Школа диверсантов тоже не стоит на месте. Её выпускники учатся подрывному делу, маскировке, выживанию в тылу. Они тренируются на Урале, в условиях, приближенных к боевым. Дядя рассказал, что недавно провёл учение: группа из десяти человек должна была проникнуть на охраняемый объект, заложить учебные заряды и уйти незамеченными. Справились все, хотя двое были условно «ранены» и эвакуированы. Кирилл слушал и мысленно отмечал: то, что ещё недавно было экспериментом, теперь становилось системой. И эта система работала.

Когда дядя закончил доклад, Кирилл ненадолго задумался. Затем, словно решившись, заговорил о главном. Он сказал, что наступает время, когда тайные школы должны перейти от подготовки к действию. Мир меняется быстро, и в этих изменениях таится множество угроз. Одна из них это Япония. Эта страна наращивает военный и промышленный потенциал, и её амбиции растут с каждым годом. Кирилл хочет знать о Японии всё. Всё, что только можно узнать: численность и состав армии и флота, вооружение, обучение, запасы, промышленность, финансы, политические настроения, планы. Поэтому он поручает Владимиру Александровичу подготовить обширную справку о Японии, в которой будет собрана вся информация, имеющаяся на сегодняшний день. Справка должна быть готова через месяц, к концу октября. Он подчеркнул: не просто сводка, а подробный аналитический документ, в котором будут отражены не только факты, но и выводы, прогнозы, слабые места вероятного противника.

Дядя принял задание спокойно, лишь спросив, насколько подробной должна быть справка. Кирилл ответил, что в ней должны быть разделы по армии, флоту, промышленности, финансам, политическому устройству, настроениям в обществе, состоянию науки и техники. Он хочет видеть всё: от калибра японских орудий до имён ключевых политиков и военачальников. И добавил: пусть дядя не стесняется привлекать к работе своих лучших аналитиков. Времени мало, но качество должно быть высочайшим.

Затем Кирилл перешёл ко второму поручению. Он заговорил о Тесле. Никола Тесла, сербский изобретатель, работающий в Америке, человек, чьи идеи опережают время на десятилетия. Кирилл знал о нём не понаслышке: в прошлой жизни он изучал его работы, его патенты, его открытия в области электричества и радиотехники. Тесла был гением, но гением, работающим на другую страну. И Кирилл хотел, чтобы Россия знала о его изобретениях всё. Он поручил дяде направить к Тесле промышленных шпионов: людей, которые смогут внедриться в его лабораторию или окружение и выведать детали его работ. Это было задание чрезвычайной сложности и деликатности: Тесла был известен своей подозрительностью, а его лаборатория в Нью-Йорке охранялась лучше иного банка. Но Кирилл верил в людей дяди. Он сказал, что информация должна быть собрана и представлена к концу года. Он хочет знать, над чем сейчас работает Тесла, какие патенты он готовит, какие опыты проводит. Особый интерес представляют его работы в области беспроводной передачи энергии и радиоуправления.

Дядя принял и это поручение, хотя было видно, что задача представляется ему необычной. Он спросил, насколько далеко могут зайти его люди в добыче информации. Кирилл ответил: насколько потребуется. Если нужно подкупить кого-то из помощников Теслы, то пусть подкупают. Если нужно внедрить человека под видом журналиста или инвестора, то пусть внедряют. Но без кровопролития. Тесла должен остаться жив и здоров. Кирилл не хотел лишать мир гения, даже если этот гений работает не на Россию. Он просто хотел, чтобы Россия не осталась в стороне от его открытий.

Они проговорили ещё около часа, обсуждая детали. Кирилл расспрашивал дядю о том, как обстоят дела с подготовкой агентов для работы в Америке, сколько человек уже готово к заброске, какие каналы связи используются. Дядя отвечал обстоятельно, и Кирилл с удовлетворением отмечал, что за три года была создана настоящая разведывательная сеть, способная действовать по всему миру. Он знал, что всё это стоило огромных денег и сил, но теперь, когда задания становились всё более сложными, эти вложения начинали окупаться.

Когда дядя наконец поднялся, чтобы уходить, Кирилл задержал его на минуту. Он подошёл к окну и, глядя на серую, залитую дождём улицу, сказал негромко:

— Знаешь, дядя, иногда мне кажется, что мы строим два государства. Одно это видимое: заводы, железные дороги, школы. Другое это невидимое: разведка, тайные операции, люди, которых никто не знает. И второе государство не менее важно, чем первое. Оно защищает первое. Не даёт ему рухнуть. И за это я благодарен тебе больше, чем за все заводы вместе взятые.

Дядя ничего не ответил. Он только кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Затем он поклонился и вышел, а Кирилл ещё долго стоял у окна, глядя, как дождь стекает по стёклам, и думал о том, что впереди их ждут новые испытания. Япония. Тесла. Невидимые войны, которые будут вестись не пушками, а информацией. И он, император, должен быть готов к ним.

Вечером он открыл путевой дневник и записал:

«Петербург. 25 сентября 1897 года. Приезжал дядя. Доложил о тайных школах: работают успешно, агенты уже в Европе. Поручил подготовить обширную справку о Японии, всё, что известно, к концу октября. Также поручил направить промышленных шпионов к Тесле, чтобы узнать о его изобретениях, особенно в области беспроводной передачи энергии и радиоуправления. Срок конец года. Обе задачи особой важности. Проверю лично».

В начале октября 1897 года, когда петербургские парки уже покрылись первым багрянцем, а по утрам на Неве стоял холодный, пронизывающий туман, Кирилл снова отправился в Кронштадт. Он выехал из Аничкова дворца ранним утром 3 октября, когда солнце ещё только поднималось над заливом и город тонул в мягкой золотистой дымке. На этот раз в его свите не было ни министров, ни адъютантов, только неизменный Стрепетов, два офицера охраны и Витте, пожелавший лично присутствовать при испытаниях, которые могли определить судьбу русского подводного флота. Министр финансов, обычно скептичный ко всему, что не приносило немедленной прибыли, на этот раз проявил неожиданный интерес. Возможно, он хотел убедиться, что деньги, вложенные в этот проект, не были потрачены впустую.

Дорога до Кронштадта заняла около трёх часов. Сначала поезд шёл по привычной трассе до Ораниенбаума, затем пересели на паровой катер, который должен был доставить их через залив. Море было спокойным, лишь лёгкая рябь пробегала по воде, и катер шёл ровно, рассекая серую гладь, над которой кружили чайки. Кирилл стоял на палубе, опираясь на поручень, и смотрел, как из тумана проступают очертания Кронштадтской крепости. Он помнил, как в прошлый раз, в мае, стоял на этом же катере и с замиранием сердца ждал, когда лодка всплывёт. Тогда всё закончилось благополучно лишь чудом. Сегодня он надеялся, что чудеса не понадобятся.

На пристани их встретил адмирал Макаров. Он был в своей обычной морской тужурке, без орденов, но с неизменной папкой под мышкой. Лицо его, ещё недавно осунувшееся и усталое, теперь дышало спокойной уверенностью. Он доложил, что лодка полностью перебрана и готова к испытаниям. Все недостатки, выявленные в мае, устранены. Аккумуляторный отсек перепроектирован заново: вместо старых кислотных батарей установлены новые, закупленные у французской фирмы «Фюльмен», с более надёжной изоляцией и усиленной вентиляцией. Клапаны аварийного продува балласта заменены на новую конструкцию, разработанную инженерами Балтийского завода. Система регенерации воздуха доработана, добавлены дополнительные насосы и расширены сечения труб. Лодка прошла полный цикл стендовых испытаний у пирса, и теперь её экипаж под командованием лейтенанта Белкина готов к выходу в море.

Кирилл выслушал доклад внимательно, задал несколько уточняющих вопросов о запасе воздуха, о работе электромотора, о действиях экипажа в аварийных ситуациях. Макаров отвечал чётко, без колебаний, и в его голосе не было и тени неуверенности. Он сказал, что лично проверил каждый узел, каждый клапан, каждый фут провода, и ручается за надёжность лодки. Кирилл кивнул и, положив руку на плечо адмирала, сказал негромко: «Хорошо. Тогда не будем терять время. Выходим в море».