Ну, что поделать, пришлось смириться. И два года «дружить» с Таней и пытаться понять, что у этой странной в голове. Хотя почему в кавычках? Других подруг у Стефы так и не появилось. А Таня — веселая, милая, добрая. Хорошая девчонка. Вот только что у нее в голове — Стефа так и не поняла. Возвращаться Татьяна не хотела. Хоть ты тресни. О бывшем даже не упоминала. А ведь он не просто бывший, а целый замминистра! Начальник всей их богадельни. А она молчит как партизан, и не разговоришь. Подруга, называется.

И вот уже новый сезон на подходе. Ее шанс вернуться. И это сообщение от Саши. «Я думал, ты умнее». Как пощечина. Она должна была это сделать. Затащить эту упертую девицу на корабль! Любым способом.

А тем временем Таня объявилась на вечеринке. Лицо такое загадочное, а рука к бокалу тянется. Непохоже на нее. Психиатр, конечно, подкатить попытался, вился вокруг нее, винишко подливал. Она на него и не смотрела, стояла с потерянным видом, но и не отталкивала. Ну, Стефа не гордая, сама подошла, приобняла и вывела подругу в сад. На поболтать.

— Ты где пропадала?

— В туалет ходила на второй этаж.

— Что-то долго. Червей, что ли, живых ела?

— Тьфу! Я не ем такую гадость. Я… В комнату зашла. Случайно. К Луку.

— Зачем нам эта вся информация⁈ — не выдержал директор фермы. — Мы с вами убийство обсуждаем или чужие личные дела? Можно поближе к сути, у меня еще дел по горло.

Милена улыбнулась.

— А суть, дорогой Лука Львович, состоит в том, что вы спали с Таней Васильковой, пока не узнали об ее прошлых отношениях с Гуськиным. А когда узнали, стали до смерти бояться, что кто-то о вашем романе прознает и донесет Гуськину. Этот Отелло и с Земли бы вас достал и жизнь попортил.

— Грязные сплетни и вранье, — скривился Коробейников.

— Неужели вы правда надеялись, что никто не узнает? В таком маленьком городке ничего не утаить. А уж тем более такую роковую страсть.

— Во-первых, у вас нет доказательств, а во-вторых, даже если и спал, то что с того? Это уголовно ненаказуемо, насколько мне известно.

— Если мужчина с женщиной, то можно, — авторитетно подтвердил мэр.

— Доказательства у нас есть, и такие, которые вам совершенно не понравятся, дорогой Лука Львович. — Спокойно произнесла Милена. — Но для начала предлагаю дослушать рассказ Стефании. И не перебивать.

Про роман Тани и директора фермы Стефа, конечно, знала. Ну, догадывалась. Как и многие. Ну нравятся молодой девчонке солидные мужики постарше! И опять же, не в деньгах дело. Просто нравятся и всё. Такой вот ее «типаж». А уж они в ней и вовсе души не чают. Хотя и Саша, и Лук совсем не старперы. Красивые, зрелые мужики, в самом расцвете сил. С бицепсами, трицепсами и извилинами в голове. Уж точно не хуже молодых. Правда, официально ни одна сторона этот роман не подтверждала. Таня, по обыкновению, молчала как партизанка, а с Лукой Львовичем Стефа и знакома толком не была. Да и не похож он на болтуна.

И про их расставание Стефа хоть и не знала, но догадывалась. Ну, по косвенным признакам. По Таниным грустным глазам и ее уходам с работы вовремя. Раньше она задерживалась часто.

И вот, значит, стоят они под яблонькой, в саду у Юрасика, и Таня что-то путано рассказывает. Что новая пассия новая Луки Львовича… Как вас зовут? Лана? Да, Лана, ну это только с Таниных слов, за что купила, за то и… Короче, Танька такая говорит, что Лана изменяет Луку с каким-то китайцем. И письмо показывает, которое якобы в ее сумочке нашла.

— Так вот, кто письмо украл, — цедит сквозь зубы Юрасик. — Зачем?

— Чтоб иметь рычаг давления, — в тон ему шипит Лана. — А то слишком борзый ты стал.

— Заткнитесь, — рычит Лука Львович. Все замолкают и смотрят на Стефу. Она приглаживает непослушный ежик волос, откашливается и продолжает.

— Ты с Юрасиком дружишь, может, отдашь ему это письмо? — попросила Татьяна Стефу. — Он точно не смолчит, отцу расскажет. Он не любит женщин своего отца…

И так многозначительно смотрит. Типа не понаслышке знает, что не любит, сама такой женщиной была.

