— Насколько мы готовы к столкновению с ними на Тихом океане?

Дядя на мгновение замялся, затем ответил, что, по оценке его аналитиков, русский флот на Дальнем Востоке в будущем времени, если Япония будет вооружаться такими ударными темпами, то начнет уступать японскому в огневой мощи и скорости. А железная дорога, связывающая его с центром страны, всё ещё не завершена. Таким образом, если бы война начнется, России пришлось бы воевать на море и на суше в невыгодных условиях.

Кирилл поднялся и подошёл к карте. Долго смотрел на жёлтое пятно Квантунского полуострова, на японские острова, на тонкую нитку Транссиба, не доходящую до Тихого океана. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

— Значит, мы должны сделать так, чтобы война началась не сейчас. И сделать так, чтобы, когда она начнётся, мы были готовы.

Он вернулся к столу и принялся диктовать распоряжения. Первое: ускорить укрепление Порт-Артура. Направить туда дополнительно инженерные части и средства. Второе: начать подготовку к переброске на Дальний Восток дополнительных войск, по крайней мере двух армейских корпусов, чтобы усилить сухопутную оборону. Третье: заложить на Балтийском заводе уже две, а не одну подводные лодки с расчётом на Тихий океан, которые можно было бы перебросить в Порт-Артур по железной дороге в разобранном виде. И четвёртое: ускорить строительство Транссиба, чтобы к 1900 году он был завершён на всём протяжении.

Дядя записывал, не поднимая головы, и по его лицу было видно, что он понимает: время сжимается. Кирилл, закончив диктовать, перешёл к следующему вопросу, а именно к Тесле. Он спросил, что удалось узнать о сербском изобретателе.

Владимир Александрович доложил, что агенту, внедрённому в лабораторию Теслы в Нью-Йорке, удалось завоевать доверие одного из ассистентов изобретателя. Пока это единственный канал. Из донесений следовало, что Тесла работает над несколькими направлениями: беспроводная передача энергии на расстояние, радиоуправление движущимися объектами и усовершенствование генераторов переменного тока. Особый интерес представляли его опыты с высокочастотными токами и идея передачи сигналов через землю. Агент сообщал, что Тесла крайне осторожен и не подпускает к главным чертежам даже ближайших помощников, но кое-что удалось скопировать.

Кирилл внимательно выслушал и приказал продолжать работу, но без малейшего риска раскрытия. Он сказал, что Тесла это гений, и если Россия сможет воспользоваться его идеями, это даст огромное преимущество. Но рисковать агентами не стоит: лучше потерять время, чем людей. Он велел передать агенту благодарность и удвоить ему жалованье.

Затем Кирилл заговорил о создании секретного аналитического отдела при Генеральном штабе. Он сказал, что разрозненные донесения агентуры, как бы ценны они ни были, мало что дают без систематизации и анализа. Нужен орган, который будет собирать, обрабатывать и обобщать всю разведывательную информацию и по Японии, и по другим странам. Этот отдел должен работать в тесной связке с тайными школами и Генеральным штабом. Начальником отдела он предложил назначить одного из лучших выпускников школы разведчиков: человека, известного под псевдонимом Штерн. Дядя подтвердил, что этот агент блестяще проявил себя во время недавних операций в Европе и полностью заслуживает доверия.

Решение было принято. Приказ о создании отдела должен был быть оформлен в ближайшие дни.

Оставался последний пункт, который Кирилл приберёг напоследок. Он снова подошёл к окну и, глядя на падающий снег, заговорил о том, что империи нужен Совет безопасности. Не парадный орган, не комитет для галочки, а постоянно действующий круг доверенных лиц, которые будут координировать все вопросы обороны, разведки и внутренней безопасности. В него должны войти он сам, великий князь Владимир Александрович как глава тайных служб, адмирал Макаров как представитель флота, военный министр Ванновский как представитель армии, и ещё один человек, которого Кирилл хотел бы видеть в этом совете, это будущий начальник военной академии.

