— Зайчик, хочешь в пустыню со мной пойти? В пещерах полазить.

— Хотю! — обрадовался малыш.

— Но есть два условия! Никуда от меня не отходишь, слушаешься и… потом пойдешь в садик!

Условий получилось три, но, к счастью, Игорек был не силен в математике. Да и в логике тоже: то, что еще недавно вызывало отчаянное сопротивление, вдруг оказалось вполне приемлемым, и он довольно кивнул.

Лидия надела на себя и на Игорька поверх обычной одежды комбинезоны, которые обычно использовала для выхода из городка. Считалось, что материал комбезов (мягкий пластик с синтетическими волокнами) уменьшал действие радиации, хоть и не спасал полностью. На глаза темные очки, на голову резиновый шлем с козырьком, за плечи — рюкзаки с кислородными баллонами. Маску сыну она приладила еще дома, примотав так, чтобы он при всем желании не смог ее снять. Теперь он выглядел как маленький водолаз, и Лидия с умилением засмеялась и сделала несколько фото на телефон.

Они вышли из дому. В руке Игорек нес мешочек для сбора красивых камешков. В районе пещер попадались любопытные экземпляры, хотя бо́льшую часть уже растащили собиратели. Границу прошли быстро: пограничник хорошо знал Лидию и ее мужа. Удивился, конечно, странному маршруту для прогулки с ребенком, но отговаривать не стал. Только проверил уровень кислорода в баллонах и велел Игорьку надеть перчатки, которые тот снял по пути.

— Долго не гуляйте!

— Да мы буквально туда-обратно, — пробормотала Лидия, натягивая маску.

Погода была на удивление комфортная: тепло, но не жарко. Лида догадалась, что в небе над ними пролетает пыльная буря, которая «перекрывает» солнце, снижая его активность. Это плохо для солнечных батарей, питавших городок, но хорошо для их спонтанной прогулки. Пыль была настолько мелкой и летела так медленно, что невооруженным взглядом бурю было не увидеть.

И все-таки пыльное облако двигалось, и они пока находились где-то под его краем. Когда до городка долетит эпицентр, его заметят. Во-первых, небо станет серо-желтым вместо обычного марсианского розовато-оранжевого оттенка. А во-вторых, начнутся отключения электроэнергии. Но это может произойти только через несколько дней. А может и не произойти, если буря пройдет город по касательной. Вообще «буря» — слишком громкое слово. Скорее, просто взвесь. Из-за разреженной атмосферы на Марсе не бывает сильных ветров, а ураганы и вовсе из области фантастики. Хоть какие-то плюсы.

До Малых пещер от границы было около полутора километров, и за весь путь им встретился только один человек. Правда, из-за комбенезона, маски и очков было сложно разглядеть, кто это. Лида даже не была уверена, мужчина это или женщина, но склонялась к женщине, так как мужчины реже носят комбезы. Некоторые вообще настолько беспечны, что ходят по марсианской пустыне в шлепках и шортах с майками. И уверяют, что радиация — ерунда, и если принимать таблетки, то ничего и не будет.

Лида с Игорьком обогнули скалу, и Марсорусь скрылась из виду. Теперь вокруг не было видно ничего, кроме песка, камней и круглой ямки вдали — безымянного кратера диаметром метров двадцать, который в городке называли «плошкой». Они дошли до пещер. Их было всего два десятка: небольшие углубления в скалах, расположенные на разной высоте, некоторые друг под другом или шашечками, некоторые отдельно. Штук семь были глубокими и даже очень глубокими, остальные — просто дырки в горе.

— Ищи камешки, но далеко не отходи, — попросила Лида.

Сын сразу побежал к скале и присел на корточки. А она достала из рюкзака фонарик и заглянула в первую дыру. В последнее время поиски «кладов» в Малых Пещерах не приносили особых результатов. Местные наркодельцы, контрабандисты, собиратели и другая сомнительная публика давно прознали про полицейские рейды и перешли на новые места «нычек». Но что было делать им, несчастным стражам закона, у которых не было ни времени, ни сил, ни ресурсов? Рыскать по всему Марсу? Увольте. Они поступали как в поговорке: искали не там, где потеряно, а под фонарем, где светлее. Фонарем были пещеры, которые располагались рядом с городом и поход к которым можно было записать в отчеты как «оперативно-профилактическое мероприятие по выявлению…» бла-бла.

