Он отложил карандаш и обвёл взглядом присутствующих.

— Я предлагаю провести спецоперацию. Без объявления войны. На воде уничтожить японский флот при помощи подводных лодок. На суше взорвать их военные верфи силами наших диверсантов. Без кораблей и без верфей Япония не сможет вести войну. Её островная империя окажется беспомощной. Это удар, который она не отразит, потому что она его не ждёт.

В комнате повисла тишина. Первым заговорил Макаров.

— Подводные лодки ещё не готовы к боевому применению, Ваше Величество. У нас есть одна испытанная лодка и пять в постройке. Этого мало для полной блокады японского флота.

— К лету 1900 года мы успеем построить необходимое число лодок, — ответил Кирилл. — Два с половиной года это достаточный срок, если работать без проволочек. К этому времени мы должны иметь не менее восьми подводных лодок на Дальнем Востоке, Плюс диверсанты уже будут внедрены на верфях и в портах.

— А если не топить все корабли сразу? — возразил Маннергейм. — Достаточно вывести из строя главные силы: броненосцы и крейсера. Оставшиеся без прикрытия транспорты и миноносцы не смогут наступать. А если в ту же ночь взорвать верфи в Йокосуке и Куре, японцам негде будет строить новые корабли. Это парализует флот на годы.

Ванновский покачал головой.

— Слишком рискованно. А если операция провалится? Мы получим войну на два фронта с Японией и, вероятно, с Англией, которая стоит за японской спиной.

— Именно поэтому операция должна выглядеть как диверсия внутренних сил, — вмешался Владимир Александрович. — Наши люди работают в Японии уже год. Они готовы. Диверсанты прошли подготовку в тайных школах. Подводные лодки будут выдвинуты заранее, под видом учений. Если всё пройдёт чисто, никто не сможет доказать причастность России. А если и заподозрят, то мы предложим Китаю вступить в союз открыто, что свяжет англичанам руки.

Кирилл выслушал всех и подвёл итог.

— Готовьте план операции. Макаров с вас расчёт подводных сил и сроков готовности к лету 1900 года. Дядя с вас диверсии на верфях. Маннергейм с вас координация с армией на случай, если что-то пойдёт не так. Ванновский с вас подготовка наших рубежей к обороне. Всё в строжайшей тайне. Никаких документов, никаких имён. Операция пройдёт одновременно: диверсии и удар подводных лодок по уцелевшим кораблям. Срок лето 1900 года. А пока начинаем готовить почву для союза с Китаем. Лобанов-Ростовский займётся дипломатией. Через два месяца я жду первые результаты.

Он встал, давая понять, что заседание окончено. Участники начали расходиться. Маннергейм задержался.

— Ваше Величество, — тихо произнёс он, — я понимаю, что это решение далось вам непросто. Но оно может сработать. Если мы уберём флот и верфи, Япония уже не поднимется.

Кирилл усмехнулся.

— Я знаю, Карл. Именно поэтому я и предложил это. Войны начинаются не с выстрелов, а с информации. Мы должны видеть дальше противника. И сейчас мы смотрим дальше, чем когда-либо.

Когда барон ушёл, Кирилл остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на заснеженный Петербург. Потом достал дневник и записал:

«Совет безопасности. 3 января 1898 года. Принят план действий против Японии. Два направления: отвлекающий союз с Китаем (военная помощь, торговля, железные дороги, подтверждение Порт-Артура) и тайная операция это уничтожение японского флота подводными лодками и взрыв верфей диверсантами. Начать подготовку немедленно. Готовность лето 1900 года. Ответственные: Макаров, Владимир Александрович, Маннергейм, Ванновский. Дипломатия через Лобанов-Ростовский. Проверю через два месяца».

За окном падал снег. Где-то там, за тысячи вёрст, в тишине японских портов, ещё не знали, что их судьба уже решена в этом кабинете. И Кирилл надеялся, что эта тишина сохранится до тех пор, пока не пробьёт час.

После январского заседания Совета безопасности, на котором было принято решение о тайной операции против Японии и о грандиозном стратегическом манёвре с Китаем, Кирилл не стал откладывать дела в долгий ящик. Он знал, что любой, даже самый блестящий план остаётся лишь словами на бумаге, если за ним не стоит ежедневная, кропотливая работа сотен людей. Зима в Петербурге стояла суровая, но именно в такие морозные, ясные дни, когда воздух звенит от холода, а снег хрустит под ногами, лучше всего думается о делах. Император решил провести серию коротких, но жёстких совещаний, чтобы убедиться: каждое его поручение, отданное в последние месяцы, не затерялось в бюрократических коридорах, а превратилось в конкретные действия.

Пятого января 1898 года, во вторник, он начал с самого важного, а именно с финансов. Сергей Юльевич Витте прибыл в Аничков дворец в девять утра, как всегда минута в минуту и теперь стоял перед императором в своём неизменном сюртуке, держа под мышкой пухлую папку. Кирилл, не теряя времени, пригласил его сесть и сразу спросил о деньгах, выделенных на ускоренное строительство подводных лодок и подготовку операции к 1900 году.

Витте раскрыл папку и начал доклад. Он говорил, как всегда, сухо и точно, оперируя цифрами, но за этой сухостью угадывалась тревога. На строительство серии из пяти подводных лодок на Балтийском заводе требовалось около восьми миллионов рублей. Ещё около двух миллионов на закупку торпед, аккумуляторов и прочего вооружения. Подготовка к возможной операции против японского флота, включая разведку, диверсионную работу и переброску лодок на Дальний Восток, обойдётся еще в очень весомую сумму. Итого примерно двадцать миллионов в течение двух с половиной лет. Сумма немалая, но, как подчеркнул министр финансов, вполне подъёмная, если не допускать распыления средств.

Кирилл слушал, не перебивая, и лишь изредка уточнял, насколько защищены эти расходы от возможных задержек. Витте ответил, что деньги будут выделяться из специального фонда, созданного ещё при покойном отце для экстренных военных нужд, но с обязательным пополнением из будущих доходов. Кирилл согласился, но напомнил, что экономить на подводниках и диверсантах нельзя: от них зависит, удастся ли избежать большой войны. И что Витте это единственный человек не из совета безопасности, который знает об будущей операции.

Затем слово взял Макаров. Он прибыл сразу после Витте, и его доклад был посвящён графику закладки и готовности подводных лодок. Адмирал разложил на столе чертежи и таблицы, испещрённые пометками. Первая лодка новой серии, заложенная на Балтийском заводе в конце декабря, должна была быть спущена на воду уже в июле 1898 года. После ходовых испытаний её переведут в Кронштадт, где экипаж пройдёт полный курс подготовки. Вторую и третью лодки заложат весной, с интервалом в два месяца. Таким образом, к концу 1899 года флот мог получить все пять лодок, а с учётом опытной, уже испытанной, то все шесть. Ещё две предполагалось построить в 1900 году на Мурманской верфи, чтобы обеспечить непосредственную переброску на Тихий океан.

Кирилл внимательно изучил график и поинтересовался, успеют ли подготовить экипажи. Макаров ответил, что уже начат набор добровольцев из числа моряков, прошедших службу на миноносцах и в подводном плавании. Он лично беседовал с каждым кандидатом, и к весне будут сформированы первые полноценные команды. Кроме того, Бубнов, привлечённый к проектированию, уже начал готовить чертежи новой, более совершенной лодки, которая должна была превзойти первую по скорости и дальности. Макаров предлагал заложить её опытный образец в конце 1898 года, чтобы к моменту операции на Тихом океане иметь хотя бы одну лодку нового типа.

Выслушав адмирала, Кирилл одобрил предложение, но предостерёг от излишней поспешности: лучше иметь пять надёжных лодок, чем десять недоработанных. Макаров согласился, заметив, что именно поэтому Бубнов работает по шестнадцать часов в сутки, доводя каждый узел до совершенства.

Третьим в кабинет вошёл Владимир Григорьевич Шухов. Его лицо, обветренное и сосредоточенное, выдавало человека, который недавно вернулся с какой-то стройки. Инженер принёс с собой несколько больших листов ватмана, свёрнутых в трубку. Развернув их, он показал эскизы типовых заводских корпусов, разработанных его товариществом за прошедшее время. Это были лёгкие металлические конструкции с сетчатыми фермами и стеклянными крышами, которые можно было собрать за считанные недели, а не месяцы. Шухов пояснил, что если заранее изготовить все элементы на заводе, то на месте потребуются лишь бригада монтажников и подъёмный кран.