Дядя удивлённо поднял бровь. Академия ещё только строилась на Урале, и её первый набор был впереди. Кирилл пояснил: он имеет в виду барона Карла Маннергейма, молодого офицера кавалергардского полка. Он слышал о нём как о человеке блестящих способностей, с аналитическим складом ума и исключительной преданностью долгу. Кирилл попросил дядю найти Маннергейма и пригласить его в Петербург для беседы. Если тот согласится, он получит предложение возглавить академию и занять место в Совете безопасности.

Владимир Александрович, выслушав, ответил, что найдёт этого офицера и организует встречу. Он не знал, чем руководствуется император, но давно уже привык не задавать лишних вопросов. В конце концов, у Кирилла было чутьё на людей, и он редко ошибался.

Когда дядя ушёл, Кирилл остался один. В кабинете было тихо, только дрова в камине потрескивали. За окнами, в сгущающихся сумерках, кружился первый снег. Он подошёл к столу, открыл путевой дневник и записал:

«Петербург. 3 ноября 1897 года. Создаю Совет безопасности. Войны начинаются не с выстрелов, а с информации. Мы должны видеть дальше противника».

Он отложил перо и долго смотрел на эти слова. Они были правдой. Война, которая надвигалась, будет войной не только пушек и кораблей, но и информации, технологий, разведки. И если он хочет победить, он должен видеть дальше, думать быстрее и действовать решительнее. Всё это было впереди. А пока оставалось ждать, когда найдут Маннергейма, когда соберётся первый Совет безопасности, когда придут новые донесения от агентов. Он знал, что это только начало. Настоящая борьба ещё не началась.

В середине ноября 1897 года, когда первый снег уже укрыл Петербург белым покрывалом, а Нева встала у берегов, сковывая город холодным дыханием зимы, Кирилл снова сел за стол, чтобы подвести итоги. Не календарного года, до января было ещё далеко, а третьего года своего правления. Того самого года, который начался в октябре 1896-го и завершился в октябре 1897-го. Он не любил подводить итоги шумно, с фанфарами и докладами. Он делал это наедине с собой, в тишине кабинета, глядя на огонь в камине и перебирая в памяти всё, что удалось и что не удалось. Только так, в одиночестве, можно было честно оценить проделанную работу, не обманывая ни себя, ни других.

Этот год был, пожалуй, самым насыщенным за всё время его царствования. Если первый год был годом выживания и закладки основ, а второй годом первых заводов и первых реформ, то третий стал годом настоящего рывка. Империя, ещё недавно казавшаяся неповоротливой и усталой, теперь двигалась вперёд с удивительной скоростью. Заводы, ещё вчера существовавшие лишь в чертежах, давали первую продукцию. Дороги, ещё недавно бывшие лишь просеками в тайге, обретали рельсы и шпалы. Армия и флот получали новое оружие, а наука получала новых людей. И всё это было делом его рук, его воли, его расчёта.

Он достал путевой дневник, перелистал страницы, исписанные за год, и начал вспоминать. Флот. Подводная лодка, едва не погибшая в мае, прошла полную переборку и в октябре успешно выдержала все испытания. Торпедная стрельба поразила цель с первого выстрела. Экипаж лейтенанта Белкина получил награды и внеочередные звания. И главное, что было принято решение о закладке серии из пяти лодок на Балтийском заводе, о разработке проекта для Тихоокеанского флота и о строительстве отечественных торпед и аккумуляторов. Всё это означало, что Россия больше не отстаёт в подводном деле, она начинает догонять и, возможно, обгонять всех остальных.

Армия. Военная академия на Урале росла с каждым месяцем. Первая очередь это: главный корпус, лаборатории, жильё должна была быть готова к осени 1898 года. Туда уже искали преподавателей, готовили программы, и первый набор курсантов должен был состояться через год. Танковый проект, увы, пришлось отложить: без мощного двигателя бронированная машина оставалась лишь мечтой. Но именно поэтому в Москве начали строительство моторного завода, будущего сердца всего машиностроения. Пусть медленно, с задержками и бюрократическими проволочками, но дело сдвинулось.