Рынок располагался прямо на конечной и был разделен на несколько частей. С одной стороны дороги раскинулся овощной оптово‑розничный рынок. Сюда свозили овощи со всего Крыма, но основные поставщики были из Херсона. Местные их ненавидели за демпинг… Хотя где местные кого‑то любят? Человек территориален, ему свойственно оберегать место своего обитания от чужаков, а внутривидовая борьба за выживание самая жесткая. В Симферополе с херсонцами боролись крымские татары, которым сходили с рук и драки, и потасовки.

Мне нужен был вещевой рынок «Южный», в народе величаемый Тучей или Толчком. Он растянулся на противоположной от овощного стороне, а рынок «секонд хэнда» только зарождался и был в самом конце, между железным забором, ограждающим Тучу, и бетонным детской горбольницы, именуемой Комплексом.

Пройдя через торговые ряды, заполненные турецким шмотьем, я обогнула забор. Вот он, «сэконд». Асфальта нет, пыльная грунтовка, местами присыпанная гравием, продавцы располагались прямо на земле. Зато плата за место символическая, соответственно, вещи копеечные. Кто‑то аккуратно выкладывал их поштучно на простыни, кто‑то даже соорудил что‑то вроде вешалок и развесил все выглаженное и по цветам. Самым козырным было место у бетонного забора, отделяющего рынок от Комплекса. Его использовали как витрину, обвешивая одеждой. Кто не успел, раскладывал на трубах, тянущихся вдоль забора, а кто‑то вываливал товар на раскладушки или клеенки одной большой кучей.

Сначала я решила оббежать все ряды и прицениться. Денег у меня было немного, потому нужно экономить, хотелось еще оставить немного на карманные расходы. Я двинулась вдоль стены, рассматривая платья, юбки, джинсы, шорты, платки, шляпки. Глаза разбегались!

Я и раньше хаживала на «Секонд». И кто бы мог подумать, что это я начну делать на Кипре. А что мне оставалось, когда все деньги уходили на штрафы мужа за пьяную езду? Там «сэконды» назывались «чарити шоп» – благотворительные магазины. Их держали чаще всего англичане, и в них за копейки продавалось все – от посуды и одежды, до техники и мебели.

Здесь в основном торговали только обувью и одеждой.

Надо собрать все свои хотелки в кучу и понять, что именно мне нужно. Платья – безусловно, пара шорт и футболок. Если повезет, то найду нормальные брюки или юбку в школу.

Пробежавшись по основному ряду, я сделала вывод, что он – дорогой. Уже выходя из него, я уронила взгляд на куртку‑косуху, висящую на трубе. И поняла, что влюбилась! Я подошла ближе, потрогала кожу – очень хорошая выделка, вещь явно не из дешевых. Но меня зацепило другое – у этой куртки была душа. Она словно впитала в себя свободу улиц и дыхание ветра. На сгибах рукавов и вдоль молнии виднелись легкие потертости, но они ее не портили, а, наоборот, придавали шарм.

Я остановилась рядом и стала искать глазами продавца. Немного в стороне на раскладном стульчике грустно сидела закутанная в платок пожилая женщина, расправляя пакет, который никак не хотел принимать нужную форму.

– Простите, это ваше? – обратилась я к ней.

Она устало подняла на меня глаза и кивнула. Я была ей неинтересна, потому как обычно дети моего возраста ходят в такие места с родителями, а значит, я точно ничего у нее не куплю.

– А сколько стоит? – поинтересовалась я, проверяя застежку.

– Прошу десять гривен, – все также глядя в сторону, ответила женщина.

Это ж копейки за такую вещь! Ей цена долларов двести! Уведут, точно уведут! Но, если я сейчас ее куплю, у меня может не хватить на то, что действительно нужно. А так хочется! Я вцепилась в ее рукав, словно боялась, что ее прямо сейчас кто‑то заберет. Моя прелесть! Но здравый смысл, все же победил.

– А вы долго еще тут будете?

– С часик посижу.

Я прочитала ее мысли: «Ну, кто бы сомневался? Ходят, дергают по пустякам». Она сложила пакет в трубочку и сжала в руке.

Я, мысленно попрощавшись с курткой своей мечты, побрела в ту часть рынка, где проводили распродажи. Все вещи сваливались в кучу, и народ перебирал их, вытаскивая то, что приглянулось. Обычно в конце дня там уже нечего было ловить. Но меня спасал мой размер – на худышек вещи всегда оставались.

– Подходим! Распродажа! «Две вещи на гривну!» –голосила кругленькая торговка, подзывая к необъятной куче. – Налетай, подешевело! Дешевле грибов!

Я ушам своим не поверила.

– Сколько‑сколько?

Но заметила табличку «1+1 = 1»

Я подошла к раскорячившейся от тяжести раскладушке. Рядом неспеша копалась женщина, пытаясь достать вещь двумя пальцами, словно из помойки. И что она тут забыла? Сейчас покажу, как надо.

Я встала посередине и зарылась в недра вещевой кучи. Женщина отошла в сторону, внимательно наблюдая за тем, как я достаю вещи одну за другой и складываю рядом стопкой. И вот я нащупала что‑то плотное, потянула – показалась джинсовая штанина. Клюет! Подсекай!

Рывок – и в моих руках джинсы‑клеш с широким поясом и шнуровкой по бокам. Ох, как я их хотела в прошлом! Но мать говорила, что это – уродство. Марина такие купила на деньги, подаренные на день рождения, но мне носить не давала, боялась, что я посажу на них пятно.

Я приложила джинсы к себе – идеально! И длина в самый раз, даже подшивать не нужно. Так, первый улов есть, роем дальше. Будто мышкующая лиса – в сугроб, я зарылась в кучу. Во все стороны полетели платья бабушкиных фасонов «прощай, молодость», растянутые свитера и заляпанные или рваные футболки. Но я не теряла надежды.

И вот в мешанине мелькнуло что‑то коралловое. Переложив еще несколько вещей, я добралась до влекущей меня ткани. Это было платье. Милое короткое платьице из натурального шелка. Проверив на свет, нет ли на нем изъянов, я обнаружила бирку и отложила его к джинсам. Женщина за моей спиной продолжала наблюдать за моей охотой, изредка подбирая вещи, которые я доставала.

Время поджимало, нужно было успеть затариться до закрытия.

В этой же куче мне удалось найти пару шорт, футболку с фламинго на тропическом фоне, топик с голой спиной, на резинках, и оранжевый декольтированный сарафан для Танюши, который выгодно подчеркнет ее не по годам развитую грудь. Всего вышло семь вещей, до четырех гривен не хватало одной. Женщина‑продавец склонилась перед моей целеустремленностью и сарафан отдала в подарок. Итого целый пакет вещей за три гривны!

В соседней куче по такой же цене я откопала черные брюки‑клеш из ткани в мелкий рубчик, которая очень хорошо тянется и садится по фигуре. Не знаю, как ее правильно называют. Они вполне подойдут в школу и фигурку мою выгодно подчеркнут. Здесь же нашла приличную хлопковую белую блузку, которую можно носить навыпуск.

Рядом на земле переплеталась шнурками обувь, по гривне за пару. Это просто праздник какой‑то!

Я присмотрела туфли на платформе, они отлично подойдут под клеши, и заметила зеленовато‑серые кроссовки, придавленные блестящими ботфортами. Дотянулась до них, отряхнула и прочитала название фирмы. «Адидас». Мой размер! Ну вообще улов так улов! Немного подкрасить, и будут как новенькие! «Зато качественная кожа, и на ноге сидят идеально», – думала я, примеряя кроссовок.

Упаковав обновки, я заметила, что продавцы уже потихоньку сворачиваются – сгребают вещи в мешки и складывают в машины, подъезжающие прямо к торговым точкам. У меня осталось четырнадцать гривен. Как раз на проезд до Ялты и на карманные расходы.

Довольная, как лиса, откопавшая куропатку, я направилась к остановке и вдруг сердце сжала тоска. Косуха не шла из мыслей. Летала надо мной призраком, манила, не пускала.

Нет, не могу! Нужно воплощать детские мечты! Но вряд ли она меня дождалась – уж больно вкусная цена.

На удивление, продавщица была на месте, наблюдала, как девушка снимает с вешалки мою косуху, а парень помогает ей втиснуться в курточку. Они забрали у меня мою прелесть!

Куртка была мала и не застегивалась, а руки девушки опускались с трудом. В сердце шевельнулась надежда.

– Да что ж такое, вы пятая меряете. Берите за восемь, авост разносится.