— Ой, да весело было. Ехали правда ужас как долго. А потом спали в марсовозе по очереди. А потом оказалось, что этот придурок малолетний, помощник мэра не рассчитал кислород, и пришлось срочно сворачиваться и ехать назад.

— Есть подозрение, что всё он рассчитал, — предположил Гоша. — Просто надоело вас караулить и захотел домой.

— Да ну прям! Он вообще-то тоже роль получил. Антогониста!

— Чего? Это как «асталависта»? Терминатора, что ли, играл?

— Мда, Степашка. Ну ты и дремуч! Антагонист — это плохой чувак. Они с Сережей дрались за меня.

Она кокетливо улыбнулась и выгнула спинку.

— А постельные сцены были? — ревниво уточнил Гоша.

— Да не было ничего, Отелло! — она игриво толкнула его в плечо. — Только поцелуи в марсовозе.

— Сучка! — беззлобно ругнулся Гоша.

Поцелуи — это еще ладно. Хотя и безобразие.

— Между прочим, этот губошлеп Ник утверждает, что за прошлый год они не добыли полтонны золота.

— Чего?

— Ну помнишь, табличка с цифрами? Там написано, что 520 килограммов добыли, 490 потратили. А 30 куда-то пропало.

— Ты что, реально запомнила все эти цифры⁈

Гоша уставился на нее, как на инопланетянку. Он даже код своего домфона запоминал месяца три. А теперь опять забыл.

— Не все, только по золоту. Ну интересно же. И вообще, я не тупая. — В голосе Милены забулькала обида. — В элитной школе училась вообще-то. Математик говорил, что у меня есть талант.

— А за коленку не хватал при этом?

— Придурок!

Милена попыталась спихнуть его с кровати, но он быстро присек эти маневры, забравшись сверху и зафиксировав ее своими конечностями со всех сторон.

— Значит, говоришь, защищал своего начальника паренек?

— Да он даже не защищал. Сказал, что это типа официальная статистика.

— Очень интересно, — прошептал Гоша, целуя ее влажную от пота шею. Хоть вообще-то ему уже было совсем не интересно.

— Да хватит уже! — вырывалась из-под него рыжая женщина. — Маньяк!

— Я только начал, — сообщил Гоша, затыкая ее рот поцелуем.

Комнату наполнили слабый свет далекого Фобоса и мерный скрип железной кровати.

К завтраку они спустились поздно и сидели за столиком одни. Гоша был этому рад: разговаривать с Юной и остальными попутчиками не очень хотелось. Он и так уже устал от разговоров. Вся его работа на этой дурацкой планете — бесчисленные хождения туда-сюда и разговоры. Он мечтал уже денек помолчать. Желательно, в окружении голой женщины, холодного пивасика и интересного сериала. Но этим мечтам не суждено было сбыться даже частично. В Милене вдруг проснулось любопытство, и она пристала с расспросами. Как он провел два дня без нее?

Пришлось всё рассказать. И про визит на почту, и про поход в больницу, и про разговор с Лидией. И как после визита к Лидии он вернулся в отель, напялил кислородную маску и отправился за периметр. Осмотреть место происшествия. На руки он предусмотрительно надел перчатки, а с собой взял швабру, выпрошенную у горничной отеля. Испуганная девчонка не смогла устоять перед напором его обаяния и синей ксивы.

Этой шваброй Георгий планомерно зачистил каждое пещерное отверстие. Но ничего интересного не нашел. Даже пресловутую сому, о которой уже так много слышал.

— Только кучу мусора выгреб: фантики, пустые бутылки, даже пачку от презика.

— А что, кто-то трахается прямо в пустыне, в кислородных баллонах? — удивилась Милена.

— Извращенцы, — пожал плечами Гоша.

Извращенцев нынче много. И никакие законы этих гадов не берут. Даже думать об этом страшно, не то, что представлять. К сожалению, воображение у Гоши было отличное, но он с ним боролся. Сам он предпочитал нормальный секс, одобренный обществом и Российской Федерацией. С одной бабой в закрытом помещении. Желательно с большими сиськами, чтобы уж никаких сомнений: точно баба. Единственное, в чем Степашкин шел вразрез с линией Правительства — это деторождение. С ним пока были проблемы.

— И что, прибрался шваброй и домой? — вытащила его из раздумий Милена, безуспешно гонявшаяся вилкой за скользким ломтиком помидора в яичнице.

— Ну не сразу. — Гоша отправил в рот светящийся от жира кусочек бекона. — Погулял и по окрестностям. Но никаких тебе улик, бычков с отпечатками пальцев или что там обычно находит сыщик в детективных романах? Только гребаный песок.

— И все? — уточнила Милена. — На это ты потратил два дня?

— Вообще-то не только, — нехотя признался Гоша. — Я еще и к мэру ходил.

На разговор с Владимиром Ляшко пришлось убить полдня. Пожилая секретарша в канареечном свитере и с гипсом на руке усадила его в приемной:

— Владимир Васильевич на совещании. По стратегическим вопросам. Подождите, пожалуйста.

Гоша молча смотрел на нее, ожидая продолжения тирады. Секретарша поджала губы и с отвращением процедила:

— Хотите чай, кофе или воду?

«Да что ж они за жлобы тут все!», подивился Гоша, а вслух сказал:

— Кофе, пожалуйста.

Женщина принесла кофе в микроскопической чашке. На блюдечке лежала крошечная зефирка, похожая на плевок. Ставя чашку на столик, она демонстративно помахала перед его носом своим гипсом. Наверно, хотела устыдить молодого наглеца, доставлявшего бабушке столько хлопот. Но наглец и не думал угрызаться совестью, только злился, что приходится тут торчать без дела.

А торчать пришлось часа полтора. Георгий сначала ёрзал и нервничал, но потом женщина милостиво притащила пульт от большого экрана на стене. Он начал тыкать кнопки.

Всего в Марсоруси работало 4 канала. Китайский канал с автоматическим переводом Гоша отмел первым. Плоские лица, скрипучие голоса, червячки иероглифов… Не его. На другом канале показывали нейросетевые видео, перемежаемые рекламой. А точнее — рекламу, перемежаемую видосами. На третьем крутили фильмы и сериалы с Земли. Гоша увидел знакомые морды актеров, кочующих из сюжета в сюжет, и сразу переключился. И лишь с четвертой попытки попал на настоящий марсианский телеканал.

На экране была студия, освещенная неоновой сиреневой лампой. На одном стуле сидела журналистка лет тридцати пяти, а на стуле напротив Гоша увидел знакомое усатое лицо. Металлургичский олигарх Рафаэль собственной персоной. Конечно, на стуле сидело не лицо олигарха, а его тощая задница в черных брюках. Гоша вспомнил, как однажды узрел эту задницу голой и парящей в воздухе, когда сломалась гравитация, и мысленно сплюнул.

Шашлычник рассказывал о своем детстве. Черт знает почему журналистка решила, что эта тема будет интересная зрителям. Оказывается, детство Рафика было тяжелым. Телефон ему подарили только в пятом классе, и тот андроид. А первый сипмл-димпл купили, только когда мода на эту игрушку безвозвратно прошла. (Журналистка долго допытывалась, что это за хрень и чем эта хрень лучше честной пупырчатой пленки, которая была в России со времен палеолита и до сих пор в ходу).

Поколения никогда не поймут друг друга, философски подумал Гоша. Наши деды играли в одни компьютерные игрушки, мы в другие, а наши внуки будут играть в совершенно третьи. И так до скончания времен, пока звезды не потухнут и электричество не отрубят.

— А прилетел я не один, — вдруг громко сообщил Рафаэль Артакович и пристально посморел на Гошу. Тот аж дернулся от неожиданности. Как это беседа от симпл-димпла перешла к их полету? — Со мной летели два прекрасных молодых ученых Алексей и Никодим, две красивые девушки и следователь Жора. В такой прекрасной компании можно и год лететь, и не надоест.

— А зачем следователь пожаловал в наши края? — спросила журналистка, хищно сверля его взглядом.

— Порядок наводить, — добродушно брякнул Рафик. — Очень много бардака у вас, Москва прислала свою руку, чтобы всё контролировать.

Что он несет⁈ Гоша в отчаянии закрыл лицо руками. Мир на миг померк, но развязный голос с горным акцентом никуда не делся. Он что-то еще бубнил, но Гоша от ужаса перестал понимать.