— А сама чего не отдашь? Шефу своему напрямую.

— Не могу, — и глаза отводит, тушуется. — Он не поймет. Решит, что я… Ну, короче. Лучше ты. Скажи, что нашла на полу за диваном. Или что-то в этом духе.

Всё понятно. Не хочет признаваться бывшему, что в комнате его рыскала, в сумке его пассии шарилась. Не хочет ревнивой истеричкой в его глазах представать. А ее, Стефу, не жалко. Можно выставить сплетницей, интриганкой, да и просто дурой, которая в чужом доме обыски проводит. Лезет в чужие дела от нечего делать.

Тем не менее письмо Стефа взяла. И даже прочла внимательно через переводчик. И сразу заподозрила, что Таня ошибается, и письмо не Лане адресовано. Ах, Юрасик, Юрасик! Давно тебя подозревала, и вот доказательство. Ладно, спрячем в карманчик. Пригодится.

Но на этом рассказ Тани не закончился. Было еще кое-что. Оказывается, в комнате Юрасика какие-то семена на полу валяются. Которые, якобы, подохли от потопа. Стефа про семена ничего не знала, но и тут ее подозрения оправдались. Видела в окошко не раз, как сынок Коробейникова в сторону пещер топает. А оттуда и до китайцев рукой подать. А чего ему пешком ходить? Мог бы марсовоз взять у отца. Да и ходит по вечерам, когда еще немного, и минус сто будет. То есть явно не на прогулку идет. А еще его Сережа видел один раз. В районе Плошки, ну, ямы большой. Он там в марсовоз зеленый садился. А зеленый — это значит китайский. Всё сходится, ага.

— Сука! — прошипел Юра.

— Это всё голословные обвинения, — ледяным тоном произнес Лука Львович. — Без доказательств.

— А в чем обвиняют-то? — встрепенулся мэр. — Я пока не увидел криминала.

— Ну типа с китаянкой мутит, — пояснил мужик в костюме.

— Не с китаянкой, а с китайцем, — поправила Милена.

— Это не запрещено! — с вызовом крикнул Юра.

— Молчи, дурень, — цыкнул отец, пихая непутевого сыночка в бок.

— Мы это очень сильно осуждаем, — торопливо проговорил мэр.

— Уже в протоколе, — напомнил мужик в костюмчике.

— Вы все время лезете в нашу личную жизнь, — раздраженно проговорил Коробейников. — В мою, Танину, моего сына. Везде вам надо нос засунуть и пронюхать, кто с кем спит и в каких позах. Как это вообще относится к делу?

— Ну это хотя бы интересно, — пожал плечами мэр. — Не всё ж делами заниматься. Не знал, что вы такой лизоблюд, Лука Львович.

— Что⁈ — Коробейников ошарашенно разинул рот, да так и застыл, чем-то похожий на карася.

— Ёпт, нет, другое слово. — почесал подбородок мэр. — Ну который всех чпокает, как там это…?

— Ловелас, — выручила Лидия.

— Точно!

— Проблема не только в интимной жизни нашего юного друга, — продолжила свою речь Милена. — Вы упустили маленькую, но крайне важную деталь — семена!

И она рассказала историю, которую Стефа уже знала от Тани. Как незадолго до ее смерти случилась авария в помидорной теплице, и куча семян, которые там почему-то хранились, сгнили и пропали. Таня говорила, что если не принять срочных мер, их городок ждет овощной голод. Что надо объявить ЧП и просить соседей Марсоруси о помощи. Но Коробейников не спешил. Не только предпринимать меры, но и в принципе сообщать о произошедшем. Новостной канал молчал, люди жили как раньше, ни о чем не подозревая.

— Это всё слухи и теории заговора, — опять перебил Милену директор фермы. — Я уже пояснял вам в приватной беседе, что небольшая техническая неподадка имела место быть, но о голоде нет и речи. Да, в одной из теплиц сломалась система полива. Да, помидорки промокли, и их пришлось собрать раньше срока. Но не более того! Семена наши в порядке и готовятся к очередной посевной. Пятой за год, между прочим. Все работы производятся по графику, всё в штатном…

— Бубубу! — передразнил его мэр. — Бубните заученный текст, Лука Львович. Почему не доложили об аварии? Вы же знаете, как важна нашему городу продовольственная безопасность. — он поднял глаза на видеокамеру и громко и отчетливо произнес. — Это наш важнейший приоритет!