Мать вернулась к девяти вечера. К ее приходу я везде навела порядок, и она застала меня со шваброй посреди коридора – надо ж как‑то ее задобрить.

На удивление, она была в хорошем настроении. Небрежно сбросив туфли, мать продефилировала в зал и даже не напала с претензиями на отца. Наверно, хорошо провела время с любовником. Надо ловить момент.

Выждав, когда она пройдет на кухню, я пошла следом. Она сидела за столом нога за ногу и мечтательно смотрела в окно.

Я поставила чайник и села рядом, мама вела себя так, будто меня нет. Можно было отложить разговор, пока Марина выйдет из немилости, но это может продлиться месяц и дольше, а сейчас у матери хорошее настроение, так что оттягивать неизбежное бессмысленно.

– Мама, тебе сделать чая? – Учтиво поинтересовалась я.

Она мельком взглянула на меня и фыркнула:

– Ты не знаешь разве? Я не пью чай на ночь. Потом лицо отекшее.

Ах ты ж… Только спустя много лет я поняла, что вот такое отношение – это ненормально! А еще месяц назад прежняя я думала, что так и надо, терпела затрещины, радовалась, когда мать не сделала замечание. Я ведь была ни в чем не виновата! Но ей удалось вбить мне в мозг, что я плохая, все делаю не так и не имею права просить, мой удел – есть, что дают. Тогда и мысли не возникало сравнить свое существование с жизнью ровесниц, которых ласкают матери, поощряют и даже хвалят!

И до сих пор со мне уверенность, что просить – нельзя, а уж требовать, изживать и изживать в себе раба. Хотелось отчитать ее, ткнуть носом в то, что она творит, но я понимала, что не сейчас. Даже если ткну носом, она своей вины не признает. Или нет, или ее ненависть ко мне подписывается неосознанным чувством вины передо мной, она ведь человек, у нее есть чувства и свои боли.

– Прости, я забыла, – буркнула я в ответ. – Мама, могу я кое‑что попросить?

Она повернулась ко мне, всем своим видом демонстрируя, что делает мне одолжение.

– Давай.

– У меня скоро день рождения… – Я сделала паузу и уставилась на нее, изучая реакцию.

Она еле заметно повела бровью.

– И? Я помню. Что ты хочешь?

– Можно вместо подарка ты отпустишь нас в поход?

Лицо мамы вытянулось.

– Куда? В поход? Это что за новости? Ты несовершеннолетняя, я с тобой никуда не пойду, терпеть не могу спать на твердом и кормить комаров немытым телом.

Я не сдавалась.

– С Мариной, она совершеннолетняя, будет меня сопровождать.

Мать прищурилась и проговорила:

– Марина после случившегося вообще дома должна сидеть! Какие походы⁈

– Мама, это всего на один день. Я тебя и так ни о чем не прошу. Пожалуйста!

– Ты меня слышишь! Сопровождать она будет… сама по СИЗО шарахается, и тебя с собой прихватит. Нет – и точка.

Меня затрясло от злости, и я чуть было не повторила подвиг Марины с чашкой, но спас отец. Он с перепуганным лицом влетел в кухню.

– Что тут происходит? Что за крики? Алла?

Мать гневно зыркнула на него.

– Алла? Ты у дочери своей спроси, что она удумала!

Папа вопросительно взглянул на меня. Я еле заметно пожала плечами.

– Я попросила вместо подарка на свой день рождения отпустить нас в поход…

Папа поменялся в лице.

– Так это замечательная идея!

– Замечательная идея? Ты с ума сошел? – беленилась мать. – Одна из каталажки только вернулась, вторая не пойми где ночевала! Их бы под домашний арест до конца лета! Какой поход⁉

– Алла, прекрати истерику! – К моему удивлению, папа повысил голос, – У Алены день рождение! Пятнадцать лет! Ей хочется праздника, а не унылых домашних посиделок! Неужели ты не понимаешь, что воруешь у нее детство! Она имеет право отметить так, как хочется ей.

Я не встревала, на самом деле, от неожиданности у меня пропал дар речи. Неужели наш утренний разговор с папой не прошел впустую? Такое настроение отца – уже отличный подарок.

Мать перекосило от злобы.

– Я так поняла, это бунт? Отлично! – Она хлопнула в ладоши, как ведьма, завершающая злое заклинание. – Только денег вы не получите. Сева? У тебя есть деньги проспонсировать праздник?

