Ресторан он нашел без труда. Единственный зеленый дом в Марсоруси манил запахами жареного мяса и крепкого кофе. Воображаемыми, конечно, ведь дома обычно не пахнут, даже на Марсе.

Игорь Петрович ждал его за тем же столиком у окна. Перед ним стояли две стопочки с темно-красной жидкостью.

— Свекольная настойка, — сообщил начальник полиции. — Попробуй, это бомба.

Гоша сильно сомневался насчет бомбы, да и пить с утра не хотелось, но пришлось опустошить стопку из вежливости. Жидкость оказалась в меру гадкой, но, пройдя свой путь по пищеводу, проникла прямиком в душу. Гоша даже слегка улыбнулся от удовольствия.

— Ну что, Георгий Георгиевич. Выручили вы нас, спасибо большое.

— На здоровье, — скромно кивнул Степашкин. — Обращайтесь, если что.

— Обратимся, — кивнул бородач. — Обязательно. Тем более, что вы теперь наш сотрудник.

— Чего⁈ — Гоша вылупился на него.

— Ну вот так. Вы же рапорт посылали на Землю насчет нашей неудовлетворительной работы?

— Да я не… — покраснел Гоша.

— Посылали, не отпирайтесь. Хороший рапорт, я прочел. Пламенный. А почему, по-вашему, наша работа такая неудовлетворительная? Известно почему, кадров не хватает. Особенно опытных. Сами же всё видели. Ну а раз так, я попросил подкрепление и усиление. В вашем лице. Приказ о переводе уже подписан.

— Твою ж мать! — в отчаянии возопил Степашкин. — Ведь знал же, знал! Никогда не высовывайся, хуже будет. Вот же черт попутал, а? Послушайте, Игорь Петрович, а давайте я рапорт отзову? Или новый напишу? Короче, что угодно сделаю, но мне надо на Землю. Не могу я здесь оставаться. У меня там… всё.

Что именно у него там, Гоша не придумал. Точнее, придумал только Милену, а уж потом вспомнил про мать с сестрой и работу. Хотя работу можно и вычеркнуть из списка.

— Не могу я тебя отпустить, Георгий Георгиевич. И дело тут не только в службе.

— А в чем?

Подошел официант и поставил перед ними две тарелки со свиным пловом и маленькое блюдце с нарезанными овощами, одно на двоих.

— Я нам заказал, — пояснил Игорь Петрович. — Самое сытное блюдо, и по деньгам не разорительно.

— Спасибо, — сказал Гоша. — Так в чем причина?

Начальник полиции аккуратно насадил на вилку кусочек мяса, не спеша отправил рот и сделал вид, что всецело увлечен процессом жевания. Георгий терпеливо ждал. Наконец, тот отставил вилку, посмотрел на него и шумно вздохнул.

— Вот скажи мне, Жора, ты вроде умный человек, да?

— Вроде да, — опешил от вопроса Гоша.

— Тогда каким местом ты думал, когда с женой своего начальника за ручку шлялся по всей Марсоруси, а? Целовался при всем честном народе!

— Да мы только один раз, — оправдывался Гоша. Он вспомнил их единственный уличный поцелуй после чудесного спасения Милениной ноги от безумного робота. — И кто же меня заложил?

— Тю! Мало ли желающих. Тут народу делать нечего. Ходят, сплетни собирают. А вы люди новые, заметные. Кто-то сфоткал тайком, вот и результат.

— Народу, может, и много, — задумался Гоша. — Но не все знают Виктора Палыча и имеют к нему прямой доступ, — он подозрением уставился на бородача. — Уж не вы ли сами и донесли, Игорь Петрович?

— А какая разница? — ничуть не смутился тот. — Даже если и так, то это не донос. А правдивый и справедливый сигнал. Мы в России находимся, Жора. И должны защищать традиционные семейные ценности. А пёхать жену начальника у всех на виду — это против наших традиций.

Он выразительно посмотрел на него, как бы намекая, что и его жену тоже пёхать нельзя. Хотя Гоша и так бы догадался.

Пока Степашкин переваривал новость, Игорь Петрович переваривал плов. По крайней мере, поглощал он его с большим удовольствием и мелодичным чавканьем.

— Пожалуйста, Игорь Петрович, — сделал Гоша последнюю бессмысленную попытку. — Оправьте меня домой. Я вам всё сделаю, всё отдам, что захотите.

— Да что с тебя взять! — захохотал тот. — Нету у тебя ничего. Да и работники нам правда нужны позарез. Ну и смысл тебя отправлять туда, а другого сюда⁈ Это вот туда-сюда нашей родине очень дорого обходится. Поэтому останешься тут.

