— Купите флешку, — бесцветным голосом повторяла тётя. — На флешку больше информации влезет.

— А я не хочу больше! — горячился дедок. — Я хочу меньше! Но шоб сам, своими ручками, с душою шоб.

— Не понимаю я вас, — вдруг ожила почтовая работница. — Мы с вами оба в двадцать первом веке родились. У меня мобильник с первого класса был, у вас, наверняка, тоже, Чего вам эта бумага сдалась? Я от руки уже лет двадцать не писала.

— Так и я тоже, — вздохнул дедушка. — А сегодня захотелось. Так захотелось, прям мочи нет! Любовь у меня там осталась. В Самаре. Знаете такой город, Самару? На Волге стоит. Красивый город! Я не видел ее уже двадцать лет.

При ближайшем рассмотрении дед показался Тане не таким уж и старым. Лохматые волосы с проседью и морщины от марсианского «загара» добавляли лет, но глаза были живые, яркие. Тяжелые условия старили местных раньше срока, если только не беречь себя по всем правилам. Но разве от жизни убережешься?

— Ничего, скоро доставки пойдут, — успокоила тётя. — Пачку-другую листов А4 должны привезти. Вы только сразу приходите, не тяните, а то быстро разбирают.

Дед выглядел таким расстроенным, что Таня решила его поддержать.

— Зато у нас скоро своя бумага появится! — сообщила она. — Я на ферме работаю. Мы уже вывели породу сосен, которые растут в марсианском климате, с корневой подводкой кислорода. Скоро вокруг города будут сплошные леса, а в городе — своя бумага и древесина.

— Спасибо, дочка, — улыбнулся молодой дедушка. — Дай бог!

Могла ли Таня предотвратить катастрофу с семенами? Этот вопрос не давал ей покоя. Обычно в конце рабочего дня она обходит свои «владения», к которым относилась и третья теплица. Конечно, в ее отсутствие это сделала другая сотрудница. Но была ли она так же внимательна? С другой стороны, они ведь не инженеры, чтобы сразу замечать любые поломки. И всё же, судя по болоту, в которое превратилась большая теплица, вода из шлангов начала хлестать еще с вечера. Наверное, Таня заметила бы неладное. А может, и нет.

Самое обидное, что она и на следующий день не смогла прийти вовремя. Пришлось опять тащиться к стоматологу, который не успел всё сделать за один раз. Оказывается, за два года она успела запустить свои зубы.

— Обязательно заказывайте пасту с Земли, — советовал врач. — Местные порошки только счищают налет, но не наносят защитный слой. Я понимаю, что вес посылок ограничен, но зубы надо беречь смолоду. А вы еще такая молодая.

Конечно, каждый врач уверен, что «его» орган самый важный, и именно на него следует потратить весь скудный вес посылки. Таня вежливо покивала.

Когда она, наконец, прибежала на ферму, там уже вовсю шла ликвидация последствий аварии. Мешочки с семенами и коробки с рассадой из других теплиц переносили в офис директора. Инженеры в синих комбинезонах обследовали системы полива по всей ферме и за ее пределами. Лук стоял на крыльце бледный и осунувшийся.

— Что случилось⁈ — бросилась она к нему.

И он рассказал. Тихим бесцветным голосом, сжимая ее локоть и как будто бессознательно придвигаясь ближе, чем это было допустимо, учитывая всех этих людей вокруг. Она не сразу решилась отстраниться, слишком была шокирована его историей.

— Сколько семян погибло?

— Почти половина. Все овощи, кроме чертовой свеклы и батата.

— А где семена? Надо просушить хорошенько и проверить, они еще могут быть живы!

— Без шансов, все мешочки покрылись плесенью. Их уже выкинули в компост.

— Плесенью… — растерянно повторила Таня.

Земляне привезли на Марс не только цивилизацию. Но и свои бактерии, вирусы и плесень.

— Почему их хранили в теплице⁈ — в бессмысленном сожалении воскликнула Таня

— Потому что там тепло, — развел Лук руками. — Но теперь я дал команду перенести всё ко мне в офис. Там хотя бы нет поливалок.

Потом Юрасик подошел. Рассказал свою историю про «удачное» возвращение из клуба и напомнил про вечеринку. Уже сегодня! Удивительно, но катастрофа не изменила его планов. Наоборот! Желание прогулять папочкины деньги только окрепло. «Пир во время чумы», крутилось у Тани в голове. Хоть у них и не чума, но тоже беда. Голод. Другой всадник Апокалипсиса. Даже более кровожадный.

