Вспомнилась история из детства. Первое сентября. Дети дарят учителям букеты, но не у всех есть деньги на розы или хризантемы. Многие несут охапки пестрых астр, выращенных на клумбах у себя дома. Дарят любимой учительнице от чистого сердца, а после уроков наблюдают свои букеты в мусорных баках возле школы.

Как говорила одна моя знакомая: «Зачем мне эти веники нести домой? Я забираю приличные букеты, а эти – в топку». Так, вместе с брошенными в мусор астрами, погибает вера ребенка в человечность. И взрослея, он будет думать, что все сделанное от чистого сердца может быть обесценено и выброшено на помойку, а значит, нет смысла стараться.

Вот и сейчас я радуюсь не вещам, а возможности побыть с друзьями, послушать песни у костра и полюбоваться Млечным путем, задуть свечи на торте, с любовью испеченном старшей сестрой, и загадать желание. Ведь этого у меня никогда не было.

Однажды на Кипре Андрей взял меня на рыбалку с компанией его друзей. В конечном итоге все упились до свинячьего визга, растеряли снасти, переругались и завалились спать. Я осталась одна у костра слушать мужской храп. А в детстве в поход меня не отпускала мать. В детстве… А было ли оно у меня?

Вопреки всем запретам, я сварила себе кофе, нарезала сыра – больше ничего не хотелось. Только собралась сделать глоток, как вошла мать, уставилась на чашку в моих руках.

– Кофе? Я правильно поняла? – строго спросила она. – В честь чего вдруг?

Ответить или промолчать? Ответила:

– В честь моего дня рождения. Можно, он станет твоим подарком?

Мать с упреком проговорила:

– Ты думаешь, я забыла? Как и договаривались, твой подарок – поход.

Ах, вот как ты заговорила⁉ Оказывается, это ты мне позволила, не папа настоял! Талантище все оборачивать в свою пользу. Портить праздничный настрой не хотелось, потому я сказала:

– Спасибо, что разрешила.

Мать куда‑то торопилась, пролила воду мимо чашки, рассыпала сахар, быстро выпила кофе и удалилась, и я смогла поесть спокойно.

Через десять минут в коридоре послышались ее шаги, она обулась и вышла. Восемь утра, куда она собралась в такую рань? В прошлом детстве мне б стало безумно обидно, что она проигнорировала мой праздник, а сейчас я порадовалась – не буду видеть ее недовольное лицо хоть какое‑то время.

Папа, ну сколько можно спать! Я вышла в зал, папа снова спал на диване. Интересно, это его инициатива, или мать специально так делает, чтоб беречь силы для любовника? Я представила родителей за интимным процессом и мотнула головой. Наверняка мать снисходит к нему, и лицо у нее недовольное. Скорее, между ними давно ничего нет.

Я села рядом и коснулась его руки. Он вздрогнул и открыл глаза.

– Ой, дочь! Я что, проспал? – запаниковал он, пытаясь понять сколько времени.

– Папуль, все нормально, успеваем, – улыбнулась я. – Рынок все равно с восьми только работает, а то и с девяти.

Папа притянул меня к себе, уложил на грудь и прошептал.

– С днем рождения, родная! Пусть все твои желания исполнятся! Чем смогу – помогу. Подарок чуть позже.

Ох, папа. Ты прав, одно из самых моих больших желаний – чтоб ты был счастлив… И просто был. Долго‑долго. К горлу подступил ком, я его проглотила и улыбнулась.

– Спасибо, папуль. Лучший мой подарочек – это ты, – пропела я.

Папа встал, быстро выпил чая, и мы помчали на рынок. Я решила, что имею право потратить половину моего инжирного заработка. Остальное – на черный день.

В восемь открылась только одна мясная лавка, там армянин разделывал полутушу. Свеженькую, не мороженую.

– Доброе утро! – звонко проговорила я.

Продавец обернулся.

– У вас есть шейка на шашлык? – спросил папа.

Армянин указал на недорезанного кабанчика, лежащего на бетонном столе. Вокруг него краснели куски мяса. Он схватил один.

– Много надо? Мало?

– Килограммов пять‑шесть, – сказала я. – Почему шейка?

– Три пятьдесят, – важно ответил он. – Лючший, свежайший мясо! Смотри, какой кусок, а?

– Давайте! – махнула рукой я.

– Шесть килограм много?

– Пойдет! – улыбнулась я, взяла еще три кэгэ куриных крыльев и рассчиталась.

С учетом того, что пойдет всего пять человек, я взяла даже с запасом – пять килограммов свиной шеи и три – куриных крыльев.

Тут же купили овощи, фрукты, оливковое масло, лимоны и разные специи. В них разбираться я научилась на Кипре. Папа порывался взять арбуз, я наотрез отказалась, от инжира отказалась тоже – и так до сих пор закрываю глаза и вижу его.

Так, навьюченные пакетами, мы вернулись домой. Папа достал мясо, нарезал и приготовился мариновать. Я его остановила.

– Папуль, можно я сама?

Он от удивления уронил нож.

– Мясо мариновать? Ты серьезно? Тоже у бабушки научилась?

Я засмеялась.

– Ну, можно попробовать? Надо привыкать к самостоятельной жизни, взрослею.

Из Марининой комнаты донеслось:

– Little fifteen

You help her forget…

Папа вытер руки об кухонное полотенце и отошел в сторону, уступая мне место. На Кипре мне нравилось две вещи – кухня и долгое лето, потому мне захотелось сделать маринад по их рецепту. Я смешала оливковое масло с соком лимона и специями и заправила получившейся смесью мясо. До вечера должно хорошо промариноваться.

Папа наблюдал за мной, как зачарованный, изредка качая головой и приподнимая брови. Дождавшись, пока я поставлю мясо в холодильник, он вдруг вспомнил, что хотел на часик убежать.

– Я вернусь скоро, не волнуйся. Пока готовься. – Он поцеловал меня в лоб и ушел.

Из коридора раздался телефонный звонок, межгород. Бабушка, кто же еще! Я в своих попытках заработать забыла, что она должна позвонить!

Я метнулась к телефону.

– Алло.

– Аленушка! Солнышко! С днем рождения, мой золотой лучик! – раздался любимый голос.

– Бабуль, спасибо! Я так рада тебя слышать!

– Я все сделала, как ты просила. Будем ждать, и пусть Бог нам поможет.

– Аминь, – добавила я. – Это прямо подарок для меня.

– А, да! Про подарок. Я тебе переводом денежку небольшую отправила на имя папы, пусть получит. Кстати, Жанна не вернулась.

– Значит все получилось? – обрадовалась я.

– Думаю, да. Она меня услышала, – я почувствовала, что бабушка улыбается. – Чуть не забыла, Никита и Аня тоже тебе поздравления передавали и сказали, что отправили письмо. Жди.

– Спасибо, бабуль! Я очень тебя люблю!

– И я тебя, солнышко! Я побегу, а то занимаю линию. Будем на связи! Береги себя.

Мы попрощались, а на душе стало так тепло, словно я снова оказалась с бабушкой на ее кухне. Она – мой ангел‑хранитель здесь, на земле, который готов лишиться крыльев, лишь бы я была счастлива. Пусть только ее полет длится как можно дольше!

Мне уже нравится этот день: все идет так, как я хотела, и даже немного лучше.

Мы решили пойти на мыс Мартьян, он Находится в Никите, это самый маленький заповедник Крыма, до 2007‑го года туда пускали без проблем и даже денег за вход не требовали. Таня зайдет к нам в два часа дня, съедим торт и втроем пойдем на вещевой рынок, там встретимся с Деном и отправимся в Никиту. О том, что он с нами, конечно, маме сказано не было.

Ехать в Никиту минут двадцать и еще столько же идти пешком к морю. На месте будем к половине пятого, как раз спадет жара.

Я поймала себя на мысли, что жду обеда, как ребенок – Деда Мороза. Если бы я могла, ускорила бы время, но пока на мне часы только останавливались. Я уже трижды проверила, все ли мы купили, все ли вещи сложили – спички, фонарик, купальники, полотенца. Хотелось разбудить Марину, но я сдержалась.

Наконец вернулся папа. Он остановился в коридоре и позвал меня:

– Алена! Можно тебя на минутку?

Я подошла.

– Алена, закрой глаза. – Он взял меня за руку и потянул в подъезд.

Осторожно ступая со ступеньки на ступеньку, я последовала за ним. Со скрипом открылась дверь подъезда, и папа повел меня по двору. Что он задумал?

– Можно открывать? – сгорала от любопытства я.