Официант принес чай и яичницу с тремя полупрозрачными ломтиками помидора и тремя толстыми ломтями батона. Ну ладно, хоть хлеб не экономят. Гоша с наслаждением вгрызся в белую пшеничную мякоть. К его удивлению, вкус ничем не отличался от земного. Булка — она и на Марсе булка, решил он.

— Ну что, Шерлок, куда сегодня пойдем? — прервала его размышления Милена.

— Эээ, — Гоша замычал, оттягивая время. Он и забыл, что ночью рыжая бестия напрашивалась к нему в напарники. Правда, Степашкин по своему мужскому обыкновению ничего ей не обещал, но… Почему бы и нет? Он здесь совсем один, никого не знает, а Милена общительная и умеет налаживать связи. Особенно по части мужиков. Но тут Гоша вспомнил про Тамару с ее чертовым кино и вопросительно уставился на обеих.

— Съемки переносятся, — угадала Тамара его немой вопрос. — В связи с погодными условиями.

— А что, дождь пошел? — попытался пошутить Степашкин.

— Ха-ха, — мрачно скривилась режиссерка. — Буря пыльная. Меня убедили подождать пару дней. Буду пока актеров искать. Может, и посимпатичнее тебя найду. На главную-то роль.

Она ехидно ухмыльнулась, и Гоша ответил симметрично.

— Допивай свой чай, дружище Ватсон — сказал он Милене. — И пойдем. А куда — пока секрет.

Директор марсорусской фермы Коробейников Лука Львович жил прямо на рабочем месте, под отдельным куполом, среди клумб и грядок, в уютном особнячке из реголита. Особняк был выкрашен в белый, окна обрамляли голубые ставни, а под окнами висели кашпо с лавандой, так что издалека домик напоминал типичное жилище буржуа в Провансе. На покатой крыше краснокирпичного цвета красовался алый флюгер-петушок.

Войти на ферму можно было только по карточке с пропуском, но Гошу уже ждали. Женщина с толстой косой и грустными коровьими глазами молча открыла дверь и пристально осмотрела гостей с головы до ног. На этот раз Георгий надел темно-синюю следовательскую форму и даже фуражку напялил для солидности. Милена по его просьбе тоже оделась прилично: джинсы и белый свитер. Хотя на этой грудастой сучке даже мешок из-под картошки смотрелся бы вызывающе.

— Мы к Луке Львовичу, — прервал молчание Гоша

— Да, он вас ждет, — угрюмо ответила Бурёнка (так он прозвал эту женщину с коровьими глазами).

Они пошли по тропинке, засыпанной марсианским гравием, мимо полукруглых теплиц и картофельных грядок. Зашли в калитку, и Гоша тихонько присвистнул, глядя на идеально выстриженную живую изгородь из самшита. На участке росли плодовые деревья: яблоки, груши, сливы. Две огромные черные псины грелись на солнышке в дальнем углу. Ряд ровных туй загораживал фасад дома от посторонних взглядов. Но к главным дверям они и не пошли, Бурёнка провела их вокруг дома, к неприметной двери с табличкой «Офис».

Рабочее место директора представляло собой обычную комнату, заставленную горшками с растениями и мешочками с семенами. Посреди — внушительный стол, куча разноцветных папок, ноутбук. Лука Львович поднялся со своего кожаного кресла:

— Здравствуйте, Земляне! Всё-таки добрались до нас? Как дорога, не укачало?

Вид директора плохо вязался с его должностью и залихватским тоном. Это был еще довольно молодой, поджарый мужчина с темными волосами, крючковатым носом и умными глазами.

— Всё хорошо, спасибо, — кивнул Гоша. — Это моя помощница, Милена Ватсон.

Милена пихнула его локтем в бок, директор нервно хохотнул, но Степашкин остался невозмутим. Бурёнка притащила второй стул, и они уселись с другой стороны стола.

— Хотите чаю, кофе?

— У вас есть кофе? — вылупилась на него Милена. Еще недавно им внушали, что этот ультрадефицитный продукт доступен только в ресторане и за большие деньги, а тут вон как!

— Да, хороший, вьетнамский кофе, закупаю в азиатском городке. Ланочка, свари нам три чашки! Итак, вы приехали по делу Васильковой?

— Да, я расследую это дело, — сказал Гоша.

— Я, конечно, знал, что наша Танечка важная птица, но не думал, что настолько, — пробормотал Лука.

Гоша удивился и хотел даже переспросить, почему директор считает Таню важной птицей, но в беседу влезла Милена.

— А вас правда зовут Лука? По паспорту?

— Ну да, — улыбнулся тот. — Вы еще молоды и этого не помните, но лет пятьдесят назад в России были очень популярны древнерусские имена. Знаете, сколько среди моих ровесников всевозможных Савелиев, Яромиров и Святополков? Я уж молчу про Федь, Вась и прочих Егоров. У нас в классе даже Кузьма был.

— Сейчас снова эта мода началась, — заявила Милена. — Я сына назвала Боромир. Это такой князь был на Руси.

— Да, я читал Толкина, — ухмыльнулся директор.

— Чё?

Гоша легонько наступил ей на ногу, чтобы не уводила разговор в сторону, но Миссис Ватсон намека не поняла и удивленно повернулась к нему:

— Ты чего?

— Случайно, — буркнул Гоша. Он опять жалел, что связался с этой дурочкой. Вот ведь увязалась на его голову! Испортит ему всё расследование. — Расскажите про смерть Татьяны Васильковой. — обратился он к Коробейникову. — У вас есть своя версия, верно?

— Это не моя версия, а единственно возможная, — поправил директор. — И полиция, насколько мне известна, с ней согласна.

— Расскажите по порядку.

— Ладно. Так, ну с чего начать? Это случилось в середине мая. Дату не припомню, но вы должны знать. Когда нашли тело?

— Тридцать второго.

— Точно. Значит, Таня вышла за периметр накануне, тридцать первого мая.

— Откуда вы знаете, что накануне? — встряла Милена.

— Я всё уже докладывал полиции! — раздраженно ответил директор. — Читайте в материалах дела.

— Не перебивай, — осадил Гоша глупую женщину. — Я всё внимательно читал. Тридцать первого был рабочий день, Таня находилась на ферме до семнадцати часов, верно?

— Вроде того. Сотрудники приходят и уходят по карточкам, могу показать вам в базе точное время.

— Да, пожалуйста.

Директор покопался в ноутбуке и развернул к ним экран. В длинной табличке его острый палец уткнулся в строчку: «Василькова Т. Приход 8:15 Выход 17: 23». Пока Гоша вглядывался в цифры, Милена смотрела на руку директора: хороший, идеально ровный мужской маникюр. Обручального кольца нет.

— Спасибо, — кивнул Георгий. — Таня вышла за периметр, однако в пограничном журнале запись об этом отсутствует. Как такое могло случиться?

— Ну, возможно два варианта. Первый — пограничник забыл внести в базу. Но это малореально, так как внешнюю дверь можно открыть, только создав в базе запись о пересечении границы. Однако чисто теоретически, она могла проскользнуть за кем-то другим. Хотя и сложно представить, что сотрудник этого не заметил.

— Но он мог быть в сговоре и пропустить ее без записи?

— Да, это возможно. Хотя там камеры висят, можно же посмотреть.

— По непонятной мне причине ваша полиция не запросила записи с пограничных камер, и через шестьдесят дней они автоматически удалились, — отчеканил Георгий.

Милена с любопытством обернулась к нему. Теперь он уже не был туповатым Гошей, не отличавшим Бодлера от борделя. Рядом с ней сидел настоящий следак: чёткий, въедливый, жёсткий.

— Да, это они, конечно, накосячили, — покачал головой Коробейников. — Но, знаете, вы не должны быть к ним слишком строгими. Наша полиция — это… Как бы вам сказать… Не самая сильная структура. Молодая мать, её муж-бугай, давно забывший, как работать вне кабинета, да три юнца без опыта. Много ли с них толку?

— Зачем они тогда вообще нужны?

— Да в том-то и дело. Марсорусь — очень безопасное место. Тут практически не происходит никаких преступлений. Конечно, иногда кто-то курит в неположенном месте, другой ругает действующую власть, третьи устраивают марсовозное ДТП прямо посреди пустыни. Работы у наших блюстителей порядка хоть отбавляй. Но чего-то серьезного обычно не бывает. У нас же здесь сплошные ученые, интеллигенция. Даже у моей помощницы Ланы имеется кандидатская после аспирантуры в Тимирязевке. Убийства, грабежи — это всё там, у вас, на сине-зелёной планете. А на нашей красной — всё всегда прекрасно. Даже в рифму получилось, ха-ха!