К тому же пещеры имели еще одну зловещую особенность: их не было видно из города. Подход к ним загораживала скала. А тут еще единственная камера, смотревшая в сторону пещер с внешней стены городка, сломалась. Конечно, когда начнется почтовый сезон, с материка привезут новую камеру, но до этого еще дожить надо. Было у них еще в арсенале несколько квадрокоптеров, патрулирующих окрестности, и даже специальная нейропрограмма, которая отсматривала записи и выявляла всякое подозрительное. Но скажем прямо: несколько «птичек» на целую планету — это капля в море. Или скорее, песчинка в пустыне. Так что рейды к пещерам были необходимостью, и Лида относилась к ним с пониманием. Всё лучше, чем сидеть в душном кабинете и долго и нудно оформлять какую-нибудь пьяную драку. Или нецензурно выражающегося подростка. И прочей ерунды, которой приходилось заниматься по долгу службы.

— Мам, тукосОво! — крикнул Игорек, но сквозь силиконовую маску разобрать его речь было еще труднее, чем обычно.

— Чего? — устало переспросила Лида. Она как раз залезла на уступ и обшаривала самую верхнюю пещеру. Кажется, в глубине лежал пакет, но она не могла до него дотянуться. Надо найти какую-то палку. Опять она забыла взять с собой ручку от швабры для розыскных мероприятий. Лида нащупала свободной ногой еле заметный уступ, приподнялась чуть выше, глубже пролезла в дыру и схватила пакет. Внутри было что-то небольшое, завернутое в бумагу.

— ТукосОво! Бея! Бея! — кричал сын всё настойчивее, и Лида спрыгнула с уступа, сунув пакет в карман.

— Зайчик, что случилось?

Лида присела на корточки рядом с сыном. В руках он держал грязный башмак и повторял свои слова, которые теперь прозвучали для матери более отчётливо:

— Тут кроссовок. Белый!

Честно сказать, белым этот кроссовок был очень давно. Сейчас он был скорее грязнокирпичного цвета. Но всё же обувь добротная, целая, такой на красной планете не разбрасываются. Где же второй? Лида посветила фонариком вглубь нижней пещеры и увидела рельефную подошву, бурую от грязи. Она протянула руку и попыталась достать находку, но башмак оказался неожиданно тяжелым. Дернув сильнее, Лида всё же смогла его вытащить, но тут же завизжала от ужаса. Теперь вместо подошвы кроссовка из глубины пещеры торчала человеческая ступня в рваном носке.

— Ой, нога! — удивился сынишка.

— Господи, — пробормотала Лида. — А ну отойди! Отвернись, не смотри.

Сын послушно отвернулся, а она дрожащими руками вытащила из кармана телефон и позвонила мужу:

— Приезжайте… Пожалуйста. Здесь в пещере тру…

Голос ее запинался и вот-вот грозил сорваться в рыдания.

— Чего? — грохотал в трубке голос мужа. — Дорогая, я не слышу, что случилось?

— Тру…

— Тру?

— … п.

Игорь Петрович прибыл на марсовозе буквально через пятнадцать минут. С собой он взял сотрудника по прозвищу Бублик — напарника Лиды. Лида к тому моменту успела оттащить Игорька подальше и сидела на уступе скалы. Сидела, отвернувшись и крепко прижимая ребенка, который всё рвался обратно, желая обследовать интересную находку. Увидев отца, мальчик вырвался из материнских объятий и побежал к нему.

— Папа, там дядя лезыт! В пещейе! Ногой вот так лезыт!

Малыш поднял ногу и направил на отца, но потерял равновесие и шлепнулся на песок. Однако он был так возбужден, что даже не заметил падения и тут же вскочил на ноги. Отец горделиво усмехнулся:

— Оперативник растет!

Никаких криминалистов в их штате не было. Игорь Петрович подумал было, не позвать ли американцев, но махнул рукой. Сами с усами. Разберемся! Он велел Бублику надеть резиновые перчатки и вытащить тело. Тот так и сделал, ухватившись за ступню. Из-за низкой гравитации это не потребовало больших усилий.

Лида хотела утащить Игорька домой, но в последний момент любопытство пересилило, и она осталась рядом, безуспешно пытаясь закрыть своему непоседе глаза. Чем дальше труп вылезал наружу, тем ошарашеннее становились лица всех присутствующих. А когда тело вылезло целиком и шлепнулось на песок, раздалось сразу несколько звуков. Лида вскрикнула, Бублик присвистнул, Игорь Петрович выдохнул «Господи Иисусе», а Игорек радостно завизжал: