Затем он подробно изложил своё обоснование. Первая и главная причина это промышленность. Русские заводы, которые он строит, работают на станках, привезённых из-за границы или созданных по иностранным чертежам. Эти станки калиброваны в миллиметрах и сантиметрах. Заставлять их работать с вершками всё равно что вливать старое вино в новые мехи. Из-за несовместимости систем случаются ошибки, которые стоят казне и частным владельцам огромных денег. Он привёл пример: на одном из московских заводов из-за путаницы в пересчёте дюймов в аршины была изготовлена целая партия бракованных валов, которую пришлось переплавлять. Это сотни тысяч рублей убытка.

Вторая причина это наука и образование. Русские учёные, работающие в университетах и лабораториях, давно уже используют метрическую систему, но вынуждены постоянно пересчитывать свои данные в старые русские меры для отчётов, которые требуют чиновники. Это отвлекает от работы и порождает ошибки. Если мы хотим, чтобы русская наука была на уровне мировых стандартов, мы должны дать ей нормальные инструменты, а не заставлять её подстраиваться под архаику.

Третья причина это армия. В военном деле точность решает всё. Артиллерийские таблицы, карты, расстояния, всё это должно быть выверено до последнего сантиметра. Старая система с её запутанными соотношениями (сколько аршин в версте, сколько золотников в фунте) неудобна для быстрых расчётов. А в бою, когда секунды решают исход, каждая ошибка в расчётах может стоить жизни.

Четвёртая причина это торговля. Внешняя торговля России растёт, но русские купцы, заключая контракты с иностранными партнёрами, вынуждены пересчитывать свои меры в метрические, теряя при этом время и деньги. Иностранным покупателям непонятны наши пуда и аршины, и они нередко на этом наживаются, пользуясь неопределённостью. Метрическая система сделает русский рынок прозрачнее и привлекательнее для зарубежных инвесторов.

Он говорил долго, обстоятельно, подкрепляя каждую мысль примерами и цифрами, и к концу его речи даже Делянов, поначалу настороженный, начал кивать. Витте, который во время разговора делал пометки в своей книжечке, в итоге заявил, что идея здравая, но требует тщательной подготовки. Он предложил создать межведомственную комиссию, которая займётся разработкой конкретного плана перехода, с участием представителей промышленности, торговли, науки и образования. Кирилл согласился и поручил Витте возглавить эту комиссию.

Затем он продиктовал основные положения будущего указа. Метрическая система вводится в Российской империи как обязательная для всех государственных учреждений, начиная с 1 января 1898 года. С этого дня все официальные документы, сметы, чертежи, отчёты должны составляться в метрических единицах. В промышленности и торговле переход осуществляется поэтапно, с полным завершением к 1 января 1903 года. В школах и училищах метрическая система вводится с нового учебного года, с тем чтобы к 1900 году все выпускники были знакомы с ней в совершенстве. Для облегчения перехода государство обеспечивает бесплатную раздачу таблиц пересчёта, а также организует курсы для рабочих и мастеров.

Он подчеркнул, что переход будет плавным и не должен вызывать резкого роста цен или неудобств для населения. Для этого все торговые заведения обязаны будут некоторое время указывать цены в обеих системах мер, пока народ не привыкнет. Он поручил Витте предусмотреть в бюджете средства на изготовление новых измерительных приборов, а Делянову на переподготовку учителей и издание учебников.

Когда министры ушли, Кирилл остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на город. Где-то там, в бесчисленных лавках и мастерских, люди по-прежнему отмеривали аршины и взвешивали пуды. Пройдут годы, прежде чем они привыкнут к новым мерам. Но он знал: без этого шага Россия не сможет стать по-настоящему современной державой. Это была одна из тех реформ, которые не дают быстрого результата, но без которых всё остальное рано или поздно застопорится. И он, император, был готов взять на себя ответственность за этот долгий и трудный переход.