Вечером того же дня Таня плелась с работы, намереваясь добраться до дома, рухнуть в кровать и лежать пластом, пока не затянет в сон. Можно почитать перед сном новую книгу одного французского марсианина, опубликованную в сети. Он писал очень простые и теплые романы: про обычную жизнь обычных землян, про любовь и дружбу, ссоры и примирения, ароматный кофе и брусничные пироги на лужайке в парке. Его герои катались по морю на яхте под белым парусом. Она загорала в бикини, он потягивал мартини со сладкой вишенкой. Морской бриз обдувал их ленивые загорелые тела. Здесь, на Красной планете, все эти немудреные идиллические земные истории воспринимались как изощренная научная фантастика. Какое еще море? Какие яхты? Какое, мать его, мартини? А ведь Таня покинула Землю всего два земных года назад. Как же чувствуют себя те, кто провел на Марсе больше двадцати лет?

Зазвонил телефон. Стефа.

— Приветик! Есть личный вопрос. На засыпку, так сказать. Тебе нравится Микис?

— Какой еще Микис?

— Ну Миша, высоченный такой, психиатр. Неужели ты к нему еще не ходила? У нас все девчонки к нему бегают, да и парни заходят иногда.

— Да как-то не приходилось, — удивилась Таня. — А зачем?

Проблем с психикой у нее пока вроде не наблюдалось.

— Ты что, антидепрессанты не пьешь? — еще больше удивилась Стефа. — Или тебе бывший их без рецепта подгоняет?

— Не пью! — раздраженно буркнула Таня. Опять эти тупые намеки. Эта дурочка совсем не способна понять, о чем можно трепаться, а о чем лучше бы помолчать.

— Счастливый человек! — засмеялась Стефа, не уловив негатива. — Ну, жизнь длинная, еще захочешь волшебных таблеточек, так что с психиатром лучше дружить. В любом случае, он жаждет с тобой познакомиться, так что приходи к Юрасику на Дэ Рэ, познакомлю вас. Он же тебя пригласил?

— Ну вроде да, — нехотя признала Таня. Она все еще сомневалась, идти ли на вечеринку. — А с чего это твой Микис так жаждет знакомства?

— Жениться хочет. Возраст пришел. Я обещала подогнать ему всех симпатичных свободных девушек Марсоруси. Ты первая в списке.

— Какая грубая лесть, — хмыкнула Таня. — Я бы, может, и пришла. Вот только подарка у меня нет.

— Да какой там подарок, когда конец периода! Пока корабли с материка не прилетят, все дружно лапу сосем. А кто-то и не лапу. В щёчку Юрку чмокнешь, вот и будет подарок.

И Таня решила пойти. Отвлечься от грустных мыслей в веселой компании — не худший вариант. И даже если компания подберется не слишком веселая, все минусы компенсирует алкоголь. И кальмары. А о проблемах и катастрофах она подумает завтра. Сегодня — можно.

Гоша никак не мог осознать, что это правда. Он, Георгий Степашкин, простой парень из Люберец, стоял своими армейскими ботинками на марсианской земле. На самой дальней точке во вселенной, куда простиралась власть Российской Федерации. А еще говорят, что мечты не сбываются. Врут! Он, правда, никогда о таком не мечтал, но все же.

Кряхтя и тихо матерясь, подошла Милена со своим желтым чемоданом. Свободной рукой она безуспешно пыталась приладить кислородную маску. Гоша забрал у нее чемодан, помог застегнуть маску и прицепить к поясу баллон. Она с благодарностью кивнула, с непривычки широко раздувая ноздри. После они пошли к выходу. Гоша тащил свою клеенчатую сумку и чемодан спутницы, а Милена цокала на каблуках, спотыкаясь и чертыхаясь каждые пару метров. Космопорта как такового на Марсе не было. То есть не было здания из стекла и бетона с эскалаторами, кафешками и девушками в синих пилотках. А была только широкая огороженная площадка, выкрашенная синим. Плотный синий песок с синими трещинами и мелкими синими камешками. Считалось, что синий цвет лучше всего контрастирует с марсианскими красно-рыжими пейзажами, и к тому же на планете отсутствуют естественные объекты синего цвета. Потому в синий красили и космодром, и марсовозы, и новые марсоходы. Все это Гоша узнал от Пупы с Лупой, которые шли впереди и умудрялись переговариваться сквозь ПВХ кислородной маски.