Мать ехидно улыбнулась. Папа поник.

– Ты же знаешь, что я все отдал на похороны…

– Ну, вот и все. Проблема решена. – Мать вильнула задом и удалилась в спальню.

Папа подошел к окну, открыл его настежь, достал пачку сигарет. Закурил. Я подошла к нему сзади и прижалась к спине.

– Папуль, спасибо…

– Дочь, за что? – удивился он, выпуская дым в окно. – Я все равно ничего не смог сделать.

– Па, ты сделал даже больше, чем я мечтала. Ты меня отстоял. Ты защитил мои интересы!

Папа слишком глубоко затянулся и закашлялся.

– Я и так слишком долго молчал. И мне стыдно, Алена. Мне стыдно, что я все это время наблюдал со стороны, как она самоутверждается за ваш счет.

– За наш счет, папа…

Отец докурил и развернулся ко мне.

– У меня и правда нет денег. А вам нужно с собой и мясо, и желательно – сладкое. Арбуз…

– Не‑ет! – помотала головой я, вспоминая Танины злоключения, – только не арбуз, они сейчас опасные. Папуль, не волнуйся, придумаю что‑то.

Он улыбнулся уголками рта:

– Ой, придумает она.

Он крепко обнял меня, и мы с минуту простояли молча, глядя в окно, как одни за другими зажигаются огни города.

– Пойду я прогуляюсь. Может, со мной? – предложил мне он.

– Спасибо, папуль. Я с Мариной побуду. Хочу посоветоваться.

– Правильно, знаешь, мне очень приятно, что у вас такие доверительные отношения. Это– редкость. Сохраните их.

Он сжал мои плечи и вышел в коридор. Хлопок входной двери дал знать, что он ушел.

Пойду в комнату, пока меня не настигла мать. Я ей испортила вечер, она не простит.

Я постучала в дверь как мы договорились с Мариной – три коротких удара. Она меня впустила и с порога спросила:

– Что там родительница орала?

– А разве ей для ора особый повод нужен? – отмахнулась я. – Просто попросила у нее кое‑что на день рождения.

– Судя по ее реакции, ты захотела заказать мужской стриптиз, – хихикнула сестра.

– Круче. Я попросила отпустить нас в поход.

У Марины загорелись глаза.

– Тебя и Таню?

– И тебя с Деном. Может, еще кого‑то пригласим, посмотрим.

– Идея, конечно, супер. Но она не отпустит…Тем более с Деном. – Марина загрустила.

– Ну, у нас же два родителя, верно?

Марина взглянула на меня с удивлением.

– Папа? Да он слова никогда ей наперекор не скажет…

– Уже сказал, – удивила ее я.

– Да ты че? – Марина сгорала от любопытства.

– Да, сама в шоке. Но есть одно «но».

– Ну?

– У нас денег нет. И палаток со спальниками. У папы в карманах пусто. А мать из принципа не даст.

– Да и фиг с ними! – воровато оглядевшись, Марина продолжила: – Сожрем плов и лук с морковкой. Ден мидий надерет, плов сварим. Романтика! Палатки и спальники у Дена есть, чего нет, он попросит у байкеров. Хорошо, что ты заранее сказала.

– Хотелось бы не ужиматься хотя бы на праздник…

Марина меня не слышала, она размечталась:

– Ну и ладно. Короче, идем! А с матерью потом размахаемся.

– У меня есть одна идея, как заработать, – продолжила я.

– Ну‑ну. Идейная ты наша… Как ты заработаешь? Не смеши! – хмыкнула Марина и села за стол, рисуя на листочке рожицы. – Официанткой устроишься? Так там только стажировки неделя.

– Нет, – мотнула головой я.

Ничего пока не буду ей говорить. Я для нее еще малявка, с какими бы предложениями я к ней не обращалась. Ну, а для реализации моего бизнес‑плана мне нужно дождаться Таню. Благо, время еще есть. Кстати, надо бы позвонить ей.

В зале работал телевизор, но мамы не было, она закрылась в спальне. Я прошла к телефону, набрала уже выученный телефон Таниной бабушки.

– Алло, Тамара Васильевна? Добрый вечер. Как наша больная?

– Алена, здравствуй. Уже лучше, завтра привезу ее. К обеду будем дома. А ты умничка. Приятно, что о ней переживаешь. Настоящая подруга. Позвать ее?