Возможно, ничего такого ее взгляд и не говорил, и Гоша это всё сам придумал, но ему вдруг стало очень грустно. Уже понимая, какой будет ответ, он всё-таки спросил:

— А героиней-любовницей Милена будет?

Девицы с убийственными улыбками кивнули.

— Круто, удачи! — с преувеличенной веселостью сказал Гоша. — Потом покажете, что получилось. Можно только постельные сцены, остальное не интересно.

— Обязательно покажем, — пообещала Милена.

Даже не стала опровергать, что эти самые постельные сцены будут. Вот сучка!

Юна встала, чтобы уйти, и остальные тоже начали вставать. Гоша пялился в свой недопитый чай, но когда девицы уже повернулись спиной, вдруг вспомнил:

— А это случайно не тот Серега, что нас в баре обслуживал? Он еще говорил, что работает геологом, а бар — это так, хобби.

Милена величественно обернулась и кивнула.

— Тот самый. Симпатичный мужчина, правда?

— Так себе.

— А мне нравится, — ехидно сообщила она.

— Мозоли только не натри, — буркнул Георгий, сжигаемый огнем ревности. — Внутренние.

— Идиот! — прошипела Милена и вылетела вон.

Милена.

Милена с тоской пялилась в окно марсовоза. Бесконечная пустыня, и никакого просвета. Хоть бы какая колючка, или что там обычно в пустыне растет? Кактус для текилы? Да хоть баобаб! Но куда там. Один только красный песок, каменюки, ямы и наросты, недостойные даже именоваться красивым словом «холмы». Марсовоз ехал медленно, переваливаясь с боку на бок и грозно фырча. Интернет, даже местный, не ловил (а другого и нет). Слева от нее, за рулем ехал помощник мэра по имени Ник, между ними дремала Тамара, а сзади расположился геолог Сергей и еще четверо марсиан, которых Тамара подрядила для участия в съемках.

Ехали уже долго. Милена потеряла счет часам. Из динамиков доносилось что-то классическое, то ли Моцарт, то ли Нирвана. Она не разбиралась в допотопном старье. От нечего делать Милена заговорила с Ником.

— Ну что, как вам тут живется?

— Отлично! — бодро отрапортовал паренек. Милена вдруг вспомнила, как Степашка называл его рыба-губан, и расплылась в улыбке. Губки у парня и правда — девчонкам на зависть.

— А давно вы здесь?

— Двенадцать лет.

— Ничего себе! — удивилась она. — А выглядите молодым совсем. Сколько же вам?

— И мне двенадцать лет, — улыбнулся Ник по всю ширину округлого щекастого лица. — Молодой еще, зеленый.

Он даже повернулся, чтобы насладиться произведенным эффектом. Тамара проснулась и удивленно хлопала заспанными глазами. Марсиане позади хихикали.

— Ну а если серьезно? — не отставала Милена.

— А я совершенно серьёзен. Двенадцать марсианских лет — это двадцать три земных года. Мама прилетела во второй сезон уже беременной. Я один из первых уроженцев Марсианской области Российской Федерации. Про нас даже передачу снимали.

— Получается, вы никогда не были на Земле? — спросила Тамара, не скрывая сочувствия.

— Не был и не хочу! — с веселой уверенностью сообщил Ник. — Мне и здесь хорошо.

Несколько минут все молчали.

— Ну и правильно! — решила подбодрить парня Милена. — Ну эту Землю в пень. Зато у вас тут столько золота! Полтонны за год на такой маленький городочек. Это ж можно каждому обвешаться с головы до ног, и на унитазы золотые ходить.

— Полтонны мы еще ни разу не добыли, но уже близки к этому, — горделиво сообщил Ник. — Правда, большая часть золота на Землю летит, но и нам кое-что перепадает. Вы были в нашей церкви? Там везде позолота: и на картинах, и где декорации на сцене. Или как это называется?

— Не «декорации на сцене», а алтарь на амвоне, — строго поправила Тамара. — А картины называются «иконы».

Церквушку Милена видела, но внутрь зайти не догадалась. Снаружи та была мелкой и неказистой, вроде избы, только из реголита. Кто ж знал, что внутри такие богатства?

— Ага, точно, — мило улыбнулся мальчик-губанчик. — Я плохо учился. Когда первую школу открыли, мне уже десять лет было. Поэтому и работаю всего лишь помощником мэра, ха-ха!

