— Обязательно занесем в протокол, — поддакнул мужик в костюмчике.

Милена понимающе усмехнулась и снова заговорила:

— Я не зря спросила о вашем образовании, Лука Львович. Вы сказали, что учились в Тимирязевке по специальности «племенное животноводство». Вот только такой специальности в этом вузе нет, да и в других тоже.

— Я имел в виду ветеринарный! Ветеринарный факультет! — засуетился Коробейников.

— Неужели вы думаете, что ваши анкетные данные так сложно узнать? Нет смысла изворачиваться, если информация проверяется на раз-два. Вы учились на факультете Автоматизации и информационных систем. Инженер, проще говоря.

— Ну учился, и что? — Коробейников развалился на стуле и попытался принять расслабленный и беззаботный вид. Но получалось плохо. Правая нога его нервно стучала по полу, а подбородок чуть подрагивал. Лоб прорезала глубокая продольная морщина. — Это у нас тоже теперь уголовно наказуемо? Не знал, ха-ха!

— Вы прекрасно разбираетесь в сельскохозяйственной технике и в программировании. Вывести из строя датчик полива для вас — сущая ерунда.

— Нахрена⁈ — нервно прокричал или скорее прорычал директор фермы. — Я что, враг себе? Людям нашим враг? Вы вообще в своем уме, дамочка⁈

Из уголка его губ потекла капелька слюны. Мэр с помощником переглянулись и уже хотели что-то сказать, но Милена быстро заговорила:

— Или, например, запрограммировать культиватор, чтобы он напал на человека. На меня, то есть.

И она рассказала дикую историю, как ее атаковал робот для рыхления почвы. Якобы она чуть не осталась без ноги, как Таня, но отважный рыцарь Жора спас ее в последний момент. Стефа поморщилась. Ах, как романтично! Ну-ну.

— Это очень важный сигнал и ценная информация, — важным тоном произнес мэр. — Роботы не должны угрожать нашим гражданам, даже если это командировочные с Земли. Безопасность людей — наш наиважнейший приоритет! — это фразу он произнес, вновь задрав башку и таращась на видеокамеру. Помощник в костюмчике часто кивал, шевеля губами. — Необходимо провести расследование и выяснить причины аварии. И принять меры для предотвращения.

— Слушаюсь, Владимир Васильевич! — гаркнул начальник полиции, к которому были обращены последние фразы. — Разберемся.

— В-в-владимир Васильевич, — начал заикаться Коробейников. — Вы же п-п-понимаете, что это голословные обвинения? Техника может выйти из строя, это бывает.

— Что-то часто она у вас стала из строя выходить, — хмуро пробурчал мэр. — И опять же, почему не докладываете? Это серьезная проблема, покушение на человека.

— Да ну бросьте, это один несчастный робот! Да и не случилось же ничего. Я сам его вырубил. Пусть он подтвердит! — он покосился на Жору. — Сам вырубил, так ведь?

Жора пожал плечами и сделал неопределённый жест головой. Стефа перевела этот жест как «ХЗ». Зашла пожилая секретарша, убрала пустые чашки. Ляшко широким жестом предложил добавки, но все отказались. Только Милена не стала скромничать и попросила кофе. Секретарша уныло кивнула. Варить дефицитный кофе для незнакомой рыжей мамзели ей явно не хотелось.

А Милена тем временем поправила волосы и одернула верхний край кофты, чтобы скрыть выбравшуюся на обозрение бретельку лифчика. Стефа завистливо оглядела ее выдающийся бюст и в очередной раз посетовала на судьбу, не давшую ей таких богатств. Стефу в очередной раз неприятно покорежила мысль, что Гоша по-любому спит с ней. С этой рыжей самкой богомола. Тьфу, блин. Противно. А ведь он ей правда понравился.

Ей вообще не везет с мужчинами. Единственный нормальный — Сережа, хотя поначалу она относилась к нему свысока. Не слишком симпатичный, простоватый, живет в общаге, да еще и с соседями. Помешан на своей науке, выражается старомодно, да и одевается тоже. Это потом она узнала, что он мутит левый бизнес, успешно собирательствует, да еще подрабатывает барменом и совсем не так прост, как ей казалось. Правда, все деньги идут на бывшую, по которой он, кажется, до сих пор сохнет. Стефа долго воспринимала Сережу как временный вариант, «для здоровья». Ну и еще для статуса, ведь быть одинокой лохушкой на планете, где почти все существуют попарно, так обидно. Плюс робкая надежда, что Гуськин прознает, заревнует и воспылает к ней чувствами. У него же здесь свои информаторы, шпионят, докладывают, что к чему. Ха-ха! Дура наивная. Только недавно Стефа начала осознавать, как дорог ей на самом деле Сережа. Единственный ее близкий человек на всей планете. Второй была Таня. Была…

Милена снова заговорила.

