— Ты хорошо знала Таню?

— Ну, мы дружили. Но сказать, что прямо хорошо — не скажу. Она скрытная была. Никогда не откровенничала.

— Но полиция тебя не допрашивала?

— Неа. Наша полиция, знаешь, не слишком скрупулезная.

— У них ресурсов мало, — попытался защитить коллег Степашкин. — Пять человек на весь Марс! Нет времени на курпулезность. Или как ты сказала?

— Так и сказала, — улыбнулась Стефа, но тут же помрачнела. — Они по-прежнему считают, что это несчастный случай?

— Они считают так, как им удобнее.

— А ты думаешь, это убийство?

Гоша пожал плечами. Комментировать расследование он не собирался: не положено. Хотя и червю понятно, что раз его прислали, значит, подозревают убийство. Он допил чай и осмотрелся. Потом встал и прошелся по комнате. Комната неказистая, но чистая, даже уютная. За окном — марсианская пустыня во всей красе. С первого этажа виден каждый камешек на темно-рыжем песчаном ковре. На окне висит мягкая игрушка на присоске — розовый крабик. Трогательно.

Батареи пышут жаром, но в помещении прохладно. Оно и немудрено, уже вечер. Да и дует с улицы. Никак наши не научатся нормально строить, вскользь полумал он. Небо цвета металла. Догорают последние отблески далекого синеющего солнца. На полу странное покрытие, вроде пленки. А поверх нее небольшой пушистый коврик с дракончиком.

— Это искусственная шерсть, — поймала Стефа его взгляд. — Наши химики научились делать, из полимеров. С ним потеплее, а то по ночам от пола дует, особенно зимой. Хочу второй раздобыть, но там очередь.

— Когда ты видела Таню в последний раз? — Гоша сел на потертый диванчик. Стефа неуверенно села рядом, но отодвинулась на самый край.

— 30 мая, за два дня до смерти. На дне рождения одного парня, Юрасика. Была вечеринка на ферме, мы пили, танцевали, всё, как полагается. Но Таня рано ушла, еще полуночи не было.

— На ферме? — зацепился за знакомое слово Гоша.

— Ну да, этот Юра — сын директора фермы, Коробейникова. Мы в его доме тусовались.

— Интересно, — хмыкнул Степашкин.

— Да ничего интересного, — вздохнула Стефа. — Обычная пьянка без цели и смысла. Но хоть какое-то разнообразие в этом тлену.

— Мы все в плену, хоть на Марсе, хоть в Люберцах, — неожиданно для себя выдал философии Гоша. Слово «тлен» он не понял, но суть уловил. — Думаешь, на Земле лучше жизнь? Да такое же говно, только с цветочками. Здесь хоть необычно, новое что-то.

— Это новое очень быстро становится старым, — гнула свое Стефания, по миллиметру пододвигаясь к мужчине. — И надоедает до чертиков.

— А это уже внутри тебя проблема, Марс ни при чём, — Гоша очень легко умел разбирать чужие проблемы. И решать их одной глубокомысленной фразой. Почему-то со своими так не работало. — Одни бегут от проблем, а другие ищут хорошее в каждой ерунде. Я вот тоже сбежал, осточертела земная жизнь. И не жалею! Другая планета, другой мир. Хотя лететь заманался, уж очень долго.

Стефа уже придвинулась вплотную, и он чувствовал ее сладковатый девичий запах и нежную мягкость кожи.

Ну и что, что волосатая, вдруг подумал он. Это даже интересно. Местная экзотика. Марсианки у него еще не было! А эта, если не считать волос, очень даже ничего. Ну волосы и че? Обычная вещь. У него тоже все ноги в шерсти и на спине растет, а бабы ничего, не жалуются. Что ж теперь, если волосы вылезли, то и не трахаться, что ли? Несправедливо.

Стефа повернула голову и, хитро прищурившись, смотрела на него в упор. Гоша не выдержал пристального взгляда и тоже повернулся. Ее серые глаза напомнинали марсианское небо. Он сжал рукой ее затылок и поцеловал дерзкую девчонку прямо в тонкие розовые губы. Мммм… Вкусно! Одним движением распахнул поясок, и халатик снова полетел с плеч. Теперь он уже видел не белесую шесть, бархатисто покрывающую плечи, руки, спину и ноги, а маленькие аккуратные груди с колечками пирсинга, мягкий живот с нежной выемкой посередине и заветный треугольник внизу. Под грудью синела аккуратная татуировка — голова волка с распахнутой пастью.

— Где набила? — хрипло спросил он, впиваясь губами в ее шею.

— Здесь, — прерывистым шепотом ответила она. — У нас многие балуются.

