов. Даже если эти уроды имеют власть. Особенно, если имеют власть.

Коробейников завел их в кабинет и усадил на знакомый диван.

— Кофе не предлагаю, Лана еще занята. А сам я тот еще кулинар. Могу водички налить.

Он показал на графин с водой, стоящий на столе.

— Не надо кофе, — сказал Гоша. — И воды тоже. Я только пару вопросов хотел задать.

— Можно было позвонить, — не слишком любезно ответил директор фермы. — Я бы ответил.

— Я еще хотел бы пообщаться с вашим сыном.

— С Юрой? — поднял брови Лука Львович. — Его сейчас нет. Зачем он вам?

— А где он? — поинтересовался Георгий.

— А откуда я знаю? Он совершеннолетний мужик. Где хочет, там и ходит.

— Насколько я знаю, он работает на ферме. В вашем подчинении.

Директор задумался.

— Ну да, работает, — как-то неуверенно сказал он. — Но сегодня он на больничном. В смысле… Отгул у него.

Коробейников еще юлил какое-то время, но когда Гоша предложил вручить повестку и вызвать паренька на допрос в отделение, быстро угомонился и позвонил сыну. После короткого разговора директор фермы сообщил:

— Скоро приедет. Там очередь на границе.

— На какой границе? — резко спросила Милена.

Глаза у Коробейникова сразу забегали, лоб напрягся, и Гоша прямо почувствовал, как тот злится. Ну что ж теперь. Никто за язык не тянул, сам виноват.

— На китайской, — нехотя ответил он. — Он в Китае был… На шопинге.

— Шопинг — это хорошо, — сказала Милена. — Надо нам тоже сходить, да, Степашка? А то никаких сувениров домой не купили.

— Мы подождем его, — сказал Гоша. — А пока хотел спросить, как у вас обстоят дела с овощами?

— Чего? — удивился вопросу Коробейников. — А что с ними?

— Я слышал, дефицит намечается. После потопа.

Директор усмехнулся и уже более спокойно развалился в своем кресле.

— Слухами земля марсианская полнится. Да только верить им не надо. Всю актуальную информацию по первому каналу передают. А чего не передали, того и не надо выдумывать. Местным скучно, вот и сочиняют небылицы.

— Так что, не было потопа? — уточнила Милена.

— Был, но не фатальный. Основную часть семян мы спасли. И высадили в срок. А остатки за вашей спиной.

Гоша оглянулся и увидел в углу комнаты холщовые мешочки, которые видел и в первый визит. На каждом было что-то написано черным маркером. Милена подошла ближе, села на корточки и стала зачитывать: