— Я люблю его. А любовь дороже креветок. Хочу жить и чувствовать себя кому-то нужной. По большому счету, ничего важнее этого и нет в жизни.

— Ты очень красиво говоришь, — сказал Гоша. — Может, книжку напишешь?

— Делать мне, что ли, нечего? — рассмеялась Стефа.

Спустя неделю Гоша всё-таки пошел в баню с Игорем Петровичем и ребятами из отделения. Наладить рабочие отношения, ну и просто — время убить. Новый начальник всё уговаривал девочек позвать:

— Я за семейные ценности и против всякой грязи, — объяснил он. — Но в бане не считается. В бане чисто.

От девочек Гоша отказался. Не хотелось ничего такого. Да и дорого.

И вот, сидя в парной, на пористой реголитной скамье (этот материал использовали везде, только что не ели), прикрытой полотенцем, и глядя на шерстяные тела новых коллег, Гоша думал о превратностях своей жизни.

Может, и хорошо, что так сложилось? Может, и к лучшему? На Земле он был винтиком гигантской неповоротливой машины, прокладкой между человеком и протоколом. Имитация работы, имитация жизни. А здесь он сможет проявить себя. Бороться с настоящими преступниками, а не с несчастными книголюбами. Защищать обиженных и обездоленных. Разве не об этом он мечтал в детстве? А если не ради мечты, то ради чего вообще имеет смысл жить? Ведь не ради жратвы и бухла, которые — один хрен — превратятся на выходе в непривлекательную субстанцию, в которую, по большому счету, превращается и жизнь без цели, без мечты. Да и наличие баньки как-то примиряло с марсианской действительностью.

Его размышления прервал Игорь Петрович. Начальник полиции грузно поднялся и плеснул на камни какую-то жидкость из флакончика. Камни зашипели, поплыл пар и кайфово запахло хвоей.

— Эх, хорошо! — добродушно пробасил начальник.

— Нормально, — согласился Гоша.

КОНЕЦ