Шерсть — это даже хорошо, подумал Гоша, снова погружаясь в ее губы. Близость к природе. Но уже через мгновение он достаточно возбудился, чтобы забить на поиск оправданий и объяснений. Вместо этого глупого занятия, он повалил Стефу на диван и уверенно принялся за дело.

В «Марсополь» Гоша пришел, а точнее, вбежал уже глубокой ночью. На улице было темно, безлюдно и жутко холодно. Хорошо хоть Стефа одолжила теплый плащ с меховой подкладкой. Он не стал спрашивать, откуда у нее мужской плащ. Дай бог здоровья владельцу, кто бы он ни был. Но даже в теплом плаще с непокрытой головой Гоша успел задубеть, хотя мчаться пришлось не так уж долго. Ладно, думал Степашкин, шмыгая носом, голова — не страшно, лишь бы яйца не отморозить.

Сотрудник отеля, дремавший за стойкой в темном зале, очень удивился, увидев его. Обычно в это время никто по улицам не шастал. Электронные часы на ресепшен показывали 24:24. Сначала Гоша решил, что они сломались, но потом вспомнил, что марсианский сол немного длиннее земных суток и длится 24 часа и 39 минут. Значит, после полуночи на Марсе еще продолжается «сегодня» и только спустя 39 минут наступает «завтра».

— Добрый вечер! — сказал сотрудник.

Гоша чихнул и тоже поздоровался.

— Как вам первый день на Марсе?

Гоша сначала не понял, к чему этот вопрос, но, кажется, парню и правда было интересно. Без коммерческой цели. Несмотря на работу в единственном отеле города, гостей с Земли парень видел нечасто. Собственно, пассажиры «Ярило-9» были первыми землянами за два с лишним года. Кроме них, в номерах жили свежесозданные семьи, ожидающие отдельное жилье. Молодые специалисты и их беременные жены.

— Очень хороший день, — честно сказал Гоша. — Интересно, аж жуть. Только есть охота. У вас ресторан уже закрыт?

Он только сейчас почувствовал, как страшно проголодался.

— К сожалению, да. Могу предложить только овсяные батончики.

Гоша с ужасом глянул на ценник, но деваться было некуда. Пришлось брать батончик. В глубине холла сверкнул экран телефона. Гошу вгляделся в темноту и заметил знакомый силуэт. Милена. Сидит в уголке и делает вид, что не замечает его. Ладно, это даже к лучшему. Объясняться с ней сейчас ему точно не хотелось.

В номере было тепло. Хорошо, что он настроил радиатор на поддержание нужной температуры. Осталось вскипятить чайку, слопать батончик, посетить душ и спааааааать! Счастье-то какое. День был длинный и небезынтересный. И про убийство Тани Васильковой он теперь знает намного больше, чем утром. И намного больше, чем хотелось бы тем, кто ее убил.

Следующий день Гоша провел в постели, кашляя и шмыгая носом. Простудиться на Марсе! Это ж надо умудриться. Впрочем, погода всё равно была отстойная. Как может быть отстойная погода под куполом? А вот так! Пыльная буря усилилась. На улице было темно, мрачно и холодно. Солнце скрылось за слоем желто-бурой пыли. Электричество пару раз вырубали: солнечные батареи не справлялись. Радиаторы в номере тоже грели еле-еле.

Георгий лежал в постели, закутавшись в одеяло и попивая горячий чай. От нечего делать он перечитывал материалы дела. Особенно его интересовали документы от социолога. Добыто золота за прошлый год — 520 кг, платины — 248 кг. Таблички с рядами цифр: приход, расход… В бухгалтерии он смыслил мало. Но понимал одно: этот мэр или мнит себя всесильным, или самоубийца, если так явно подставляется под статью.

Гоша открыл заметку в телефоне и записал все несуразности марсианской жизни, которые успел обнаружить за первый день. Запись он назвал: «Марсианские маразмы». Государственная граница, которую можно пересечь тупо через окно. Неработающие видеокамеры. Отделение МВД из «пяти калек», которые «ищут под фонарем», имитируя бурную деятельность. Всё это войдет в его первый рапорт. Надо только дойти до почты, чтобы отправить. Отдельное письмо Гоша составил для Виктора Палыча. Он больше не называл начальника Старым Хрычом, даже про себя. С тех пор, как Георгий начал спать с его женой, он испытывал к мужу любовницы какое-то уважение, смешанное с сочувствием и завистью. Сам боров боровом, а какой бабой завладел! В письме Гоша сообщил, что добрался благополучно, расследование движется успешно, и что Милена в полном порядке и ждет не дождется воссоединения с любимым супругом. Для начала достаточно.