— Сам вырубил или не сам, это не столь важно. Важнее, что сам врубил. Робот целенаправленно охотился за нами. Но есть еще одна проблемка, Лука Львович. Выход за периметр. Вот вы, Игорь Петрович, на Стефанию ополчились за незаконное пересечение границы. А вас не смущает, что сотрудники фермы выходят за периметр когда им вздумается?

— Это другое, — пробасил начальник полиции. — Ферма перед каждым выходом посылает запрос в пограничную службу. Каждый выход фиксируется. Все согласно закону и установленному порядку.

— Это да, — хмыкнула Милена. — Но вы не учли, что наш Лука Львович специалист по информационным системам, и смог настроить калиточку, чтобы выходить в любое время и без оповещения пограничников.

— Опять вранье! — гневно крикнул Коробейников. — И опять голословное. У мадам Ивановой очень богатая фантазия.

Стефе надоел этот цирк. Нахохленные лица Коробейникова и его сынишки вызывали в ней отвращение. Проклятые хозяева жизни! Элита, охреневшая от безнаказанности. Им — всё, а остальным — закон. Как это банально и скучно. И как ей уже осточертело в этом вариться. Она отодвинула стул с испугавшим ее саму грохотом. Все уставились на нее. Встала, вышла из-за стола. Сложила руки на груди. Глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение. И глухим, прерывающимся голосом заговорила:

— Это не вранье. Ваш сын сам признавался, что выходит нелегально, когда ему вздумается. А еще он пытался меня убить.

— Тебя? — нервно захохотал директор фермы, запрокидывая чернявую голову. — Да кому ты нужна?

— Давайте позволим нашей Стефании продолжить ее рассказ, — предложила Милена. — Она ведь так и не дошла до самого главного. Как Таня вышла за периметр?

— Да, да! — встрепенулся Ляшко. — Прекращаем базар и слушаем девочку. А то мы тут до утра будем сидеть. А у меня еще дела… государственной важности. И жена с борщом ждет. Давай, девочка, не стесняйся, рассказывай!

А Стефа уже и не стеснялась. С напряженной улыбкой оглядела всю эту ненавистную ей свору и продолжила свой рассказ.

С вечеринки Стефа с Таней рано ушли, еще полуночи не было. Стефа даже от Микисовой сомы отказалась в последний момент, когда узнала, что Таня домой собирается. Решила уйти с ней.

Помнится, было на удивление не очень холодно, не пришлось даже бежать, спрятав носы в воротники и руки в карманах пальто. Лето — оно и на Марсе лето, особенно под куполом. Шли не спеша, иногда потирая руки в меховых перчатках и выдыхая белые клубы пара. Болтали о том, о сем. Вот тогда-то Стефа и открылась подруге. Всё рассказала, как на духу. Что приехала по заданию Гуськина, а с Таней подружилась намерено, но теперь об этом не жалеет и даже очень рада, ведь других подруг у нее нет и не предвидится. И что ее заветная мечта — уговорить Таню вернуться на Землю, и самой полететь вместе с ней. Единственное, о чем умолчала — про перепихоны с Гуськиным. Всё это уже быльем поросло и никакого значения не имеет. Будто и не было никогда.

— Тебе ведь необязательно к нему возвращаться, — уговаривала она подругу. — Просто вернись на Землю, а дальше сама решишь, с кем быть. Тебя ведь на Марсе ничего не держит? Ничего и никто. А на Земле — море, пальмы, клубничное мороженое, пионы в Парке Горького. Там дожди идут, прикинь! Настоящие, мокрые дожди. Там хлеба в любой булочной — десять видов! Колбаса вареная и сырокопченая. В любое время пошел и купил. Вино из Франции, ананасы из Бразилии. Кино новое сразу смотришь какое хочешь. Миллион мужиков в тиндере, выбирай кого хочешь! И волосы проклятые не растут, живешь как нормальная баба. Эпиляция, опять же, без очереди.