— А учился бы хорошо, уже стал бы мэром? — поддела Тамара.

— Нет, вы что! Образование мэру только помешает. Учился б хорошо — бодяжил бы сому в лабораториях!

Он засмеялся, но услышал ржач марсиан с заднего сидения и сразу сделал серьезное лицо.

— Если что, это шутка была. Никаких наркотиков в Марсоруси нет. Мы с ними боремся и осуждаем. Марсорусь — территория закона, порядка и трезвого образа жизни.

— Да, да! Истинно так! — радостно гоготали сзади.

Аля

Работница почты устало вытерла лоб рукавом выцветшей блузы. Сегодня весь сол болела башка, а посетители неимоверно бесили.

— Ретроградный Меркурий, — уныло подумала она. — Даже Марсу гадит, сволочь.

Звали ее Алина, но на грузной шестидесятилетней тетке это имя смотрится нелепо, поэтому годы сократили его до уютной как разношенные тапки Али.

А ведь когда-то она была юной гибкой девчонкой, полной надежд. Танцевала стрип, записывала видосы. Ее упругая попка в лосинах притянула почти миллион подписоты в тиктоке. Жизнь была полна радужных перспектив. Первый рекламный контракт на паленую косметику. Потом второй, и вот она уже посылает доставших предков и снимает отдельную студию на тридцатом этаже высотки с панорамным окном во всю стену. На фоне огней большого города стрип-видосы получались еще эффектнее. Потом встреча с принцем на белом порше. Принц оказался абьюзером и мудаком, но успел свозить на Бали бизнес-классом. В какой же точке всё пошло по пизде?

Аля оглядела каморку почты, будто надеялась найти ответ. Кургузый стол, стеллаж у стены, коробки на полках. Выщербленные стены, неравномерно окрашенные «почтовым» синим. На стекле висят открытки из свежего привоза. Ответа не было. Потому что не было никакой точки, не было переломного момента. Только длинное и унылое сползание вниз. Замуж вышла поздно, вцепилась в свой «последний шанс». Муж, конечно, тоже оказался мудак, но уже без порше. И повез ее не на Бали, а на Марс. А через три года бросил. Одну, даже без ребенка. Ребенка не успели сделать. Лучше бы с ребенком бросил, но что взять с мудака?

Потом, конечно, были другие, но… Ничего не вышло. Все нормальные мужики на Марсе заняты, выбирать-то и не из чего. Вот на Земле… Там да, море разливанное. Там бы она быстро выскочила замуж. И любовника бы завела, для комплекта. Как вообще можно быть одинокой на Земле? Миллиарды самцов! Любого цвета и размера. Просто в голове не укладывается. Она бы всех, кто сидит там, на сине-зеленой планете и жалуется на одиночество, принудительно везла на Марс. Для сравнения. А то зажрались!

Размышление прервал звон дверного колокольчика. Зашел незнакомый мужик в темно-синей форме. Эту форму Аля не знала. Вроде и не полицейская, и не пограничная.

— Здрасьте, мне бы письмо отправить на землю. Даже два. Научите, как сделать?

Аля сразу приосанилась, выпятила грудь и ласково улыбнулась:

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Новенький, подумала она. Наверное, с последнего рейса. И какой красивый! А если это ее шанс?

Юна.

Юна сидела в приемной врача и терпеливо ждала. Очередь, конечно, приличная, но и на Земли очереди не меньше бывают. Завтра обратный рейс, так что последний сол на Марсе надо провести с пользой. А так как друзьями в Марсоруси она не обзавелась и никаких интересов здесь не имела, то польза выражалась в посещении врачей. Благо они тут хорошие, с учеными степенями, наградами и т.п. Кого попало не везут.

Другие члены экипажа проводили время иначе. Одни шатались по пустыне, надеясь поймать червяка, найти красивый камень для продажи, ну или хотя бы наделать фоток для соцсетей. Другие дегустировали местную водку и местных женщин. Всё это ей было не интересно. Капитан жил у сестры, местной жительницы, и возился с малолетними племянниками. Единственный порядочный человек, которому хочется подражать. Но у Юны никого не было. Ни на Марсе, ни на Земле. Никого во всей Вселенной.