Вечером он открыл путевой дневник и записал:

«Петербург. 22 сентября 1897 года. Подписал указ о подготовке к переходу на метрическую систему. Переходный период будет пять лет. Метр, килограмм, литр будут обязательны с 1 января 1898 года в госучреждениях, полный переход к 1903 году. Витте возглавит комиссию. Делянову школы и училища. Причина: промышленность, наука, армия, торговля. Без этого уже не вытянем. Через год проверю, как идёт переход. Лично».

Он отложил перо и задумался. Метр. Слово было короткое, но за ним стояла целая эпоха. И он только что ввёл её в России. Постепенно, но неотвратимо, аршины и сажени будут уходить в прошлое, уступая место новым, точным, универсальным мерам. Пройдут годы, и люди забудут, что когда-то измеряли землю верстами, а зерно пудами. Но он не забудет. Он сам прошёл через этот переход там, в прошлой жизни, и знал, что за неудобствами скрывается огромное преимущество. Россия станет частью мирового пространства и это станет ещё одним шагом к величию.

Двадцать пятое сентября 1897 года выдалось в Петербурге холодным и пасмурным. С утра над Невой висел густой, почти зимний туман, сквозь который едва угадывались очертания мостов и дворцов, а к полудню заморосил мелкий, противный дождь, превративший улицы в серое месиво. Кирилл сидел в своём кабинете в Аничковом дворце, у камина, в котором лениво потрескивали дрова, и просматривал последние сводки, присланные из губерний. Но мысли его то и дело возвращались к одному и тому же: к разговору, который должен был состояться сегодня. Он ждал гостя.

Великий князь Владимир Александрович прибыл точно в назначенный час, минута в минуту, как всегда. Он вошёл в кабинет и Кирилл, поднявшись из-за стола, пожал ему руку. Дядя заметно изменился за последние годы: из холёного, самоуверенного столичного генерала он превратился в сухощавого, жилистого человека с мрачным лицом и острым, цепким взглядом, который словно постоянно сканировал пространство. От прежнего великого князя осталась лишь безупречная военная выправка да манера говорить негромко, но веско. Этот человек теперь отвечал за самые тёмные и самые тайные дела империи, и Кирилл знал, что может положиться на него как на самого себя.

Они сели в кресла у камина. Кирилл распорядился подать чай и, когда слуга вышел, начал без долгих предисловий. Он поблагодарил дядю за операцию с Хоффманом, за то, что тот сумел вывезти немецкого химика из Германии и доставить его в Томск. Он сказал, что провёл в Томске несколько дней, осмотрел завод, который теперь строится, и поговорил с самим Хоффманом. Немец, по его словам, поначалу был насторожен, но в конце концов согласился работать добровольно. Кирилл видел его лабораторию, уже оборудованную лучшими приборами, и остался доволен. Всё это заслуга Владимира Александровича и его людей.

Дядя выслушал похвалу сдержанно, лишь слегка наклонив голову. Он не был человеком, который нуждается в благодарностях, но было видно, что слова императора ему приятны. Затем, по просьбе Кирилла, он перешёл к докладу о тайных школах. Он говорил негромко, обстоятельно, с той особой интонацией, которая бывает у людей, привыкших, что их слова могут быть услышаны посторонними, даже за плотно закрытыми дверями.

Он доложил, что обе школы: разведывательная и диверсионная действуют уже третий год и за это время сделали значительный шаг вперёд. Первый выпуск, о котором он докладывал ранее, был давно распределён по местам. Сейчас в школе разведчиков обучается около шестидесяти слушателей, в школе диверсантов сорок пять. Отбор стал ещё жёстче, отсев ещё больше, но те, кто доходит до конца, стоят десятерых прежних. Он с гордостью сообщил, что несколько выпускников уже работают в Европе: под видом коммерсантов, инженеров, журналистов, и их донесения, поступающие по тайным каналам, отличаются высокой точностью. Один из них, внедрённый в немецкую машиностроительную компанию, уже передал чертежи нового типа фрезерного станка, который теперь изучают русские инженеры. Другой, работающий в Вене, сообщает о настроениях в австрийском генеральном штабе.