— На сколько? — упавшим голосом спросил Гоша.

— Пока не отпадет надобность. А она, скажу честно, отпадает редко. Чаще наоборот. Да не грусти ты! У нас здесь весело, прекрасный коллектив, дружные жители. Даже баня есть. Не ходил еще? — Гоша помотал головой. — Ну вот, значит, сходим на выходные всей мужской компанией. — он многозначительно понизил голос. — И девочки есть. Очень даже! Не хуже земных.

— Мохнатые? — уточнил Гоша.

— А ты нос не вороти! Сам-то что, эпилированный? Такие же мохнатые, как и мы. У нас тут на Марсе гендерное равенство. И братство.

Гоша опустил глаза и стал задумчиво ковыряться в тарелке. Правда, вскоре его энтузиазм вырос, так как плов был вкусным, а сам он — очень голодным. Расправившись с пловом и несколькими дольками овощей, он вновь посмотрел на Игоря Петровича. Хотелось еще о чем-то спросить, но он не мог придумать, о чем. График работы? Да пох. Где он будет жить? Тоже неинтересно. Все детали меркли на фоне главного: его жизнь разрушена. Окончательно и бесповоротно. Наконец, вопрос созрел:

— Мне же полагалось место в корабле. Кто вместо меня полетит?

— Хороший вопрос, — обрадовался непонятно чему Игорь Петрович. — Место твое попало в самые правильные руки. В прошлом месяце у нас случился взрыв в химической лаборатории. Ну как взрыв — хлопок. Погиб директор лаборатории, очень хороший человек. У него осталась беременная жена и два малыша. Вот вся эта компания и полетит вместо тебя. Детям нужны хорошие условия, социальное обеспечение, врачебная помощь. В Марсоруси мы не можем предоставить им всё необходимое. Поэтому решено отправить вдову с почетом на Землю. Вот и скажи, кому нужнее этот билет: тебе, здоровому и сильному, или беременной многодетной мамочке?

Гоша не ответил. Он не любил конкурировать с беременными многодетными мамочками. Такая конкуренция всегда обречена на провал.

— Я понял, — мрачно произнес он. — Решили сплавить женщину, чтобы зря не кормить. Пользы-то от нее всё равно не будет.

— И это тоже, — кивнул Игор Петрович. — Мы должны думать стратегически. А не одним местом.

Он опять как бы двусмысленно посмотрел на Гошу, но тому уже было пофиг. Официант принес чайник и разлил дымящийся напиток по чашкам. Гоша поднес чашку к губам и снова поставил на стол: слишком горячо.

— А что за авария? — вдруг поинтересовался он. — Из-за чего?

— А вот это очень хороший вопрос, — улыбнулся в бороду его пузатый собеседник. — Расследование еще ведется, и твоя помощь будет очень кстати. Я ж говорю, рук не хватает у нас. Беда прямо!

Степашкин почесал в затылке и вдруг почувствовал, что на место горечи и отчаянию приходит новое чувство… Любопытство. Он подул на чашку, сделал мелкий глоток, откинулся на спинку стула и сказал:

— Ладно. Что там за авария? Рассказывайте всё по порядку.

Пузатый судья в топорщейся мантии (когда-то она была черной, но уже протерлась до сероватого оттенка, а в маленькую прореху по шву виднелась белая майка) торопливо зачитал постановление. Стефа уловила только два слова: «домашний арест». Ну, и на том спасибо, не придется сидеть в подвале Ратуши, в железных клетках со всяким сбродом.

А дома посидеть — даже и приятно. Сережа на выходных перебирается к ней. В тесноте, как говорится, зато секс каждый день. И со жратвой вопрос решается, а то доставки у них в городке нет, так что на домашнем аресте можно и коньки отбросить, с голодухи.

Стефа вышла в коридор. Комнатка суда располагалась по соседству с департаментом жилья. В очереди перед департаментом сидела очередная беременная пара. Блин, и чего они все размножаются как не в себя⁈ Неужели в этой дыре можно растить ребенка? Самой бы не подохнуть. Эх, Саша, Саша! Кинул ее, мразь. Развел как идиотку последнюю. Ладно, что уж теперь. Она сильная, выдержит. И Сережа будет рядом. С ним легче и спокойнее. Когда лежишь в обнимку под теплым одеялом, то уже похер, Земля вокруг, Марс или Альфа Центавра. С милым рай и в космосе! С ударением на последний слог.