— Но как…

Стефа отлепила крабика и показала оконную ручку, даже открыла на секунду и закрыла для демонстрации.

— Потом всё объясню, погнали!

Наскоро накинув куртки с капюшонами и напялив маски, девушки перелезли через окно и побежали к пещерам. Солнце еще не скрылось и было довольно тепло, даже жарко в плотных куртках. У них имелось минут сорок, пока не настанет собачий холод. Но этого достаточно, до пещер всего километр. Юрасик уже скрылся за горной грядой, но далеко не уйдет. Девчонки бежали со всех ног, держа баллоны в руках: закреплять на поясе не было времени.

Наконец, завернули за угол и увидели его. Идет в перевалочку, помпон на шапке мотается. У пещер он не остановился, пошел дальше, в сторону плошки. Ну конечно, письмо! «Приходи послезавтра в чашку» — это про сегодня, получается? Значит, связался со своим дружком и без письма. Что же получается, это просто свидание? Зря они на него гнали. Ну и ладно, так даже веселее. Все эти мысли пронеслись в голове Стефы за секунду, пока она сама проносилась по каменистой тропке вдоль пещер. Приблизившись к Юрасику, она крикнула:

— Стой!

Голос сквозь маску звучал глухо, но он услышал и обернулся. Лицо было видно плохо, но Стефа не сомневалась, что он удивлен. Остановился.

— Вы чего тут делаете?

— Да вот решили тебе компанию составить.

— Это лишнее. Идите-ка домой, а то замерзнете.

— Что у тебя в рюкзаке? — раздался Танин, звонкий даже сквозь силикон маски голос.

— Чего? А тебе-то что?

— Покажи! Открой!

Она схватила лямку и потянула на себя. Юрасик без труда вырвался.

— Успокойся! Чего тебе надо?

— Ты украл семена?

— Нет.

— Тогда покажи рюкзак.

— Идите вы нахер!

— У нас письмо твоего дружочка, — с усмешкой сообщила Стефа. — Завтра оно будет у твоего папочки.

— Че вам надо? — он злобно таращился, явно не понимая их мотивов.

— Верни семена на ферму, — сказала Таня.

— Да ты ёбнулась, что ли⁈ — психанул он. — Не брал я ничего. Идите домой, серьезно, хуже ведь будет.

— Тогда открывай!

И Таня отважно рванула рюкзак на себя. Он соскользнул с его плеч и упал на землю. Хоть Стефа и не планировала ввязываться в драку, но теперь была вынуждена помочь подруге. Одна рука была занята баллоном, но второй она схватила руку Юрасика и попыталась удержать, пока Таня открывает рюкзак. Да не тут-то было. Этот бугай был явно сильнее их обеих вместе взятых. Легко вырвавшись, он с матерным криком сорвал с нее маску и завладел кислородным баллоном. Затем проделал то же самое с Таней, сидевшей на корточки у рюкзака. Стефа попыталась отобрать баллон, но быстро сообразила, что не сможет этого сделать. Парень держал добычу крепко, а ей было нечем дышать.

Она в пустыне. Без кислорода. Еще немного и ее жизнь оборвется. Начался обратный отсчет.

И тогда Стефа приняла единственно возможное решение. Единственное решение, которое могло спасти ее жизнь. Повернувшись, она со всех ног кинулась домой, к спасительному окну. Голова кружилась, ноги слабели, перед глазами всё плыло, но она слишком хотела жить. Слишком хотела жить, чтобы вот так просто сдаться. Она зажала нос и рот, чтобы не вдыхать углекислый газ, и тупо перебирала ногами. Без мыслей, без чувств. Каждый новый шаг давался труднее, но она продолжала делать эти гребаные шаги. Окно, найти свое окно. Ориентир — розовый крабик. И она добежала. Зацепила пальцем оконную раму, рванула на себя, перегнулась и кувырком перекатилась в квартиру. Судорожно, с каким-то сиплым хрипом вдохнула спасительный газ. Еще пара вдохов, чтобы убрать черноту перед глазами и дать мышцам хоть немного сил. Затем вскарабкалась на колени и захлопнула окно.

— А Таня? — нервно стукнут по столу Коробейников. — Ты что, не вернулась, не спасла ее⁈

— У меня не было третьего баллона, — пробормотала Стефа, и предательские слезы брызнули из глаз. — Я хотела! Я думала об этом! Но я не знала, у кого попросить помощи. Я надеялась, что она побежит за мной…

— Ты просто бросила ее одну, — гневно процедил директор фермы.

— Молчали бы, папаша, — грубо оборвал Игорь Петрович. — Не вам девчонку винить. Воспитал сыночка, ссука!

Видно было, что он вне себя и еле сдерживается, чтобы не ругаться матом в присутствии должностных лиц. Стефа громко шмыгала носом, оглядывая остальных. Осуждают ее? Ненавидят? Кажется, нет. Даже с сочувствием смотрят.

— А я не понял, — встрял мэр. — Как она километр без кислорода трусила? Это ваще возможно?

— Возможно, — сказал Игорь Петрович. — У нас некоторые умельцы туда-обратно без баллонов бегают. Чисто по приколу. А мировой рекорд, насколько я помню, минут тридцать.

— Ебать! — изумился мэр.

Гоша с Миленой синхронно прыснули и любовно уставились друг на друга. По-любому спят, окончательно убедилась Стефа.

— Я могу минут на пять дыхание задержать, — сообщила она. — Но это с подготовкой и в спокойной обстановке. Надо хорошо подышать предварительно, расслабиться и так далее. А когда вот так, внезапно, на стрессе… Тяжело. Мне правда очень плохо было, когда прибежала. Сидела на коленях на холодном полу, даже встать не могла. Смотрела тупо в окошко и ждала, когда Таня прибежит. Вот-вот, еще секунда. А ее всё не было…

— Ты бы ее все равно не спасла, — доброжелательно сказал Игорь Петрович. — Туда-сюда… Уже поздно было, в любом случае.

— Да, — Стефа кивнула, размазывая по щекам слезы. — Таня не умела без кислорода обходиться. Сразу паника начиналась. А в панике человек ничего не может. Я это потом вспомнила…

— Мы тебя не виним, — мягко проговорила Милена. — Точнее, виним, но не в этом. — Она обошла круглый стол и положила ладонь с алыми коготками на плечо Юрасика. — Ну что, малыш? Рассказывай. Что было дальше?

— Ничего не было! — вскинулся директорский сынок. — И рассказ ее полный пи… бред! Не ходил я никуда в тот день, я вам уже всё рассказывал. Она сама ее замочила! Она всегда Тане завидовала. Сама же призналась, что мужик ее к Тане ушел. Вот и мотив. А то, что эта Стефа врет как дышит, весь Марс знает. Любого спросите!

— Ее слово против нашего, — весомо проговорил Коробейников. — И никаких доказательств. Ничего у вас нет.

— А если мы сейчас пойдем на ферму и проверим по базе все выходы за периметр? — спросил Игорь Петрович.

— Идите! — победно вскрикнул Юрасик. — Ничего не найдете! Всё удалено.

Он в ужасе запнулся и по-детски зажал рот рукой. Милена звонко захохотала. Постепенно присоединились и остальные. Зал для торжественных приемов наполнился хихиканьем, ржачем и гоготом.

— Эх, малыш, малыш! — снисходительно проговорила рыжая следачка. — Вроде по документам взрослый, а какой же ребенок!

— Этот жеребенок давно достиг возраста уголовной ответственности, — угрюмо процедил Игорь Петрович. — И убил девушку.

— Значит, так. — Коробейников-старший оперся руками на стол, громыхнул стулом и поднялся. — Мальчик в шоке из-за вашей травли и сам не понимает, что говорит. Накинулись всей сворой! Гав-Гав! Больше он не скажет ни слова. Все допросы — только официально и в присутствии адвоката. Ты понял меня?

Вопрос относился к Юрасику, и тот сразу мелко закивал. Стефа с отвращением смотрела на его красное лицо, пухлые щеки и маленькие испуганные глазки. Так она и думала, что этим кончится. Адвокаты, взятки, отмазки. Так. Она. И думала.

— Хорошо, Лука Львович, — примирительным голосом сказала Милена. — Не будем пока вашего мальчика трогать. — Слово «мальчик» она произнесла особенно противным, ехидным тоном. — Поговорим о вас.

— А что я? — удивился тот. — По-вашему, я тоже Татьяну убил? Второй раз, ага? Что вы еще придумали, мадам Фантазерка?

— Нет, не убили, — мотнула она головой. — Но вы сделали нечто, что намного хуже. И я собираюсь поведать об этом. Так что садитесь обратно, разговор не закончен.

— Что вы себе позволяете?

— Сядьте, Лука Львович, — добродушно, но твердо сказал Ляшко. — Давайте дослушаем эту конференцию до конца. Кто там у нас следующий спикер?